Глава 14
Сирены скорой разрывали ночь. Джейк бежал рядом с носилками, не отпуская её ладонь. Хари лежала без движения, лицо бледное, кровь оставляла красные пятна на простыне.
— Держитесь, пульс слабый! — крикнул один из медиков.
Джейк не слышал ничего, кроме собственного голоса:
— Хари, прошу, не засыпай. Ты слышишь меня? — он сжимал её руку так, будто только этим мог удержать её здесь, рядом. — Я не предавал тебя... никогда... Прошу, поверь мне.
В машине скорой помощи он сидел прямо рядом, не сводя глаз с её лица. Каждое неровное дыхание резало его сердце.
— Потерпи, ещё чуть-чуть... Я с тобой, — его голос дрожал, но он пытался улыбнуться, будто этим мог вселить в неё силу. — Ты не можешь всё бросить.
Её веки слегка дрогнули, но глаза так и не открылись.
Джейк зажмурился, и слёзы впервые сорвались с его ресниц. Он наклонился ближе, почти шептал, цепляясь за каждое мгновение:
— Обещай, что не оставишь меня. Ты не имеешь права уходить, Хари... ты нужна мне.
Скорая остановилась у больницы, двери распахнулись, врачи быстро закатили носилки внутрь. Но Джейк не отставал, несмотря на крики персонала.
— Я не уйду! Я с ней! — он почти закричал, удерживая её руку до последнего, пока её не увезли в операционную.
Перед белыми дверями он остался один, руки дрожали, сердце сжималось так, будто его вырвали из груди. Джейк опустился на скамейку и закрыл лицо ладонями.
— Пожалуйста... только выживи...
Двери операционной захлопнулись. Красная лампочка «Идёт операция» загорелась, и коридор утонул в холодной тишине.
Джейк стоял, не находя себе места. Он сжимал и разжимал кулаки, взгляд упирался в пол. Каждую минуту он чувствовал, как в груди что-то давит сильнее и сильнее.
_____________________________________
Через несколько минут шаги раздались в коридоре. Появился отец Хари. Его лицо было суровым, но в глазах — тревога, которую он не мог скрыть. Он посмотрел на Джейка, и на мгновение в его взгляде мелькнуло что-то колючее, обвиняющее.
— Что с ней? — голос его был хриплым.
— Операция только началась... — выдохнул Джейк. — Она... она получила слишком серьёзные травмы.
Они молча сели в коридоре. Время текло мучительно медленно. Минуты превращались в часы. Врачи то и дело пробегали мимо, но никто не выходил.
Прошёл час. Второй. Третий. Джейк не мог сидеть спокойно — вставал, проходил по коридору туда-сюда, снова опускался на скамейку. Его пальцы дрожали, а внутри звучала только одна мысль: это моя вина.
— Если бы я... если бы я не сказал тех слов... если бы не позволил ей убежать... — он прошептал, будто разговаривал сам с собой.
Отец Хари бросил на него тяжёлый взгляд, но ничего не ответил.
Операция длилась шесть часов.
Наконец двери распахнулись, и вышел хирург, усталый, с измученным лицом.
— Мы сделали всё, что могли, — сказал он твёрдо. — Пациентка жива. Но состояние очень тяжёлое. Она будет в реанимации, пока не стабилизируется. Следующие дни будут решающими.
Джейк почувствовал, как ноги подкашиваются. Он провёл рукой по лицу и тяжело опустился обратно на скамейку.
— Это всё из-за меня... — выдохнул он. — Если бы я остановил её раньше... если бы не довёл её до этого...
Он закрыл лицо ладонями, и его плечи дрожали. Впервые в жизни Джейк ненавидел самого себя.
_____________________________________
Прошло две недели.
Белые стены реанимации всё так же хранили молчание. Хари лежала неподвижно, её дыхание поддерживали аппараты, а рядом неизменно сидел Джейк. Каждый день он приходил сюда — с книгами, которые зачитывал ей, с цветами, которые ставил возле кровати, или просто с молчанием, потому что слов уже не хватало.
