Киевская ведьма
— А… А где ваша коса? — Ирка провела пальцем вокруг головы, намекая на уложенную кругом косу. — Как у этой…
— Коса у меня была вовсе не как у «этой»! — раздраженно бросила Ганна Николаевна, глядя на себя в зеркало и поправляя изящно выстриженные пряди. — Давно следовало сменить стилиста! Унизительно, когда все думают, что ты одеваешься под свою же ро?б… — она вдруг осеклась и настороженно покосилась на Ирку.
— Под кого? — изумленно охнула Ирка.
— Никого! — отрезала Ганна Николаевна. — А мы разве уже встречались? — она поглядела на Ирку пустым, неузнающим взглядом.
Ну да, она небось тогда, в супермаркете, Ирку и не заметила, наверняка из-за этой косы вокруг головы на Ганну Николаевну постоянно пялились — неудивительно, что она имидж сменила, странно, что только сейчас. Сделала бы это раньше — Ирка бы на нее не засмотрелась, не прихватила из супермаркета масло, не познакомилась с Лешей и… тот не спер бы у нее целую сумку продуктов!
— Впрочем, неважно! — Ганна Николаевна тряхнула головой, уложенные вдоль лица пряди разлетелись. — Поговорим о деле. Он уже появился?
— Кто, Леша? — машинально переспросила Ирка, продолжая думать о подлом Леше, — хочешь-не хочешь, придется опять в магазин идти, нельзя же совсем без продуктов. А вот пойдет в тот же самый супермаркет — интересно, как этот ворюга осмелится ей в глаза посмотреть…
— Какой еще… Леша? — слабым голосом переспросила Ганна Николаевна. — При чем тут… Леша?
— Извините… Я задумалась, — девчонка потрясла головой, отгоняя посторонние мысли. — А вы про кого спрашивали?
— Про Спиридона! — все тем же слабым голосом выдохнула Ганна Николаевна. — Естественно, я говорила про убийцу ведьм!
— Вы знаете Спиридона? — глуповато пробормотала Ирка — ясно же, знает! И вот тут наконец все в ее голове встало на свои места! Просто характерная коса и костюмчик сбивали с толку — но она видела Ганну Николаевну не только в супермаркете! Еще и в воспоминаниях ведьмочки Серафины! Чужая, приезжая, та, что известила римский ковен о приходе убийцы, — бегущая навстречу Бефане стройная женщина и гулкий рокот железа под ударами каблуков.
Ирка медленно попятилась, глядя на женщину как на готовую кинуться кобру.
— Вы — это она, — медленно сказала она. И сама себе не очень-то веря, прошептала: — Киевская ведьма! Та самая!
Ганна Николаевна вскинула голову, хотела улыбнуться гордо и презрительно, но губы у нее задрожали, улыбка вышла жалкой, вымученной. И сама она неуловимо изменилась — на миг обвисла кожа на щеках, безупречные веки потяжелели, собираясь складочками морщин, стройная фигура сгорбилась. Сейчас это была совсем не та холеная надменная дама. Она казалась просто бесконечно уставшей и… старой.
— Значит, много объяснять не придется. — все также вымученно улыбаясь, сказала Ганна Николаевна. — Это я во всем виновата! Я сотворила его! Хотела отыскать убийцу ведьм, вытащить его из укрывища… Вот и отыскала, вот и вытащила — на беду всем ведьмам разом! — глаза киевской ведьмы распахнулись широко-широко. Ирка невольно отшатнулась — в них пылала лютая бездна зеленого пламени!
Ганна Николаевна протянула руку к зеркалу. Усыпанное черными пятнышками облезшее стекло помутнело — в нем вспыхнула пылающая костром ночь!
