16 часть
Безумие. Сумасшествие. Эти слова о многом говорят, но смысл не всегда понятен. Кого мы обычно называем безумцами? Людей, у которых есть явные психические отклонения или тех кто предлагает выйти за рамки дозволеного, сделать то, что повергнет весь мир в хаос. Да, тех, кто властвует на этим армагедоном можно смело звать безумцами. А теперь вообразите безумие, которое возникло из-за любви. Это равно взрыву ядерной бомбы, на подсознательном уровне, конечно же. Хуже всего, когда эти два одержимых безумца найдут друг друга, тогда можно...
— Что за ересь ты пишешь? — поинтересовался Майкл, вытряхивая с ботинка песок. — У тебя на это ещё время хватает?
Я от испуга выронила ручку. Чёрт, он сбил меня с такой гениальный мысли о безумии!
— Да, так, описую увиденное, ведь я в Египте первый раз. Не думала, что меня сюда занесёт, да ещё и при таких обстоятельствах! — удалённо воскликнула я, смотря на пирамиду Хеопса.
Вы браво постарались ребята, после парижской башни — это просто фурор. Собственно, что произошло? Майкл и я мгновенно отправились во Францию, убирать последствие этих двух оболтусов. Моё задание было отвлечь полицию и мирных граждан от этого золотого чуда, а Майкл должен был вернуть ей прежний облик. Поэтому я претворилась Анастейшей и, как кенгуру носилась по всему Парижу. Кроме полиции и журналистов за мной бегали и обычные люди. Одна я и стадо зевак. Благо, мой напарник быстро справился и я бы могла спокойно отдышаться. Но, нет, на весь мир прогремела новая новость и уже с Египта. Все говорили о том, что якобы Бог солнца Ра разгневался на народ свой за то, что не почитают его и других представителей неба. И гнев его был страшен, пробудил он ото сна древнего зверя, лютого, как смерть, сильного, как божество, страшного, как чума. И звали его Сфинксом. Долгие столетия он был защитником покоя фараонов и принцесс, но теперь зверь восстал что б уничтожить народ неблагодарнный, да показать гнев богов. Понятное дело, что Сфинкса свиснула наша сдуревшая парочка и куда они на нём ускакали? Бог его знает! Мы торчим здесь двадцать минут, а этих укоротителей зверей всё нет и нет.
— А вот и наши преступники, — с восторгом сказал Майкл.
— Где? — протирая глаза, задала вопрос я.
— Ты на таком расстоянии не сможешь увидеть, — в тот же миг парень сделал непонятный жест руками и у него появился факел. — Вот, держи. Иди изучи пирамиду, посмотри, что б эти двое свой след в истории не оставили.
Только я хотела возразить, как он бесследно исчез. Прекрасно! Нет, просто великолепно! Как мне зажечь этот факел?
Дойдя до пирамиды, я начала искать вход, но когда нашла то уже порядно стемнело. Осталась лишь проблема с факелом, но стоило мне зайти внутрь, как он сам воспылал. Громко ойкнув, моё сердце стало биться в два раза быстрее. В пирамиде было темно и только факела был единственным источником света. Я начала рассматривать стены и различные надписи которые были там выбиты древними египтянами. В какой-то момент ко мне пришло озарения и я поняла, что могу читать написанное.
— Я знаю язык египтян? — удивлённо спросила я у самой себя.
