Восхитительная ведьма

– Может быть, она вообще не придет, – сказала перед первой парой Женька, которой я все в подробностях рассказала еще вчера по телефону.

– В смысле не придет?! – возмутилась я.

– В прямом… Ты её достала. Нет, серьезно, Тань. Ты вломилась в душ к голой взрослой женщины. Если бы ко мне кто-то вломился в душ, я бы его кипятком окатила! – заявила подруга, взлохматив огненные волосы.

– Слава богу, что ты не взрослая голая женщина. К тому же Виолка была не голой, а в своем замечательном полотенце, – хихикнула я. – Она так здорово сложена. Сломал мое представление о себе. Я-то думала, что она ботаник ботаником. А она вполне себе ничего. Если молчит, конечно же.

Я вспомнила, как её губы касались моей щеки, и выдохнула. Это было слишком мило.

– Глупая ты, Ведьмина! Надо было её в ванной и соблазнять, – встрял Илья, который, по обыкновению, грел возле нас уши. – Поверь, если бы ты…

– Молчи, – кинула я на Илью злой взгляд. – Придурок, как тебе только в голову пришло ей шины проколоть!

– Это не мне, а Кайрату, – в который раз стал оправдываться одногруппник. – Я ему сказал, что эта Виолетта к тебе подкатывает, Кайрат мигом все организовал.

– А если она реально пойдет смотреть видео с камер?! Увидит вас, одноклеточных, и на меня выйдет! – взвилась я. – Я тебе тогда задницу с твоей тупой тыквой местами поменяю. Все равно никто не заметит!

– Так мы ж не дураки, мы же шарфы натянули на морды, – ответил Илья не очень уверенно. – Нас не опознают.

– Ну тебя-то, может, и не опознают, задохлик, а вот Кайратика… – Я внимательно посмотрела на одногруппника, который больше был похож на дубовый шкаф, чем на человека, потому что занимался какой-то борьбой. Парнем Кайрат был неплохим, меня опять же защищал, даже как-то сестричке моей помог, но особыми умственными способностями не блистал. И если бы глупость была болезнью, передающейся воздушно-капельным путем, то Кайрат был бы среди ее разносчиков.

Увидев меня, Кайрат мигом заулыбался и оказался рядом.

– Ну как, Танюша, – спросил он, сев на лавочку так близко, что я почувствовала себя неуютно, – хорошо я вчера придумал? Эта дура тебя не достает больше?

– Замечательно придумала – Я широко улыбнулась и как можно дальше отодвинулась от него. – Все хорошо. Спасибо за заботу!

– А мне задницу обещала к шее приделать, – пробурчал Илья.

Я лишь цыкнула на него. С Кайратом плохо говорить было нельзя. Зачем нервировать горячего парня? Отделалась я от него, только когда прозвенел звонок, и облегченно выдохнула. Его внимание напрягало меня уже четвертый год, хотя я слышала, что он нашел себе какую-то девушку.

Отсидев все пары, без четверти пять я была на стоянке и ждала Малышенко, которая мне так и не ответила. Время шло, а она все не появлялась и не появлялась. И я, трясясь от холода, растерянно оглядывалась по сторонам, не понимая, в какую черную дыру Виолетта провалилась. Неужели она не придет? Нет, правда? И что же мне тогда делать?

Было без десяти пять, а моя драгоценная Малышенко все не появлялась. Я занервничала. Плевать на холод и дикий ветер, от которого щипало кожу, это все ерунда. Но если свидание не состоится, я не переживу. Между прочим, я уже который день торчу у зеркала, то примеряя платья, то занимаясь прической, то экспериментируя с мейком. Быть красивой в режиме нон-стоп вообще-то трудно!

Я с грустью опустила голову и взглянула на полусапожки на высоком каблуке, которые отлично смотрелись с облегающими черными джинсами и в которых было настолько неудобно, что в машине мне пришлось переобуваться, чтобы вести ее. После я перевела взгляд на экран телефона, вздохнула и снова сунула руки в карманы модного укороченного пуховика, который, несмотря на бренд и цену, не особенно-то и грел в такой холод.

Без пяти минут. Виолетты все нет. Зато на горизонте появился кое-кто другой. К машине, припаркованной неподалеку от моей, шел высокий широкоплечий парень со спортивной сумкой наперевес. Даня Матвеев, дружок детства моей двоюродной сестренки Даши.

Лицо его было серьезным, а на моем сразу же появилась улыбочка.

– Приветствую тебя, низшая форма жизни! – выразительно сказала я.

– Опять ты. – Даня, остановившись напротив, нелюбезно посмотрел на меня. – Ну привет.

