Эгоист

Ещё никогда в своей жизни я не ощущал такого азарта. Предвкушающая ухмылка так и не сошла с моего лица к концу учебного дня, — я был уверен, что девчонка согласиться. А даже если нет, меня это не остановит. Она будет моей, чего бы мне это не стоило.
В таком состоянии я вряд ли бы смог чем-то помочь родителям, поэтому, заскочив домой, взял сумку со спортивными вещами и отправился прямиком в тренажёрный зал — избавляться от напряжения. Конечно, в подвале дома имелся и собственный зал, но там царила не та атмосфера.
В раздевалке из одежды натянул лишь спортивные штаны: футболка сегодня точно не выдержит напора.
Беговая дорожка, подтягивания и отжимания от пола должны были вымотать меня достаточно для того, чтобы не было сил даже думать о чём-либо другом. Тело блестело от пота, мышцы приятно ныли после нагрузок, дыхание было тяжёлым, но вот мысли... Их ничто не могло отвлечь от непреклонной кареглазой брюнетки.
Я не собирался делать ей то предложение. Более того, я даже не думал о чём-то подобном, но её реакция на мои слова завела меня, и я не смог вовремя прикусить свой язык. Правда, чем больше я дразнил её, тем больше мне это нравилось, и я не смог устоять перед охотничьим инстинктом.
С губ сорвалось рычание. Переведя дух на скамейке, и выпив бутылку воды, я вернулся в зал и снова принялся истязать себя. Я придумал для себя систему штрафов: за каждую мысль о Ксюше я удваивал свою нагрузку. Примерно через полчаса мышцы начали гореть, но я стиснул зубы и изводил организм до потери пульса.
В душе врубил сначала горячую воду, потом ледяную, но контраст тоже не особо помог отвлечься. Я двинул кулаком в стену, по которой тут же побежали кровавые дорожки, — единственное, что поможет мне не думать о девчонке — сама девчонка, как ни странно. Быть может, когда я трахну её, то смогу наконец успокоиться, так что в моих же интересах было как можно скорее сломить её боевой настрой.
Вечером мы с парнями зарезервировали две дорожки в боулинг-клубе «Конус», куда я и направился сразу после тренажёрки. Правда, в этот раз с нами было и пять девушек. На одну больше, чем надо.
Девица с вульгарным именем Анжела, которое больше подходило для проститутки, из кожи вон лезла, чтобы привлечь моё внимание. И в любой другой ситуации она бы уже давно добилась того, чего хотела, но я не привык встречаться сразу с двумя, хотя моя правильная девочка ещё и не дала своего согласия.
Она не велась на деньги и красивое лицо, как все остальные, и этим заводила меня ещё больше. С ней приходилось вести себя очень осторожно и постоянно сдерживать естественные потребности своего организма, но она определённо того стоила. Я не сразу понял, что к ней нужен другой, более мягкий подход. Ей нужны были обычные забота и внимание, а не статус или побрякушки. Я довольно долго наблюдал за ней на переменах, — она всегда держалась отдельно от остальных, словно пытаясь раствориться в окружающей обстановке.
А ещё у неё не было друзей. Совершенно. Она никому не говорила больше пары слов, и то они всегда касались только учёбы. Я был единственным, кому удалось разговорить её, причём на довольно откровенную тему. Это неплохо повышало и так достаточно высокую самооценку, но нет предела совершенству. Я на сто процентов уверен, что и в постели у неё буду первым.
— Ты что, собрался просидеть на этом стуле весь вечер? — услышал я недовольный голос Костяна. — И убери уже эту ухмылку со своей рожи, она жутко раздражает.
Я ухмыльнулся ещё шире.