Моргнув глазами несколько раз, я всё же начала читать в голос:
— Был велик и могуч один фараон. Звали его Алексаил. Богат и славен был он, чего хотел — то и имел. Не знал фараон ни горя, ни печали, ни боли, но и счастья он, собственно, тоже не знал. Да тоска сердцем его овладела, душу пленила. Блуждал Алексаил по свету белому, судьбы искал он своей. Искал он долго и мучительно, но никак не находил. И сжалились боги над ним, встретил он прекрасную диву. Словно само солнце спустилось с небес. Запело сердце фараона, зацвёл цветок невиданной красоты. Ведь нет прекраснее растенья, на нашем белом свете, как цветение истинной любви. И понял фараон, что дева та — его истинная судьба. Звали ту прекрасную девицу Анастейшей. Была она умна, юна и красива. И полюбил он деву ту, жизни без неё он больше не видел. Следил фараон за каждым шагом её, да сердце всё больше и больше в любовь погружалось. Но и дева, отнюдь, не равнодушна была. Расцвела и в её сердце весна. Полюбила фараона она, но была та девчёнка с простого народу, без звания, имя и славного роду. Боялась Анастейша, что высоко взлетит, да низко падёт. И вооружилась непреступной гордыней она, не хотела быть раненной птицей со сломленной волей, да с сердцем разорванным. Хоть и любила она фараона, но стать достойной ему — никак не могла. И взросла между ними стена: высока, страшна, без надежды на свет. Долгое время стояла она, не давая ни света, ни счастья, ни жизни. Тосковал фараон, ведь не мог он заставить любить, а девица сгорала от боли. Но устала бороться она, пала стена, а вместе с ней и гордость царицы. Да теперь Алексаил не мог ей ответить, ведь знал он, что скоро уйдёт, знал, что небо его заберёт. Избранным был фараон, по воле богов, он покинет дорогой сердцу мир. Не хотел давать фараон надежды пустой, не хотел ранить сердце девичье, своею не мирскою судьбой. Улыбка пропала с лица Алексаила, сердце кровью обливалось, а душа на волю рвалась. И долго он тужил, не знал, что же делать, днём тенью ходил, а ночью всё к ней приходил. Спала невинным сном его царица, лишь тревога на её лице всё никак не испарялась. Фараон понимал, что не может он бросить диву свою, привязан он к ней, а она к нему. Не разорвать эту связь без утраты да боли, но страдать ведь никто не хотел. И решился Алексаил предать богов, отбросить их веру в него, забыть кто с первого вздоха был с ним. Впредь не подчинится их зову он больше. Настал день отхода фараона в мир богов, но отрёкся он от силы и власти, бросил братьев своих, позабыв о их собственном счастье. И думал фараон, что закрыл он ту дверь навек пред собой, но ошибался правитель, как никто другой. Пробудил Алексаил страшный гнев - небо разрывало от грома, землю встряхнуло от такого позора, а братьев его, изгнали с трона. Ярости такой ещё нигде не бывало, океаны бурлили в слепом негодование, а люди всё ждали, когда же небо вынесет ему наказание. И поставили условие боги, что вернут им трон, только тогда, когда умрёт его царица. Старший брат, всё молил богов не убивать ту невинную диву, просил он сжалиться над братом его. Да Небо было неумолимо, не хотело простить оно фараона, но старший всё не сдавался, просил пощадить. Младший же брат всё с Алексаилом говорил: "Знаю, что сердце твоё рвётся от боли, знаю, что душа твоя плачет от горя, но если не уйдёшь ты отсюда, то навеки лишишься своего чуда".
Настал тот день, когда гнев Неба спал. И молвили боги: "Даруем жизнь мы твоёй деве, но взамен ты вернёшься на небо". Алексаил понял, что не выйти ему с этого проклятого круга. Нет ни выбора у него, и нет теперь и счастья. Но как же так? За что всё это? Увидел сомнения в душе фараона старший брат и молвил: "Скорей уходи ты с этого мира, ведь, нам, знаешь, тоже совсем не легко! И ты не один у кого сердце ноет от боли". Фараон не стерпел эти горьких слов брата и наконец ответил богам: "Так и быть, я уйду с этого мира, но дайте, прошу, лишь ещё одну ночь". Боги, не долго думая, дали ту, последнюю, ночь.
Поднялась на небо луна, стало так тихо, словно всё в этом мире застыло. И пришёл к ней фараон, не было ни счастья, ни скорби, ни печали на его лице. Он просто смотрел. Смотрел, как спит его царица, смотрел, как вздыхает во сне, смотрел, как уходит луна с тоскливых небес и загорается алая заря. И тихо молвил фараон Алексаил : "Прости, моя ты принцесса, но так не могу. Хоть и сильно тебя я люблю, но смерти твоей — никогда не стерплю". Последний раз взглянув на неё, вырвал из сердца он прекрасный цветок.