Он был классным – симпатичным, сильным, веселым, с лидерскими задатками, настоящая душа компании, но я никогда не воспринимала его как парня, скорее как младшего брата. С Дашкой они жили на одной лестничной площадке, учились в одном классе и были заклятыми друзьями. Они терпеть друг друга не могли – дрались, обзывались, устраивали подставы, но при этом не могли отлипнуть друг от друга, как парочка попугайчиков-неразлучников. Правда, в старших классах они поругались и теперь больше не общались, хотя, видит бог, я пыталась их свести! Я была уверена, что они до сих пор нравятся друг другу и только гордость мешает им сойтись. Ну и дурость, разумеется, куда без нее?

– Как дела у нашего Данечки? – засюсюкала я и потрепала его за щеку. – Еще не признался Дашечке в любви?

– В какой любви, о чем ты? – нервно отмахнулся Матвеев.

– Я же знаю, ты ее любишь, – не отставала я.

Если честно, я их шипперила, причем даже сильнее, чем Гермиону и Снейпа. Так сказать, шиппер у аппарата.

Даня посмотрел на меня как на умалишенную:

– Тань, я устал. Давай без глупостей.

– Да я шучу, шучу, не переживай. – Я еще шире улыбнулась. – Мне просто нравится вас подкалывать. К тому же – инсайдерская информация! – Дашку теперь не подколешь, она вся в своем парне… Утонула в нем, как в луже навоза.

Даня тут же встрепенулся:

– У Сергеевой есть парень?

Я довольно улыбнулась уголками губ. Как его это заинтересовало, а! Вы только посмотрите.

– Есть, – кивнула я. – Такой красавчик. В Гарварде учился, – зачем-то добавила я, вспомнив про сына папиного знакомого. Лучшая ложь – это та, в которой есть доля правды.

– И кто он? – не отставал Матвеев.

То, что у Дашки кто-то есть, ему явно не понравилось, у него даже взгляд потух.

– Понял, что поезд ушел? – возликовала я. – А ты думал, Кудряшка всегда будет одна, проведет всю жизнь в ожидании твоей сладкой персоны? Нет, дорогой. Она у нас девочка красивая, умная, поклонников у нее много. Нашла парня.

– Да мне плевать, – нахмурился Даня.

– Не плевать. Ты ревнуешь. Ты даже в лице изменился. Но спешу тебя обрадовать. Это снова была шутка. Нет у Дашки парня, так что его место можешь занять ты. Пока что. Ведь не за горами день, когда он действительно появится.

– Замечательная… шутка, – процедил сквозь зубы Даня, который явно был сегодня не в духе.

– Я и сама у себя замечательная, – пленительно улыбнулась я. – А что это наш Данечка сегодня не в настроении?

– Побывала бы на паре у одной овцы, посмотрел бы я, в каком настроении ты была бы, – отмахнулся Матвеев. – Все нервы вымотала. Придется ей лабу пересдавать.

И тут до меня дошло. Даня учился на том факультете, где преподавала Виолка. Может быть, они знакомы?

– А у овцы, случайно, фамилия не Малышегко? – спросила я вкрадчиво.

Матвеев скривился, как от гнилого лимона.

– Случайно – да, – с отвращением подтвердил Даня. – А ты откуда её знаешь?

– Да так, одна птичка на хвостике принесла… И как тебе Малышенко? Какая она? Расскажи о ней. Что ты о ней думаешь? – пристала я, мне и правда было интересно.

– Подумай о дьяволе, и она подумает о тебе, – ухмыльнулся Матвеев. – Поэтому стараюсь о Малышенко не думать. Много чести.

– Ну же, расскажи, не будь букой! – Я снова потрепала Даню за щеку. Это меня веселило.

– Спроси у неё самой, – вдруг прищурился Даня.

Я оглянулась и увидела позади Виолетту, которая быстрым шагом направлялась в нашу сторону, полы её пальто развевались на ветру. В руке Малышенко держал дипломат.

Увидев Виолетту, Матвеев отчалил к своей машине, а я облегченно выдохнула. Пришел. У нас будет свидание!

– Какая вы непунктуальная, Виолетта Игоревна, – сказала я вместо приветствия, когда Малышегко поравнялась со мной. – Опоздали!

– Опоздала? Неужели? – Она посмотрела на наручные часы. – Ошибаетесь, Татьяна. Я пришла ровно в пять.

– Вы до такой степени пунктуальная? – хмыкнула я.

– Это плохо? – поинтересовалась она, глядя на меня свысока.

– Это необычно.

– Жаль, что элементарные нормы вежливости кажутся вам необычными, – услышала я в ответ.

Какая она заносчивый, а! Так и хочется послать в дальнее пешее путешествие, но нужно быть милой. Милой и влюбленной.

Я открыла рот, чтобы сказать заранее заготовленную фразу о том, как я рада её видеть и как мне становится светло от её высочайшего присутствия, но Виолетта не дала мне этого сделать.