— Ты в курсе, что похож сейчас на влюблённого идиота? — Костя продолжил гнуть свою линию.
Лёха и Егор удивлённо вскинули головы.
— Кто-то сказал «любовь»? — спросил первый.
— Ну, это уже чёрт знает что... — пробурчал второй. — Мы поклоняемся богу секса, а не любви, ты не забыл?
Я недовольно скривился.
— Никто не влюбился. Просто я, наконец, нашёл интересный экземплярчик.
Костя недоверчиво приподнял бровь.
— Всего лишь «экземплярчик»? Ты уверен? Я никогда прежде не видел, чтобы ты так на кого-то смотрел.
— Потому что не было стимула, — рыкнул я в ответ. — Какой смысл покорять стену, которая сама падает тебе навстречу? — Я кивнул в сторону Анжелы, чтобы продемонстрировать то, что имел в виду, и девица обиженно надулась. — А вот когда она становиться выше...
— Хочешь сказать, девчонка тебя отшила? — Брови Макса удивлённо взлетели вверх.
Я коротко кивнул.
— Не думал, что такие существуют. — Он осушил очередную бутылку пива. Теперь кому-то из нас точно придётся брать на себя роль таксиста. — И что же ты намерен делать?
— Я предложил ей сделку.
Парни недолго помолчали.
— Хочешь, чтобы мы по кусочку из тебя информацию вытаскивали?! — вспылил Костя. — Колись уже!
— Я поспорил с ней на то, что через месяц она окажется в моей постели. Ну, или я от неё отвалю, если она не прогнётся, но это вряд ли.
Костя, наконец, оставил шар в покое и засунул руки в карманы светлых джинсов. Я вспомнил, что у него были почти такие же в те времена, когда он носил косую чёлку, которую мы с парнями насильно ему отстригли, потому что с ней Костян выглядел как гей. Он не разговаривал с нами полгода, пока однажды мой отец не пригласил нас всех в свою компанию на «практику», — дескать, чем больше умеешь, тем лучше. Всего за неделю друг повзрослел буквально на глазах, полностью поменяв свой стиль, и уже к концу практики буквально благодарил нас за «вмешательство».
Светлые джинсы — это всё, что осталось от тех времён.
— А если девчонка всё-таки выстоит? — не унимался он.
Я снова скривился.
— С каких пор ты перестал верить в моё обаяние, которому не способна противостоять ни одна особь женского пола?
— С тех самых, как одна из этих особей очень даже устояла. Не похоже, что бы она была твоей фанаткой, иначе ты бы сейчас был не здесь.
— Я дал ей время подумать.
Брови парней одновременно взлетели вверх.
— Чёрт возьми, ты точно втюрился! — всплеснул руками Макс.
— Да пошли вы! — не выдержал я и отвернулся.
Больше никто из парней эту тему не затрагивал, и я смог расслабиться. Правда, к шару я так и не притронулся, даже когда парни, разбившись на две команды, назначили меня судьёй. За игрой я не следил даже краем глаза, и парни наградили меня званием «переметнувшегося предателя».
Они не могли понять моего интереса. Как объяснить им, что, когда девушка говорит «нет», ты чувствуешь себя питбулем, перед мордой которого помахали куском мяса? Я должен уложить её в постель, иначе не смогу двигаться дальше.
На моё плечо опустилась чья-то рука, и я повернулся вправо к её обладателю.
На меня смотрели уже изрядно подпитые глаза Макса.
— Ты выглядишь так, словно доску проглотил, — он похлопал меня по спине и повернулся к бармену. — Плесни-ка пару стопок коньяка моему другу.
— Я же за рулём, придурок, — недовольно нахмурился я.
Передо мной тут же появился стакан с горячительным напитком.
— Мы все за рулём, но кого это волнует? — притворно возмутился друг. — Ещё никто не отменял машину по вызову. Или такситутку? Никак не вспомнить, как называется та штука, которая приезжает за тобой, когда ты синий в дрова, а твоя задница хрен знает где, но самому за руль тебе нельзя...
Я поморщился от его пьяного каламбура.
— Я не брошу здесь свою малышку.
Макс поморщился.
— Ты свою железку любишь больше, чем живых цыпочек; вон, даже лучших друзей к ней не пускаешь, притом, что сам сидел за рулём во всех наших тачках. Брат, это дискриминация.