С тех пор не цвело сердце его, лишь корень остался, да толку с того. — наконец дочитала я.
А дальше я стояла просто в ступоре, мое горло пересохло. Так вот, что случилось тогда. Вот она, настоящая история Алекса и Анастейши.
— Весьма трогательная история, не правда ли? — спросил грубый голос из темноты.
Я мгновенно повернула факел в ту сторону откуда услышала голос и онимела от увиденого. Это был Анубис, проводник людей в мир умерших.
— Д-да, — с запинкой сказала я.
Не хочу умирать, нужно бежать отсюда куда глаза глядат. И мои ноги понесли меня в неизвестном направлении. Я забрела в самую глубь и просто стояла в панике. Подняв факел вверх, мои глаза наткнулись на огромные статуи...Статуи Анастейши и Алекса.
— Вы издеваетесь надо мной?
— Нет, и чего ты удрала, как бешенная? — спросил Анубис.
— Ты же бог смерти, а я не хочу умирать.
— Да, не нужна мне твоя жизнь, — гордо выпалил он, — Покамисть.
Я с облегчением вздохнула. Но тут земля вздрогнула под ногами, всю пирамиду трясло.
— Гнев богов? — спросила я.
— Да, какой там! Сфинкс бушует, совсем контроль потерял, — спокойно объяснил бог смерти.
Долго пирамида ходила ходором, с потолка падала пыли и даже огромные камни. Страшное зрелище. Но к этому хаосу добавился ещё и топот, словно кто-то бегал по пирамиде. Через пару минут всё затихло. Вскорее подошёл Майкл, я слышала ругань на непонятном языке, что-то его очень разозлило.
— Аля, где Анубис? — спросил темноволоссый.
Майкл был весь в песке и держал что-то небольшое в руке. Оно то и дело, что брыкалось и рычало.
— Здесь я, — отозвался бог смерти непонятно откуда. — Надеюсь ты Сфинкса вернёшь?
— Вот, — Майкл поднял руку в которой было небольшое существо, а вернее маленький Сфинкс, — Это ты им разрешил тут господарствовать?
— Алекс, ведь мой давний друг, как я мог отказать? — задал вопрос Анубис, — Он говорил, что ты придёшь и...
— Ну, попадись ты мне на глаза, Алекс! — гневно выпалил Майкл, — Держи!
Он бросил мне в руки Сфинкса, а сам с помощью магии начал чинить пирамиду. Сначала пропали статуи, затем камни возвратились на места, но вот ту историю он не спешил уберать. Майкл долго и пристально смотрел на выбитые слова в стене. Он тяжело вздохнул и прикоснулся к стене. Слово за словом начало пропадать, словно там ничего и не было.
— Там ведь написана чистая правда? — спросила я.
Майкл с растеряностью взглянул на меня, а затем спросил:
— Откуда ты знаешь, что там написано?
— Я просто прочитала.
— Это древний мёртвый язык египтян о котором люди даже и не слышали. Анубис, какого чёрта ты творишь?
Я так поняла, что не должна была этого читать. Видимо Майкл не хотел что бы правда выплыла наружу. Он долго спорил с Анубисом на каком-то языке, а я боролась со Сфинксом, он то и делал, что пытался сбежать. Наконец, когда всё было улажено, зверь был на месте, пирамиды стали целыми можно было спокойно выдохнуть. Жаль, конечно, что я не увидела Анастейшу, но и так неплохо.
— Что ж пошли дальше? — энергично спросил Майкл.
— Нет, я устала, с меня хватит, — проговорил я и разлеглась на песку. — Заберёшь меня на пути домой.
Парень посмотрел на меня, а затем схватил за ногу и потащил.
— Аля, у нас очень много дел. Нам нужно восстановить Китайскую стену, найти London Eye, вернуть Посейдону тризубец, обуздать стадо диких кенгуру которые, каким-то образом оказались в Берлине и в конце концов найти этих баранов.
— Нет, только не это, я хочу домой! — умоляла я, — Пошли домой.
Майкл посмотрел на меня и отрицательно покрутил головой.
— Сегодня домой ты точно не вернёшься, — сказал спокойно брюнет и потащил меня дальше.