В один из таких вечеров он вышел в коридор и заметил отца Хари. Тот сидел на стуле, уставившись в пол, будто в нём была спрятана вся его боль. Джейк колебался, но потом решился подойти.
— Господин... — тихо начал он. — Знаете, ваша дочь... на самом деле самый прекрасный человек, которого я когда-либо встречал.
Отец медленно поднял взгляд. В его глазах впервые не было холодной строгости — только усталость.
Джейк продолжил, голос дрогнул:
— Мы познакомились не в университете, как думают многие. Это было ночью... я случайно оказался рядом, когда к ней пытался приставать какой то мужчина. Она была одна, испуганная. И я не мог позволить... Я спас её тогда.
Отец Хари удивлённо нахмурился:
— Я даже... не знал об этом. Она мне ничего не говорила.
— Она много чего не говорит, — печально улыбнулся Джейк. — Но я узнал в ней то, что другие не видят. Она добрая, даже если прячет это. Она сильная, даже если ломается внутри. И... она не заслуживает всего, что с ней произошло.
Отец долго молчал, потом тяжело вздохнул. Его пальцы дрожали, когда он закрыл лицо ладонями.
— Я ненавидел её, — тихо вырвалось из его уст. — Когда Хари родилась... её мать умерла в тот же день. Моя единственная любовь ушла из жизни. И я... я всю вину свалил на ребёнка. На неё. Каждый её взгляд напоминал мне о жене. И я винил Хари за то, что потерял её.
Его голос сорвался, он еле продолжил:
— Только сейчас... только сегодня я понял... Хари — единственное, что у меня осталось от моей любви. От неё. Я столько лет отталкивал дочь, а она всё это время жила с этим грузом.
Он опустил голову, и впервые Джейк увидел слёзы на лице этого, казалось бы, непоколебимого человека.
Джейк сжал кулаки, проглотив ком в горле:
— Тогда... пожалуйста. Когда Хари откроет глаза — примите её. Она слишком долго жила с болью, которую не заслужила.
Отец закрыл глаза и кивнул.
— Она проснётся. Я верю в это.
В коридоре снова воцарилась тишина. Но теперь в ней звучала надежда.
_____________________________________
Прошло ещё несколько дней. В палате всё было по-прежнему тихо, только ровное пиканье аппаратов и лёгкий шум дыхания. Джейк сидел у кровати, держа её за руку, хотя та была холодна и неподвижна. Отец Хари тоже иногда заходил — теперь он смотрел на дочь совсем другими глазами.
И вот однажды утром доктор вышел из палаты с улыбкой:
— Она очнулась.
Эти слова были как гром среди тишины. Джейк и отец Хари одновременно рванулись к двери. Сердце Джейка билось так сильно, что он почти терял дыхание.
Они вошли. Хари действительно открыла глаза. Бледная, уставшая, но живая.
Отец шагнул к ней первым. Его голос дрожал, когда он сказал:
— Доченька... ты проснулась... — и, не сдержавшись, обнял её крепко, прижимая к себе.
Хари замерла, ошарашенно глядя на него. В её глазах сквозило недоумение:
— Папа?.. — тихо произнесла она. — Почему... вы меня обнимаете?..
Её взгляд дрогнул, и она перевела его на Джейка. Тот стоял рядом, улыбаясь сквозь слёзы, глаза блестели от счастья и облегчения.
— Хари... я так рад, что ты проснулась, — сказал он мягко, с таким теплом, которого она раньше от него не слышала.
Но Хари нахмурилась. Голос её был холоден, чужой:
— Простите... а вы кто? Мы с вами знакомы?
Эти слова обрушились на Джейка, словно ледяной дождь. Его улыбка застыла, дыхание сбилось. Отец тоже не мог поверить в услышанное.
В палате повисла мёртвая тишина.