Старенькое деревенское кладбище притихло — казалось, даже покосившиеся кресты на могилах старались закопаться поглубже под снеговые шапки. А костер горел! Костер, сложенный из ведьмовских метел! Он пылал так, как не пылали никакие дрова! Стена огня поднималась к ночным небесам, клубилась лохмотьями черного дыма, сливаясь со стремительно несущимися тучами. И крик, крик, крик! Из разверзшегося над старым кладбищем ада несся захлебывающийся человеческий крик, полный такого ужаса, такого отчаяния, такой смертной муки… что даже стоящие вокруг могилы ведьмы заволновались. Старуха в стареньком овечьем полушубке судорожно перекрестилась, шепча молитву сухими губами, совсем молоденькая девчонка всхлипнула, уткнувшись лицом в лохматый ворот кожуха. И только одна ведьма смеялась, а глаза ее пылали неистовой зеленью. Она сильно отличалась от остальных. Никаких деревенских платочков — завитые волосы украшала изящная шляпка, опушенная соболем шубка крыта дорогим сукном, снег мел подол широкой длинной юбки. Но несмотря на старинный наряд, не узнать ее невозможно! Она почти не изменилась за годы. Правда, тогда ее лицо не казалось полированным мрамором — оно было живым. Пылал румянец, и губы были свежими и полными без всякой помады. Точно дирижируя, она взмахнула руками — и что-то полетело в огонь
Последний вибрирующий вопль вырвался из костра и затих — лишь треск сгорающих ведьмовских метел нарушал тишину деревенского кладбища. С задорным смехом молоденькая киевская ведьмочка Ганнуся торжествующе вскинула затянутые в перчатки руки к небесам.
Горящее на метлах пламя переломилось… и широкая, как полотно, струя черного дыма вынырнула из огня. Колеблющееся, тоже как дым, мужское лицо зависло в воздухе. Два круглых, пустых отверстия проклюнулись на месте глаз — и выбирающий взгляд этих черных дырок прошелся по сгрудившимся в ужасе ведьмам. Дым сложился в руку. Между пальцами медленно-медленно, словно растягивая удовольствие, выдвинулся нож, широкий, как кухонный тесак.
Ведьмы побежали. Молча, не тратя силы на крики, неслись прочь с кладбища — отчаянно, со всех ног. Небыстро, точно наслаждаясь погоней, следом скользил черный дым — и покачивающийся в воздухе широченный тесак неумолимо целился убегающим в спины, и пламя догорающего костра играло на его лезвии…
— Он догнал их… — неживым голосом сказала Ганна Николаевна.
Остановившимися глазами Ирка глядела на проступившее в зеркале свое отражение.
— Кого? — проводя языком по сухим губам, пробормотала девочка.
— Всех, — все тем же неживым голосом откликнулась киевская ведьма. — Это потом он стал забирать по одной в год. В тот раз забрал всех. А я сама, своими руками отобрала у них метлы для костра!
— А нож у него откуда взялся? — все еще не способная прийти в себя, выдавила Ирка.
— Откуда я знаю? — устало прикрывая глаза, выдохнула Ганна Николаевна. — Эти селюки постоянно носят нож за голенищем!
Ирка вспомнила тесак Спиридона — какой должен быть сапог, чтоб за голенищем поместилось такое! И тут до нее дошло!
— Но если вы… Если Спиридон… Вам же тогда лет двести! — выдохнула Ирка, растерянно глядя на женщину.
— Не хочешь же ты сказать, что я выгляжу на свой возраст? — Ганна Николаевна решительно выпрямилась и метнула на нее строгий взгляд дамы из министерской комиссии. Отстукивая каблуками по плиточному полу, прошла к зеркалу, кончиками пальцев провела по щеке. — Хотя сейчас, пожалуй что, да. Подержи! — властно скомандовала она и сунула Ирке в руки свою сумочку-чемоданчик. Щелкнул изящный замочек, откинулась крышка — блеснули золотистые тюбики помады, многоцветной радугой переливались тени для век, топорщились щеточки для туши. Ганна Николаевна аккуратно прошлась по щекам светлой от пудры кисточкой и принялась тщательно подводить глаза. — Пока сотворенное мной чудовище является в мир и губит моих сестер, я буду жить! Ну что ты стала, девочка? Брасматик подай!
