Пролог
— Горячий, обжигающий дым шел со сковороды. Морепродукты, что блаженно жарились в ней, своим видом заставляли каждого глотнуть от внезапного слюноотделения. Мускулистый и неотразимый кулинар взялся за ручку сковороды и ловко перевернул все, что находилось в посуде, словно непревзойденный жонглер. Вспыхнул огонь из-под газовой плиты, ситуация накаляется. Четыре ярких ламп освещали происходящее...
— Слушай, кончай уже, я есть хочу. — Кто-то, только что проснувшийся, решил нагло прервать шоу парня, что стоял у плиты и вытворяет трюки.
— Наши нетерпеливые клиенты дали о себе знать. Нужно ускоряться, иначе... — Темноволосый не собирался завершать свое псевдо-шоу.
— Чонгук, ты, что, издеваешься? — Вспыхнул огонь, но уже не из-под плиты, а из ушей парня сидящим за столом.
— Я вижу, ты совсем совесть потерял. — Парень завершил готовку и, накрыв сковородку стеклянной крышкой, присел на стул напротив приятеля. — Мало того, что ты, по непонятным причинам, до сих пор живешь в моем доме, так еще и распорядился, как король, и нагло требуешь еды? — Гук изогнул одну бровь, сложив руки на стол.
— Почему «по непонятным причинам»? Я студент на мели, а ты – благотворитель, любящий своего лучшего друга, забыл? — Игриво ткнул пальцем в грудь Чона, что сидел с проницательным взглядом. Получив полный игнор, Хосок в миг распрощался с надеждой о завершении этого разговора, от которого так хотел увертеться.
— Ты ленивый и безалаберный, не желающий поднимать задницу с мягкого моего дивана. Моим лучшим другом себя возомнил еще, мелюзга? Найди работу, тогда и поговорим.
Чонгук не раз начинал об этом диалог, видимо, сегодня накипело. А ведь в начале, когда парень впускал однофамильца домой пожить на две-три недели, даже не думал, что это затянется на полгода! Брюнет в недоумении, как вообще дотерпел его до сегодняшнего дня, но переезд Чона необходим. Сейчас он уверен в этом.
Хосок встал и подошел к окну, с задумчивым видом глядя на улицу, где лил майский дождь. Чонгук следил за другом и не понимал, что он делает.
— Я думал об этом, — нешутя начал Хо. — Нет, вру, не думал, — снова вернулся в свой «облик», улыбаясь во все тридцать два зуба и раздражая старшего Чона. Только брюнет успел подумать, что, вот, впервые он услышит от Хосока слова в полном его серьезе. Но надежда успела рухнуть за секунду. Ни один мускул не дрогнул на лице Чонгука. Парень прокашлился и наконец понял, что если сейчас не даст достойный ответ, то Чонгук либо встанет, а сам он ляжет, либо тот немедленно выставит его за дверь. Или два в одном. — На самом деле, ты прав. Я пересек границу дозволенного, и пора бы мне уже искать работу и квартиру, — он сделал паузу, — после того, как через два месяца выйду из университета с дипломом в руках. — Хосок величественно указал пальцем в верх, смотря на светловолосого уверенным взглядом.
Чонгук продолжал глазеть на друга с приоткрытым ртом и скривившемся выражением лица. У него нет слов. Одни эмоции.
Спустя десять минут
— Я же пошутил, Гук. Своего юмориста не узнаешь? — Дошутился болтун. Теперь стоит за пределами квартиры в той одежде, в которой недавно проснулся. — Ты, что, действительно меня выставляешь за дверь? Не верится, мне не верится, — принялся охать и ахать от негодования, схватившись за грудь.
— Прекращай, — бросил Чон навстречу приторной актерской игре приятеля, цокая языком. — Не составит труда найти работу, вакансий хоть отбавляй, а что, насчет жилья — смело обращайся в университет, там уж точно найдется для тебя место.
— Я не хочу туда! Единственные, для кого по душе удобства общежитий – это крысам и тараканам.
— Пока-пока! — Улыбнулся Чонгук, неспешно закрывая входную дверь.
Прозвучал щелчок, обозначающий только одно — Чон Хосок официально бомж. И куда ему сейчас деться? Благо, выгнал из дома днем, а не ночью, иначе пришлось бы спать на скамье в метро, укрываясь листьями деревьев.
— Дай хотя бы вещи забрать! — крикнул шатен, стуча кулаком по двери.
Внезапно она распахнулась, и тут же в голову Хосока прилетел рюкзак, а затем его куртка и шапка.
— Остальное отправлю по такси, только адрес скинь. — Брюнет подмигнул и снова спрятался за дверью.
— Еще и издевается. — Ворчал себе под нос Хосок, направляясь к лифту и накидывая на плечи куртку.
Как только Чонгук впервые за полгода вдохнул воздух, которого он уже не будет делить с кем-то еще, понял, что парня ждет встреча с чувством одиночества.
— Ничего, ты привыкнешь. — Подбадривал себя Чон, пожимая плечами.
