8. Развитие плана
— Лин Сяо, — окликнул его Император. Этот спокойный, но насквозь пронзающий взгляд словно был способен считать всё, что творится в голове у человека.
— Ваш слуга весь внимание, — тот послушно склонил голову. Конечно, догадаться было несложно, о чём его собирались спросить.
— Что ты можешь сказать об их словах?
Стиснув зубы, Лин Сяо было хотел нервно сглотнуть слюну, но это только бы выдало тревожность, которую он так тщательно пытался скрыть. Судя по воспоминаниям из прошлой жизни, помимо ненависти ко всякой лжи, Император также был очень проницателен и умён. От него мало что можно было скрыть. Даже если он и задавал вопросы, часто получалось так, что ему уже заранее был известен ответ, и он лишь хотел таким образом проверить подданного на честность. И сейчас, когда он вызвал премьер-министра, то наверняка знал правду. Но почему-то Император не стал открыто разоблачать того во лжи, а только назначил небольшое наказание. Это говорило о том, что он не собирался придавать этому случаю большого значения. И даже пообещал позаботиться о Мо Ци! Но, должно быть, насчёт всего этого у него были свои планы и своё мнение.
После того, как Лин Сяо услышал заданный вопрос, то подумал, что сейчас Император проверяет его на подлинность. Ему наверняка будет интересно посмотреть, станет ли Лин Сяо утверждать правоту слов тех двоих и подчеркнёт их непорочность, или же скажет всю правду.
Когда премьер-министр увидел его рядом с Императором, то мысленно уже оборвал все связи с Лин Сяо, сказав, что тот сбежал сразу после присоединения Мо Ци ко дворцу. Не значило ли это, что старик опасался раскрытия мужской личности Лин Сяо? Ведь тогда и его дому достанется неслабо. Он предположил, что все, кто знал правду, уже были устранены, а на их замену пришли новые люди, чтобы не привлечь подозрения. Но вряд ли ему было известно, что Лань Вэй, по просьбе Мо Ци, сам приложил руку к внедрению во дворец и Лин Сяо. И когда последний учинил громкую взбучку, проснувшись в комнате очищения и избежав участи евнуха, премьер-министр поначалу хотел дать ему спокойно распрощаться с жизнью, даже не призывая к каким-либо действиям Старейшину Линь.
Подумав обо всём; взвесив все "за" и "против", Лин Сяо ответил:
— То, что сказали господин премьер-министр и молодой господин Лань Вэй — ложь.
Император слегка удивился, всё так же привычно приподняв бровь, и пристально посмотрел на Лин Сяо:
— Что ж, тогда расскажи Нам всю правду.
Теперь точно не было иного пути, кроме как резать правду-матку.
— Отношения между девушкой-Сю Мо и молодым господином Лань Вэем зашли гораздо дальше, — сказал Лин Сяо. Он поднял голову и, увидев, что Император сжал губы и внимательно его слушает, поспешил выложить всё на чистоту: — Когда этот слуга жил в доме господина премьер-министра, то видел, насколько сильно молодой господин Лань Вэй привязался к девушке-Сю Мо. Хоть его отец и был против их отношений, но все в семье уже давно знали сей факт. И тот драгоценный нефритовый кулон был подарен Лань Вэем девушке-Сю Мо, что лишь показывало всю величину его чувств. Единственная причина, по которой украшение оказалось в руках Вашего слуги — это то, что этот слуга последовал за Мо Ци.
Император кивнул, и, сделав небольшую паузу, Лин Сяо продолжил:
— Даже если она вошла во дворец, молодой господин Лань Вэй всё ещё не мог забыть о ней и очень переживал за её сохранность. Посему он приказал этому слуге позаботиться о девушке-Сю Мо в стенах дворца...
Он внимательно смотрел на лицо Его Величества, пока произносил эти слова, и пытался уловить хотя бы малейшее изменение в его выражении, но то для него по-прежнему оставалось загадкой. Поэтому Лин Сяо стал осторожнее подбирать слова, ведь невозможно было предугадать, как и по какой причине лицо Императора исказится.
— Несмотря на это, Ваш слуга осознавал, что не должен поступать подобным образом, потому не хотел вмешиваться. Просто в прошлую встречу я случайно наткнулся на маленькую сливу-Ли Юаня, который как раз собирался послать письмо, и в этот момент Ваше Величество наткнулись на нас. С того момента, этот слуга более не смел связываться с молодым господином Лань Вэем, что заставило его удивиться нашей внезапной встрече.