Замершая, как фрейлина перед королевой, Ирка — с открытым чемоданчиком на вытянутых руках — торопливо нашарила серебристый тюбик и сунула во властно протянутую ладонь. Киевская ведьма придвинулась ближе к зеркалу и принялась тщательно прокрашивать ресницы.
— Ты — ведьма, наделенная такой несомненной мощью, но при этом молодая и неопытная, для Спиридона особенно лакомый кусочек… — Ганна Николаевна открыла и закрыла глаз, оценивая «качество окраса», решительно закрутила брасматик, сунула его на место и требовательно пошевелила пальчиком.
— Что? — невольно переспросила Ирка.
— Ну, конечно же, щеточку для ресниц! — с нетерпеливым раздражением бросила Ганна Николаевна и принялась снимать лишние комочки туши. — Тебя, деточка, собираются убить, а ты тем временем плодишь прыщи на своих одноклассницах! Не говоря уж о том, что публично наводить порчу непрофессионально, и порядочные ведьмы так не поступают!
— Я… — Ирка неловко переступила с ноги на ногу и почувствовала, что краснеет. — А чего они трое на меня одну!
— Учитывая твою подпитанную кровью Симаргла силу, говорить о численном превосходстве несчастных девчонок по меньшей мере глупо!
— Так что, пусть суют меня головой в унитаз? — возмутилась Ирка.
— Дома сидеть, когда велено!
— А я не очень люблю делать, что велено! — исподлобья глядя на старшую ведьму, процедила Ирка. — И вообще, заберите свой чемодан, чего я его держу! — и она с размаху ляпнула чемоданчик с косметикой в руки Ганны Николаевны.
Киевская ведьма подняла черные, идеально ровные брови и поглядела на чемоданчик, как владетельная княгиня на сунутую прислугой половую тряпку:
— Я думала, ты хочешь мне помочь.
— Конечно, хочу, — ответила Ирка и независимо уточнила: — Избавиться от Спиридона. А косметика ваша тут при чем?
— При том, что красивая одежда и свежий макияж сразу придают женщине уверенности в себе, — фыркнула Ганна Николаевна, и… ребристый бок чемоданчика снова властно ткнулся Ирке в руки — не бросать же! — На каблуках, с макияжем и маникюром мы кого угодно поборем! — она наклонила голову к плечу, придирчиво разглядывая помаду на губах.
Ирка поморщилась. Когда сама проделывала все это перед Людкой, казалось круто, а со стороны… Никогда больше не будет так выпендриваться!
— И много вам каблуки с маникюром в прошлые разы помогли? — буркнула Ирка.
Ганна Николаевна странновато — то ли зло, то ли смущенно — покосилась на Ирку и неловко кивнула:
— Ну да, пока что Спиридон жив-здоров — если, конечно, его предновогодние явления можно назвать жизнью!
Ирке снова стало неудобно. А если б она сама такое натворила — по ошибке или по незнанию создала жуткое чудовище и год за годом таскалась за ним из города в город, пытаясь уничтожить то, что возникло по слову ее? Пусть Ганна Николаевна и выпендривается, и корчит из себя невесть что, но ведь борется же!
— Поэтому нынешний год такой важный — возможно, именно сейчас Спиридон окажется уязвим! — горячо выпалила киевская ведьма.
— Почему? — удивилась Ирка.
— Как — почему? — тоже удивилась Ганна Николаевна. — Разве ты не узнала место? Ах, ну да, конечно, откуда… Спиридон впервые за столько лет вернулся в родной город, туда, где все и началось!
— История с влюбленной ведьмой и ее могилой произошла здесь? — изумленно пробормотала Ирка.
— Ну конечно, — Ганна Николаевна в последний раз прошлась кисточкой по векам и захлопнула крышку чемоданчика. — Правда, тогда здесь и города-то никакого не было — так, казачья слободка да несколько хуторов.
— Ганна Николаевна! — дверь туалета снова распахнулась, и внутрь влетала запыхавшаяся Наташка. — Там это… Ждут… — пробормотала она, проходясь любопытным взглядом по киевлянке, Ирке, чемоданчику с косметикой.