— Нет, это называется «единоличное владение». И заткнись уже, наконец.
Он покачал головой и закинул руку мне на плечо.
— Ты совершенно разучился отрываться. Я не отвалю, пока твои три стопки не сожгут весь твой внутренний мир к чертям собачьим.
Я вздохнул. А почему, собственно, нет? Если зал и контрастный душ не дали нужного результата, может хоть алкоголь с этим справится?
Послав в пекло здравый смысл, я опрокинул содержимое стакана. Жидкость неприятно обожгла горло, но я даже не поморщился, — уже давно привык.
После первых трёх стопок была ещё одна. Потом ещё. И ещё. А все последующие события я запомнил только кадрово.
Кадр первый: время — час ночи; мы бухаем уже всей компанией, и никто даже не подумал о том, как после добираться до дома. Но если друзей это не волновало, то меня и подавно.
Кадр второй: караоке-бар. Егор и Макс пели дуэтом песню Стаса Михайлова «Без тебя», — восемь раз, — ни единожды не попав в ноты и категорически отказавшись покидать «сцену». Заплетающимся языком я попросил у присутствующих прощения, хотя вряд ли они разобрали мою пьяную речь, и ржал громче всех, когда эти два долбоящера, запутавшись в проводах от микрофона, синхронно грохнулись на передние столы. Звон битой посуды эхом будет отдаваться в моих ушах ещё долго...
Кадр третий: наша пятёрка буквально вываливается из машины у ночного клуба с дерзким, по мнению владельца, названием «Клубничка». Прочитав его, у меня сразу возникли три вопроса: во-первых, кто, чёрт возьми, додумался так назвать ночной клуб; во-вторых, какой дебил нас сюда притащил; и в-третьих, какого хера мы вообще здесь делаем.
Кадр четвёртый: Лёха нацепил на себя женский парик — где только умудрился его достать? — и, взобравшись на барную стойку, бездарно пытался скопировать танец стриптизёрши, которая в этот момент умело извивалась на сцене. Егор и Костя не то страховали его, не то пытались стащить с этой чёртовой стойки, но в конечном итоге придурков, копирующих стриптизёршу, оказалось трое.
Кадр пятый: Макс машет перед моими глазами кожаной плёткой в секс-шопе. Пьяным движением руки я отпихнул его к консультанту, который очень смахивал на «любителя мальчиков», и меня посетило острое желание выбраться из этого грёбаного лабиринта с кучей мазохистских игрушек. По пути нарвавшись на Лёху, Костяна и Егора, я попытался оторвать их друг от друга: пока Костян держал вырывающегося и матерящегося на чём свет стоит Лёху, Егор безуспешно пытался правой рукой пристроить кляп у него во рту, так как левая у последнего была пристёгнута розовым бархатным наручником к стеллажу с порно-журналами.
Кадр шестой: наша пятёрка плюхается на барные стулья в очередном ночном клубе. Мы снова что-то пили, и пили много, и мой мозг окончательно отказывается воспринимать реальность, отправившись немного покататься на каруселях. Когда я отказался станцевать с Максом медленный танец, он снова обвинил меня в неумении веселиться, за что получил втык по морде. Ну как втык... Моя ладонь вскользь проехалась по его роже, но он, всё же потеряв равновесие, плавное перекочевал на колени к упитому в усмерть амбалу, затянутому в чёрную кожу. Когда я уловил его игривый взгляд, устремлённый на Макса, то понял, в какой именно клуб мы заехали, и предложил рвать отсюда когти, напоследок закинув в себя ещё по паре стопок чего-то ядерного.
Кадр седьмой: Егор пытается договориться с громилой-охранником, который, словно Цербер, охранял вход в подпольное казино. На шее Костяна висит розовая накидка, от перьев которой он старательно отплевывается.
Кадр восьмой: Лёха советует нам не ставить на красное и тут же сам себе противоречит.
Кадр девятый: у нашего, характерно шатающегося — или это у меня в глазах рябит? — оппонента за покерным столом закончились фишки, и он уверенной рукой вбрасывает в общую кучу ключи от машины. Лёха возмущается, что это нечестно, и вбрасывает туда же свой левый кроссовок...