Атмосфера вокруг Императора словно заледенела. Тот неловкий взгляд этого новенького, но очень умелого евнуха показался Его Величеству довольно забавным. Маленький евнух словно боялся, что его поймут неправильно, пока он не объяснит каждую деталь — это действительно стоило внимания. Но вспоминая о любовных связях Мо Ци и Лань Вэя, Императору оставалось лишь холодно фыркнуть в глубине души.
Когда ты обладаешь великой силой, то и твои желания становятся столь же великими.
И как только Лин Сяо не выгибал свои извилины, пытаясь в мельчайших подробностях разъяснить каждый нюанс:
— Когда Ваше Величество узнали обо всём, господин премьер-министр стал избегать меня и пытался держаться от меня подальше. В результате он сказал, что Ваш слуга исчез сразу после вступления девушки-Сю Мо во дворец. Однако господин премьер-министр не только хотел предложить её Вашему Величеству, но и чтобы она заняла почётное место в качестве Императорской наложницы Вашего Величества в гареме.
Только после того, как он закончил свою речь, Лин Сяо заметил, что глубокий и безмятежный взор Императора направлен прямиком на него, заставляя всё тело содрогнуться.
Лин Сяо поджал губы и склонил голову настолько низко, насколько это было возможно:
— Это правда, которую так хотели услышать Ваше Величество от этого слуги.
В глазах Императора промелькнул намёк на улыбку, после чего он поднялся и медленно прошагал в сторону:
— Да, Мы действительно позволили тебе сказать всю правду. Но ты служишь девушке-Сю Мо. Несмотря на это, судя по твоим словам, ты можешь дать своему хозяину умереть без погребения?
Слушая подобные речи, Лин Сяо мысленно закатил глаза. Даже если и не мог бы, то что с того? Остался бы он жив, если бы не раскрыл правду?
К тому же, не потому ли Император хотел услышать правду, поскольку так было бы ясно видно, каково сейчас положение Лин Сяо? Он даже акцентировал внимание на их с Мо Ци а-ля "хозяин-слуга"-отношениях, чтобы связать его по рукам и ногам!
Хоть Лин Сяо и был солидарен, но не сказать ничего в ответ было бы слишком нагло, потому он поклонился в почтительном жесте и произнёс:
— После того, как этот слуга вошёл во дворец, его единственным хозяином стали Ваше Величество.
— Ты умеешь чётко осознавать ситуацию, — похвалил Император, слегка приподняв бровь, что сделал уже столько раз за этот день.
Лин Сяо отдал честь и показал свою преданность, сказав:
— Так как этот слуга уже вошёл во дворец, то, стало быть, естественно, что он станет думать исключительно о Его Величестве.
В глазах Императора можно было заметить с трудом сдерживаемый смех, когда он, после всего услышанного, повернул голову и увидел внизу стоящего на коленях евнуха. Лин Сяо действительно очень заинтересовал его своим забавным поведением. Пока мужчина наблюдал за слугой из угла, не говоря ни слова, голову посетил один замысел, отчего уголки его губ слегка дёрнулись. Император развернулся и сел обратно в своё кресло:
— Если это действительно так, тогда помоги Нам растереть чернила.
Лин Сяо, рассчитывая как можно скорее убраться отсюда, побледнел и чуть было не забыл выполнить приказ. Значит ли это, что они больше не будут возвращаться к теме расследования?
Он встал и маленькими шагами добрался к столу. Начав растирать чернила, его сердце словно облегчённо вздохнуло. То ли это было от того, что лицо Императора не выражало ярости и неприязни, то ли всё дело в резких движениях рук, позволяющих успокоить нервы. Тем не менее, Лин Сяо казалось, будто только что ему удалось спасти свою жизнь из лап тигра. Честность — действительно самый верный способ, чтобы вызвать у Императора хоть какое-то положительное впечатление.
Теперь можно было сказать с высокой уверенностью, что Его Величество точно знал о деле Мо Ци и Лань Вэя, и что он просто проверял своего слугу.
К счастью, он думал только о деле Мо Ци и Лань Вэя, но не стал выпытывать происхождение Лин Сяо. Похоже, он был убеждён в том, что Лин Сяо — просто слуга.
Благодаря тому, что он всегда был проницательным и послушным рядом с Мо Ци в доме премьер-министра, все вокруг его ошибочно принимали за слугу. Впрочем, это действительно было чем-то подобным, потому и позволило недоразумению превратиться в "факт".