— Иду, — кивнула киевская ведьма. Наклонилась к чемоданчику, защелкивая замочек, и прошептала. — Отправляйся домой и жди меня. Я отделаюсь от работы, и мы все обсудим.
— Скажите только одно! — удерживая в руках чемоданчик, лихорадочно прошептала Ирка в ответ. — Это важно! Он… Спиридон… Может появляться в виде обычного парня?
— Может, — торопливо кивнула та в ответ и круто повернулась на каблуках. — Где все? В учительской? Или в актовом? — надменно поинтересовалась она у Наташки.
— Брюнет? Высокий такой? — звенящим голосом громко спросила Ирка.
Придерживающая перед Ганной Николаевной дверь Наташка аж подпрыгнула, с изумлением уставившись на Ирку. Киевская ведьма метнула убийственный взгляд через плечо, но Ирке сейчас плевать было на секреты и конспирацию!
— Кажется… Не помню… Давно было… — наконец неохотно процедила киевская ведьма и решительно двинулась прочь. Наташка бежала следом, то и дело потерянно оглядываясь на застывшую в дверях туалета Ирку.
Дверь снова хлопнула. Хохоча и повизгивая от восторга, что уроков не будет, внутрь влетели одетые в куртки пятиклассницы — удивленно покосились на неподвижную Ирку, неожиданно притихли и мышками шмыгнули по кабинкам. Ирка глубоко вздохнула, точно оживая, и недоуменно поглядела на так и оставшийся в ее руках чемоданчик с косметикой. Надо отдать… Но таскаться по школе, рискуя попасть на глаза Бабе Кате или еще хуже — математичке, Ирке категорически не хотелось. Ладно, заберет домой — все равно киевская ведьма потом собиралась к ней, там ее чемоданчик и дождется.
Подволакивая ноги, как старуха, Ирка побрела по коридору — чемоданчик бил ее по коленкам, но ей было все равно. Зачем она спросила, как выглядит Спиридон? Киевская ведьма так странно поглядела на нее… Наверняка догадалась, что Ирка уже встречалась с убийцей в его человеческом облике. Спиридон уже не раз пользовался своим обаянием, чтоб подобраться к жертве. Странно только, почему Айт, который Сиридон, не убил ее сразу — у него было столько возможностей: и в магазине, и в клубе, и даже возле Иркиного дома. Не свидетелей же он боялся, что ему — растворился дымом, исчез. Но ведь и Мануэлу тот самый ее новый парень, что наверняка был самим Спиридоном, тоже сразу не убил, значит, убийца чем-то связан — временем, или местом, или ритуалом, ведь наверняка губит ведьм не просто так…
— Очень надеюсь, что ты думаешь обо мне, хотя обидно, что ты меня при этом не видишь и не слышишь! — сказали раздраженно, и перед ней появилось лицо Андрея.
Ирка ткнулась в мягкое и только сейчас поняла, что брела, полностью погруженная в свои мысли, и налетела на Андрея, как на столб.
— Я… — Ну не скажешь же ему: «Я тут думала про одно созданное магией существо, которое собирается меня убить, а пока, видно, чтоб скрасить ожидание, водит в ночные клубы и покупает ботинки». — Я думала про дискотеку…
А ведь и правда, сегодня уже 21-е! Вечером — новогодняя дискотека! Та самая, которую Ирка так ждала и которая теперь почему-то абсолютно не радовала.
— На дискарь идешь со мной! — безапелляционным тоном отрезал Андрей, вручая Ирке ее куртку.
— Интересно, тебя Людка приучила так командовать? — фыркнула Ирка. — Или наоборот — она распоряжаться не давала, так ты теперь со мной пытаешься оторваться?
Андрей поглядел на нее мрачно — Ирка поняла, что второе предположение близко к истине.
— Я просто не хочу, чтоб на нашу школьную дискотеку с тобой приперся какой-то левый парень! — наконец выдавил он.
— Не волнуйся — не припрется! — сквозь зубы процедила Ирка.
