осознание.финал
Завтрак в столовой был их первым публичным испытанием. Лу инстинктивно направился к своему обычному столику в углу, подальше от шума и чужих глаз. Но Мариус, будто не замечая его маневра, уверенно выбрал стол в самом центре, под яркой люминесцентной лампой.
— Здесь свет лучше, — объявил он, отодвигая для Лу стул с таким видом, будто это стул в дорогом ресторане, а не пластиковый табурет в университетской столовой. — И люди. Я хочу, чтобы все видели, с кем я завтракаю.
Лу сел, чувствуя, как на него смотрят. Он уставился в тарелку с овсянкой, пытаясь стать как можно меньше.
—Ты делаешь это специально, — прошипел он.
—Конечно, специально, — без тени раскаяния согласился Мариус, разливая по стаканам кофе. — Ты привыкаешь прятаться. А я привык быть на виду. Будем искать золотую середину. Начнем с моего варианта.
Он говорил громко, открыто, и его улыбка была такой ослепительной, что несколько девушек за соседним столиком захихикали. Лу хотелось провалиться сквозь землю. Но затем он посмотрел на Мариуса — не на его ухмылку, а на его руки, которые так старательно вытирали каплю кофе со стола, и на его взгляд, который, несмотря на весь этот спектакль, постоянно возвращался к Лу, как будто проверяя его реакцию.
И странное дело — желание исчезнуть постепенно стало уступать место другому, новому чувству. Чувству гордости. Потому что этот яркий, неудержимый человек сидел здесь именно с ним.
— Ладно, — сдался Лу, поднося ко рту ложку с овсянкой. — Но если кто-то подойдет и спросит, кто я такой, отвечать будешь ты.
— «Мой сосед по комнате, который сводит меня с ума», — мгновенно откликнулся Мариус, его глаза весело сверкнули. — Правдиво и загадочно одновременно.
Лу фыркнул, но не смог сдержать улыбки. Эта улыбка была маленькой победой, и Мариус воспринял ее как овацию.
---
Лекция по истории архитектуры пролетела как в тумане. Лу пытался концентрироваться на готических сводах, но его мысли постоянно возвращались к утреннему завтраку. К тому, как пальцы Мариуса лежали рядом с его кружкой. К тому, как он смеялся, откинув голову назад. Это было... приятно. Опасно, но приятно.
Когда лекция закончилась, Лу медленно собирал вещи, чувствуя легкое головокружение от переполнявших его эмоций. В кармане завибрировал телефон.
Мариус: Проверяю новый режим «недавлевания». Как твои готические своды? Напоминают тебя о ком-то высоком и заносчивом?
Лу рассмеялся прямо посреди аудитории, заставив пару студентов обернуться. Он быстро вышел в коридор, чувствуя, как жар разливается по щекам.
Лу: Своды держатся на контрфорсах. Без них развалятся. Не наводи на меня тлетворные мысли.
Ответ пришел мгновенно.
Мариус: Сравнил с контрфорсом. Это романтично. Жду дальнейших архитектурных комплиментов. К вечеру подготовлю доклад на тему «Я — самый нетерпеливый человек в мире, но я стараюсь».
Лу прислонился лбом к прохладной стене в коридоре, пытаясь остыть. Этот человек был ураганом, но теперь этот ураган предупреждал о своем приближении и, кажется, старался обходить стороной самые хрупкие цветы.
---
Вечером Лу вернулся в комнату раньше. Он сбросил вещи и сел за макет, но сегодня линии и пропорции не хотели складываться в гармоничную картину. Его пальцы будто искали другое занятие.
Дверь открылась ровно в восемь. Мариус вошел с двумя бумажными пакетами, от которых исходил дразнящий аромат свежей выпечки и чего-то сытного.
— Как заповедник «Ненавязчивость»? — спросил он, ставя пакеты на стол и задевая взглядом незаконченный макет. — Я принес подношения. Котлета по-киевски из той забегаловки, которую ты любишь, и кусок того яблочного пирога, на который ты в прошлый раз так долго смотрел, как будто это священный грааль.
Лу смотрел то на пакеты, то на Мариуса. Он ничего не говорил ему про котлеты. И про пирог — тоже. Это было пугающе. Это было прекрасно.
— Ты... ты что, следил за мной? — спросил он, не в силах скрыть изумление.
— Нет, — Мариус покачал головой, его лицо стало серьезным. — Я наблюдал. Есть разница. Я просто... запоминал. Все, что делает тебя счастливым. Или заставляет улыбаться. Это моя новая тактика. Вместо осады — точечные поставки счастья.
Лу подошел к столу и заглянул в пакеты. Все было именно то, что он любил.
— Спасибо, — тихо сказал он. И это «спасибо» значило гораздо больше, чем просто благодарность за еду.
Они ели, сидя на полу, облокотившись спинами на кровати, и разговаривали. Говорили об учебе, о глупых преподавателях, о планах на лето. Разговор тек легко и непринужденно, без привычного напряжения и двусмысленностей. Мариус шутил, Лу смеялся, и это было так естественно, будто так и должно было быть всегда.
Когда они закончили, Мариус собрал остатки еды и отнес к мусорному ведру. Он потянулся, и его футболка задралась, обнажив полоску загорелой кожи на пояснице. Лу замер, глядя на эту полоску, чувствуя, как знакомое электрическое напряжение снова пробегает по его жилам.
Мариус обернулся и поймал его взгляд. В воздухе снова повисло то самое «одновременно» — и желанное, и пугающее. Но на этот раз страх был тише.
— Ну что, архитектор, — голос Мариуса снова стал низким и томным. — Я сегодня вел себя хорошо?
— Слишком хорошо, — выдохнул Лу, не отводя глаз. — Это подозрительно.
Мариус сделал шаг вперед. Потом еще один. Он остановился так близко, что Лу снова почувствовал его тепло.
— Тогда, может, позволишь мне нарушить правила? Совсем чуть-чуть? — он прошептал это почти в губы Лу.
Лу не ответил. Он просто закрыл глаза. И этого было достаточно.
Прикосновение было таким же легким, как утром, но на сей раз его губы коснулись губ Лу. Это был не жадный, требовательный поцелуй, каким был первый. Это был вопрос. Обещание. Это был мягкий, нежный нажим, который длился всего пару секунд, но успел передать все — и терпение, и надежду, и ту бушующую страсть, что они оба с таким трудом сдерживали.
Когда Мариус отстранился, Лу медленно открыл глаза. Мир не перевернулся. Но он встал на свое место.
— Вот и все, — прошептал Мариус, касаясь его щеки кончиками пальцев. — На сегодня все нарушение.
Лу кивнул, словно парализованный. Потом нашел в себе силы улыбнуться.
—Завтра, — сказал он, — завтра, может быть, позволю еще одно.
Улыбка Мариуса озарила всю комнату ярче любой лампы.
—Это звучит как лучшее предложение, которое я когда-либо слышал.
Они легли спать каждый в свою кровать. Руки их снова были сплетены в пространстве между ними. Но на этот раз Лу знал — это не перемирие. Это было начало чего-то нового. Хрупкого, пугающего и невероятно красивого. И он с нетерпением ждал завтра.