Дальше — полный провал...
Веки разлеплялись целую вечность и весьма неохотно. По ощущениям казалось, что вчера вместо алкоголя мы всю ночь пили ракетное топливо: я был вполне себе в адеквате, но внутри чувствовал себя как-то гаденько. Голова трещала так, что хотелось попросту отсечь её себе топором. Поясницу тоже можно было бы отпилить, а вместе с ней ещё и шею, и задницу. В ушах звенел набат, призывая к утренней молитве...
Что за херню мы вчера творили и, самое главное, где?! Хоть бы адреса запомнил, чтобы больше не показываться в тех заведениях... А то вот так случайно заглянешь туда уже трезвый, а на стене в почётной рамке твоё фото с надписью «К посещению не желателен!»...
Наконец-то глаза мои открылись, но по мере того, как я приходил в себя, они открывались всё больше, пока чуть не вывалились из орбит.

На передних сидениях, прижавшись друг к другу, дрыхли Егор и Макс. Ни дать, ни взять — молодожёны после первой брачной ночи: на обоих только джинсы и наручные часы. Заметив на их шеях засосы, я косился на друзей уже с подозрением.
Заднее сиденье было разложено. Костян и Лёха лежали поперёк вольтом, один — на спине, второй — на животе; первый при этом закинул правую ногу на подголовник Максового сиденья. Я лежал на заднем сиденье вдоль; моя голова покоилась на спине Лёхи, а ноги — на животе у Костяна. Ещё бы моя бренная задница не ныла! Мы втроём вроде были полностью одеты, только Лёха где-то потерял свой левый кроссовок.

Я попытался размять затёкшие мышцы, попутно раздавая направо и налево лещей товарищам. Закинул в себя три стопки, ничего не скажешь!
Раскочегарить парней оказалось делом нелёгким, но выражения, застывшие на их лицах, надо было видеть: микс из шока и непонимания. Жаль, камеры не было под рукой: забытые всеми, наши телефоны валялись в бардачках машин.
Меня обдало холодным потом, едва я подумал про машины. В тачке Егора не должно было быть столько места для нас пятерых. Растолкав друзей, я вывалился на свежий воздух, который окончательно привёл меня в чувство, и застонал: машина не наша! Даже ни у кого из наших родителей не было похожего автомобиля. Тем более, битого... Или это постарались уже мы?

Парни удивлённо озирались по сторонам, кто-то на ходу торопился одеться, но итог был неизменным: со всех сторон вглядываясь в автомобиль, мы пытались вспомнить, где его взяли.
Но вот сознание начинает проясняться, и мы частично вспоминаем события минувшего вечера и ночи, облегчённо выдохнув.
Макс тут же «для вида» получил по роже, чтобы впредь ему неповадно было спаивать меня посреди учебной недели. Вспомнив про учёбу, я тут же бросаю взгляд на часы и удивляюсь тому, что наша братия ещё вполне себе успевает на пары. Если учитывать, что мы знатно прокутили большую часть ночи, можно сказать, что мы отделались малой кровью. Да и, к тому же, как ни крути, нужный эффект был достигнут: за последние девять с половиной часов я ни разу не вспомнил о Ксюше.

Шутливо передравшись, мы забрались обратно в машину и направились к боулинг-клубу, на парковке которого оставили свои машины. Оттуда мы разъехались в разные стороны, решив временно оставить внедорожник там: сейчас не было времени разбираться, кто именно выиграл данный «трофей».
На моё появление родители никак не отреагировали: если к ним до сих пор не нагрянул ОМОН, значит, я был хорошим мальчиком. Ну, или, по крайней мере, мне повезло.
Наскоро приняв душ, я переоделся в чистые вещи, даже не глядя, что именно это было, опустошил бутылку минералки и отправился на учёбу.
Пьяный дурман окончательно меня отпустил, и мысли о брюнетке снова взорвали мой мозг: что она ответит мне на моё предложение?
Внезапно меня, словно вспышка, посетила мысль слегка повлиять на выбор Ксюши. Показать ей, что она может потерять, если решит отступить. Я не собираюсь соблазнять её целый месяц, потому что уверен в том, что она не выдержит. Я хочу просто приподнять для неё завесу. Слегка.
«Это будет нечестно».
Да, чёрт возьми, я и не обещал, что буду добиваться её честными путями.

Улыбнувшись, я прибавил газу.