— Поссорились? — Андрей мгновенно повеселел. — Ну и правильно, на фига тебе этот байкер! Нормальных парней, что ли, нет?
Действительно. Ирка передернула плечами, кинула на пол рюкзак и чемоданчик Ганны Николаевны и забрала у Андрея свою куртку. Нормальный парень — именно то, что ей сейчас нужно. Она оценивающе поглядела на Андрея.
— Слушай, ты ж на каникулах не уезжаешь? — радостно продолжал он. — Можем куда сходить — в боулинг, например. В 3D классные фильмы будут… — он закинул на плечо ее рюкзак, и они вышли на школьный двор.
Отражаясь в выпавшем за ночь, еще совсем белом и свежем снеге, зимнее солнце ударило в глаза, заставляя жмуриться до слез. В носу защекотало, и Ирка с чувством чихнула.
— Наконец-то! А я все окрестные школы обегал, пока тебя нашел — и жду-жду! — раздался радостный голос.
На бетонной тумбе у самых школьных ворот торчал… пакет из супермаркета — пластиковые бока раздувались от выпирающих продуктов. А рядом, небрежно прислонившись к стойке ворот и весело глядя на Ирку, стоял… он. Дубленка оказалась слегка потертой и немного старомодной, но это не имело никакого значения для столпившихся во дворе школьных девчонок, потому что обтягивала широченные, как у культуриста, плечи. Непокрытые светло-золотистые волосы шевелил ветер, делая их обладателя еще больше похожим на стоящего на палубе боевого драккара викинга. И смотрел он только на Ирку, вовсе не замечая старшеклассниц, снующих вокруг. На губах его играла улыбка — сияюще-радостная, как зимний день. А в покрасневших от мороза руках он держал… елку. Не очень большую, но и не маленькую пушистую красавицу с тонкими узорчатыми веточками, похожими на зеленое кружево.
— А… а говорила, что не нравишься блондинам, — глядя на шагнувшего к ним викинга исподлобья, процедил Андрей.
— А… а я ему вовсе даже не нравлюсь, — также заикаясь, пробормотала Ирка, ошалелым взглядом уставившись на нежданное явление — с елкой! — Просто у него мои продукты остались, вот он их и принес!
— Елка тоже твоя? Осталась? — едко поинтересовался Андрей.
— Нет, но… — Ирка окончательно смутилась. — Ты извини, я обязательно должна забрать у него свой пакет — он мне очень нужен! Я о пакете, — неловкими руками она потянула у Андрея свой рюкзак и… побежала навстречу Леше.
— На дискотеку все равно со мной! — раздался вслед ревнивый крик.
Ирка увидела, как Леша бросил поверх ее головы удивленный взгляд на Андрея, но тут же его глаза устремились на Ирку.
— Я ну никак вчера до тебя добраться не мог, — развел руками он. — Праздники, на работе такая карусель, пришлось в ночную смену остаться. Представляю, что ты обо мне думала! Утром прибежал к твоему дому, а ты уже в школу ушла. Я и рванул тебя искать. Ты извини, пожалуйста. Вот! — обеими руками, как букет, он протянул ей елку.
— С-спасибо, — пролепетала Ирка, перехватывая елочку за ствол. Да так и осталась стоять, держа ее перед собой, как флаг.
— Тебе не тяжело? — с удивлением глядя на нее, поинтересовался Леша.
— Нет… Ой, то есть да, конечно! — любой нормальной девчонке было бы тяжело держать елку на весу — Ирка торопливо уперла деревце в землю. Если он сейчас предложит пойти в кино, кафе или парк, то…
— Надо отнести все это к тебе домой, — деловито объявил Леша. Закинул Иркин рюкзак себе на плечо, на второе положил елку, ухватил пакет с продуктами и, точно лесоруб с работы, легко зашагал к Иркиному дому.
Едва поспевая, Ирка с чемоданчиком Ганны Николаевны потрусила следом.
Они уже свернули от проспекта к балке, когда из-за угла вынырнула собачья стая. То припадая носами к земле, то озабоченно нюхая воздух, псы следовали за парочкой