Император погрузился в работу. В какой-то момент вернулся Управляющий Сюй, на некоторое время удалившийся для исполнения приказа. Несмотря на то, что ему было велено оставить Императора, Лин Сяо же он велел остаться.
Они просидели так до самой ночи. Его Величество успел выпить несколько чашек чая, когда внезапно поднялся. Лин Сяо, сонно стоя позади него и ожидая очередного мелкого задания, попытался заставить свои потяжелевшие веки раскрыться полностью. Но несмотря на все его попытки, он остался стоять с полузакрытыми глазами и слегка отстранённым выражением лица. Это заставило Императора тихонько рассмеяться:
— Теперь Мы можем заявить, что ты официально новый евнух.
Рассудок был слегка помутнён от усталости, и Лин Сяо не смог вспомнить, что в таком случае требуется ответить, потому, следуя инстинктам, только тупо уставился на Императора. Тот, видно, посчитал это забавным, но лишь покачал головой:
— Раз ты уже устал, то можешь идти отдыхать.
— .... — слегка растерялся Лин Сяо. — А... Большое спасибо Вашему Величеству! — как только он наконец смог разобрать из услышанного про отдых, то тут же просиял, всё ещё выглядя довольно сонным, а его настроение готово было взлететь до небес. Губы растянулись в широкой улыбке, что даже глаза не могли не прищуриться, когда Лин Сяо отдал честь и, словно ветер, пролетел к выходу.
Император задумчиво проследил за ним, пристально смотря на его спину.
По возвращению во дворец Чу Сю, Лин Сяо провёл несколько дней в спокойствии и благодати, в то время как Мо Ци, серьёзно оскорбив Старейшину Линь, была вынуждена в наказание всё время посвящать обучению этикету. Так что было вполне ожидаемо, что времени для встреч и плохого поведения у неё не было.
Лин Сяо тоже не стремился к спешке, позволяя Мо Ци как следует натерпеться в эти дни суровых лекций. После этого она не станет пренебрегать его советами.
Но когда до выборов оставалось всего несколько дней, им всё же удалось наткнуться друг на друга. Поскольку Старейшина Линь была в курсе желаний Мо Ци пробиться наверх, она проявила милость и дала той время для подготовки. Но так как Император уже был извещён об отношениях её и Лань Вэя, Лин Сяо сомневался, что у неё есть хотя бы шанс получить его расположение.
Вот только Император — человек непредсказуемый, поэтому Лин Сяо и знать не знал, что творится в его голове.
В прошлой жизни, Его Величество обратил на неё внимание как раз в день выборов. И с тех пор Мо Ци всё поднималась и поднималась по служебной лестнице (естественно, благодаря самому Лин Сяо). Однако сейчас она произвела плохое впечатление, даже ни разу не столкнувшись с Императором. Несмотря на то, что он обещал позаботиться о Мо Ци для премьер-министра, всё же Лин Сяо казалось, что Его Величество не может вот просто так оставить этот вопрос.
В тот момент, когда в голове сновали различные мысли, послышался оклик Мо Ци, спешно подбегающей ближе:
— Лин Сяо!
Тот, оглушённый и явно не готовый к таким децибелам, потёр ноющие уши и вопросительно взглянул на девушку. Она залилась краской и сердито спросила:
— Ты что, специально отправил меня подкупить эту старую ведьму? Разве тебе не было известно, что то украшение было просто дешёвой безделушкой? Ты специально подпортил мне репутацию!
Лин Сяо лишь усмехнулся и выглядел довольным собой.
— Почему ты так со мной? Ты что, имеешь что-то против меня? — подозрительно зыркнула на него Мо Ци.
От её собеседника послышался громкий смех. Неужели до этой женщины наконец-то дошло!? Браво!
— Нет... Это невозможно... — пыталась вразумить себя Мо Ци, отчаянно отрицая все приходящие на ум плохие мысли. — Не может быть такого, чтобы ты действительно желал мне зла... Для меня, ты...
Как будто внезапно что-то осознав, она замолчала.
— Для тебя? Для тебя что? — потемнело лицо Лин Сяо.
— Ты... — девушка опустила голову и прикусила нижнюю губу своими жемчужными зубками. — Ты всегда был невероятно добр ко мне все эти десять лет. Ты так сильно любил меня! Это просто не может быть обманом, невозможно. Ты бы не стал долго держать на меня обиду — ты бы простил мне всё, что угодно!
Мо Ци долго набиралась решимости, наполняющей её глаза, но всего одна холодная насмешка со стороны Лин Сяо развеяла всю уверенность.