Выходное утро далось не сладко, но все может исправить, словно заедание горя шоколадным мороженым, просмотр кулинарных шоу по телевизору. Конечно, такое смотрят лишь женщины, которым выше тридцати, но разве есть на это запрет людям помладше? Только когда присутствовал Хосок, который выхватывал у соседа пульт, показывая, какие каналы нужно ему смотреть, чтобы не состариться раньше времени, Чону не удавалось посмотреть это. Но интерес к кулинарии у Гука был выявлен еще до старших классов. Начиная с куличей из песка и времяпровождения у мамы на кухне, Чонгук дошел до сегодняшнего времени, когда стал тем человеком, каким хотел стать. Почти. Он хоть и потратил четыре года на обучение в медицинском университете, благодаря которому на данный момент работает фармацевтом (завидев высокого и привлекательного работника, у женщин появлялась особая мотивация чаще болеть), Чон не смирился с участью, что ему пришлось на время отложить то, чем он любил заниматься. Поэтому после получения академической степени, Чонгук подал документы в кулинарный вуз в самой Италии и уже через два года вышел оттуда с дипломом в руках. Италия — родина высокой кухни. Чонгук все те два года был полностью поглощен в кулинарию, обучался тысячам маневрам и рецептам, за одно узнавал и их историю. Он проводил время в обществе кардинально отличающееся от общества, в котором рос, что было затруднительно для него какое-то время. Но преодолев языковой барьер, юный Ферран Адриа знакомился с невероятно интересными людьми, становился одним из самых активных учеников университета и стремительно шел вперед. Каждый свой день он проводил, словно заядлый тусовщик за день до смерти. Вечера проводил в большой веселой компании единомышленников. Два года в Италии крепко засели у Чонгука в сердце, и, возвратившись обратно в Корею, его абсолютно не устроила такая умеренная и тусклая жизнь. Он был вынужден вернуться в родные края по причине депортации. Как выяснилось, Чонгук упустил момент, когда истек срок его документов, позволяющих жить в Италии. Ему пришлось оставить всю свою жизнь полной ярких красок, всех друзей и даже близкую подругу, к которой он начинал чувствовать иные чувства. Срок депортации должен был истечь уже через восемь месяцев, учитывая еще то, что Чонгук уже прождал в Корее четыре месяцев. У парня было твердое намерение снова покинуть Южную Корею и уже получить гражданство в Италии. Но пока он посвятит время кулинарии, хотя впрочем как и всегда. Поэтому сейчас его целью была должность шеф-повара в одном из самых высокорейтинговых отелях страны. Serenit – это название крутиться в голове Чона уже на протяжении всего времени его нахождения в родных краях. Двумя неделями ранее он отправлял резюме, трясясь всем телом. Нет, не от страха, что его могут не принять, парень уверен в себе и в своих навыках как никогда. Он был взбудоражен от мыслей, что снова вернет те искрящие чувства при лицезрении восторга у людей, попробовавших его блюда.
Чон удобно развалился на черном бархатном диване и торжественно нажал на красную кнопку пульта.
— Шинковать — резать на мелкие и довольно узкие кусочки. Может показаться, что шинкование — это то же самое, что и простое нарезание продуктов. Но этот термин применяется в кулинарии только относительно овощей, свежей зелени, фруктов, кореньев и грибов. — Рассказывала женщина в передаче.
Телефонный звонок заставил Гука оторваться от экрана телевизора. Он подумал, что звонит Хосок с воплями о предательстве. И брюнет убедился в этом, прочитав имя контакта. Закатив глаза и нервно выдохнув, взял трубку.
Не успел сказать и слова, как послышалось:
— Чонгук... можешь... я это... — Он пыхтел и шумно сглатывал слюну. Будто бежал от кого-то.
— Что же могло случиться за десять минут? — Подумал Чон.
— Ты в порядке? — спросил парень, устало протирая глаза.
— Я перезвоню.
Недоуменно уставившись в экран телефона, Чонгук начал гадать, что же это сейчас было. Сам позвонил и попросил о чем-то, после чего отключился? Но тут снова зазвонил телефон.
— Где ты? Что случилось? — выпрямился Чонгук.
Молчание. Чон поднял телефон. Высветился не номер Хосока.
— Добрый день. Звонит администрация отеля Serenit. Чон Чонгук, это вы? — неожиданный женский строгий голос.
— Да, слушаю.
— Вы по электронной почте высылали резюме на должность в ресторане отеля. — У Чонгука глаза на лоб полезли. Он резко поднялся на ноги и стал вслушиваться в слова звонящей. — Мы его рассмотрели. Вас ждут в следующий понедельник в три часа дня на собеседовании. Вам удобно?
Парень чуть ли не забыл весь свой словарный запас.
— Да, удобно.
«Был ли я уверен в том, что обрету счастье, устроившись на работу в отеле? Да. Но то, с чем я столкнулся, отнюдь не счастье, с котором я был знаком. То, о чем я говорю, полно переживаний, эйфории и умиротворенности рядом с ней. Учащается сердцебиение, глаза замирают, а тело не смеет двигаться. Ощущать тепло ее тела — вот счастье, что ждало меня.»