— Оу! Так ты помнишь, что я был добр к тебе всё это время? — он неоднозначно задал вопрос, когда в его памяти всплыли воспоминания из той сцены, где эта змея вот так просто отравила его.
Что ж, неудивительно, если она считает, что его ненависть к ней — это что-то из ряда вон выходящее. Всё-таки он лелеял её все десять лет, и эта забота и терпение не были фальшивыми. Если бы он погиб иначе, не от руки Мо Ци, или если бы ему не был дан ещё один шанс прожить свою жизнь, то естественно, он бы не держал на неё зла. Однако... а если без "если бы"?
Услышав такие холодные слова, девушка скорчила печальную физиономию, быстро перестроившись на другой лад. Она посмотрела на Лин Сяо с полными слёз и горечи глазами:
— Лин Сяо, я прекрасно знаю о твоих чувствах. Я не верю, что это было ложью.
Тот не знал, какой подлости ожидать на этот раз, потому настороженно свёл брови к переносице и принял позицию ожидания.
— Я... На самом деле... Я... Я чувствую то же самое, Лин Сяо. То же, что и ты!
"...."
"........"
"П#здец".
Лин Сяо был неимоверно потрясён. Он ещё не успел разобраться с этими словами и осознать всё происходящее, как Мо Ци продолжила нести околесицу:
— Однако теперь мы заперты в этом дворце. Заперты против нашей воли. Лин Сяо, я не хочу провести здесь всю оставшуюся жизнь. Правда не хочу. Я лишь хотела испытать на себе что-то новое. Правда-правда! И как только это ощущение новизны уйдёт, и мне всё наскучит, тогда я последую за тобой куда угодно! Так что, прошу тебя, не будь так холоден со мной, хорошо? Мне правда страшно...
Скорчив ещё более страдательное лицо, Мо Ци сказала:
— Помоги мне совсем немного... Помоги обжиться в этом дворце. А потом, когда нам с тобой здесь надоест всё, мы можем сбежать отсюда. Я отправлюсь за тобой хоть на край земли!
Хоть на край земли?
Казалось, сердце Лин Сяо не просто покрылось льдом, а совсем превратилось в лёд. Эта лицемерка зашла так далеко, лишь бы продолжить его эксплуатировать!
В каком-то смысле даже сам не зная причину, Лин Сяо ужасно разозлился. Несмотря на то, что он всегда прекрасно осознавал, что Мо Ци им манипулирует, он всегда с радостью повиновался всем её "приказам". В прошлом, он решал её проблемы даже до их возникновения, когда она ещё не имела как такового положения. Но сейчас, просто из-за того, что он ей отказался помогать, эта женщина сначала тонко намекнула на соблазн, а теперь хотела использовать его чувства!
Определённо, это было разочарованием.
Видя, что со временем выражение лица Лин Сяо становится лишь холоднее, Мо Ци стиснула зубы, пытаясь притупить чувство обиды и огорчения. В конце-то концов, сколько можно отказывать ей в помощи? Поскольку Лин Сяо уже достаточно избаловал её, то не было удивительным, что она считала, будто бы он был обязан следовать за ней попятам и защищать от всех напастей. Раньше, когда Мо Ци доставляла ему неприятности, стоило только мягко с ним поговорить и извиниться, как от его обиды и след простыл. Однако сейчас она перепробовала столько способов, а Лин Сяо всё злится и злится — это рассердило её не на шутку.
— Лин Сяо, вот что я тебе скажу. Мы сейчас с тобой в одной лодке. Если я не заполучу то, чего желаю, то, поверь мне, ты тоже можешь распрощаться со своей спокойной жизнью. Ты прекрасно должен осознавать, что сейчас находишься в опасном положении, поскольку ты не прошёл оч...
— Тсс! — Лин Сяо резко закрыл её рот рукой. — Ты что, с катушек слетела!? Кто говорит о подобном так громко!?
Мо Ци, из всех сил сопротивляясь, всё же удалось отбросить руку.
— Я, Мо Ци, могу быть подвержена гнёту от кого угодно, так чего же мне ещё бояться? В худшем случае, мы умрём оба. Хотя, учитывая, что у тебя мужское тело, то первым казнят тебя!
— Мо Ци! — глаза Лин Сяо, казалось, готовы был просверлить дыру в девушке. Но от этого из без того напыщенное выражение её лица лишь ещё больше наполнилось высокомерием.
— Ха-ха-ха! — он рассмеялся в ужасном гневе. — Прекрасно! Скажи, чего ты хочешь?