– Идемте, Ведьмина, – не слишком приятным голосом приказала она и своим размашистым шагом направился в другой конец парковки.

– Куда? – Я мелкими шажками поспешила следом.

А что мне еще оставалось делать? Нельзя было упускать свою добычу.

– Вы же хотели на свидание, – не оборачиваясь, бросила Малышенко. – Предлагаете провести его на улице? Если так, то вынужден буду отказаться. Не привыкла шляться по морозу.

– Нет, я хотела поехать в кафе! Но моя машина здесь! – возмутилась я.

– А моя – там. Или вы всерьез думали, мы поедем на свидание на вашей машине? – все-таки обернулась на меня Малышенко. Взгляд у неё снова был очень недружелюбной.

– На вашей так на вашей.

Я нахмурилась, спеша за ней. Она шла очень быстро, и я не успевала – на каблуках было очень скользко. Да и ветер бил прямо в лицо, превращая мои уложенные волосы в воронье гнездо.

– Такое чувство, что мы идем не на свидание, а на казнь, – фыркнула я, скользя в своих прекрасных полусапожках.

– Интересно, почему это чувство у вас, а не у меня? – спросила Малышенко.

Я промолчала, лишь состроила ей в спину смешную рожицу, такую, будто меня тошнит. Правда, неудачно: Виолетта словно что-то почувствовала и обернулась.

– И что это? – устало спросила она.

– Ой, я мышцы лица разминаю, – ответила я, пытаясь скрыть досаду.

– Боюсь спрашивать… Но для чего?

– А вдруг вы меня поцелуете?

– Сомневаюсь. Так что можете не гримасничать.

Виолетта отвернулась, и я замахнулась на неё, неслышно прошептав слова проклятия. Свалилась мне не голову!

Машина у Виолетты была неплохая – черная БМВ. Не последней серии, конечно, но вполне приличное и ухоженное авто, которое могли позволить себе далеко не все. Неплохая машина, айфон, квартира в новом районе, дизайнерский интерьер – да, Малышенко не бедствует. Впрочем, оно и понятно: она не только преподает в университете, но еще и работает в какой-то крутой компании. Я так и знала, что Васька в сторону бедных женщин даже спотыкаться не станет. Ее семья обеспеченная, и Окладникова, как и я, привыкла жить в достатке.

– Садитесь, – сказалп все тем же повелительным тоном Малышенко, отключив сигнализацию.

Я хотела усесться сзади, как и она вчера, но не стала этого делать. Села впереди, чтобы быть ближе к ней. Пристегнулась и потерла в предвкушении руки. Что ж, погнали на наше первое свидание, моя дорогая добыча.

– Знаете Матвеева? – вдруг спросила Малышенко, заводя машину и включая музыку.

Салон наполнила взрывная рок-композиция, и я даже вздрогнула от этих звуков, но Виолетта тотчас переключил на радио.

– Знаю, – ответила я, расслабленно откидываясь на спинку кресла, в котором включился автоподогрев. – Друг детства. Можно сказать, братишка. Ой, он был какой-то расстроенный. Вы его обидели?

– Матвеева сложно обидеть, – ответила Виолетта с усмешкой. – Умный парень, но недисциплинированный.

– Будьте к нему милосердны, Виолетта Игоревна, – вздохнула я. – Не гнобите, как остальных.

– Я никого не гноблю, как вы выразились, – хмуро сказала Виолетта, – а действую строго в рамках учебного процесса.

– Хорошо, что вам со мной в рамках учебного процесса не надо взаимодействовать, – честно призналась я, все больше оживая в теплом салоне. – А то я бы совсем рехнулась.

– То есть это не предел? – вдруг весело поинтересовалась Малышенко, уверенно разгоняясь и обходя другие машины в потоке движения, пока еще не слишком плотном.

Водила Виолетта довольно аккуратно и при этом очень уверенно, она чем-то напоминала мне отца за рулем. Нет, не тем, что была старше меня, а тем, что рядом с ней в машине было не страшно. Рядом с ней я чувствовала себя в безопасности, словно точно знала, что она не сделает ничего плохого и не допустит аварии, что рядом с ней я не пострадаю.

Я вдруг посмотрела на её четко вычерченный профиль, перевела взгляд на руки, лежавшие на руле в положении «девять-три», и четко поняла одну вещь, которая до этого от меня ускользала, как вода меж пальцев.

Виолетта только кажется такоц строгой занудой, помешанным на своих дисциплинах, и принципиальной преподшой, цель которого – завалить студентов. На самом деле она совсем другая. Хоть она и ведет себя как типичная преподавательница-зануда, в её взгляде и голосе изредка проскальзывает странное веселье. Она явно знает толк в отношениях с женщинами: всего лишь пара прикосновений к моим губам, а я готова была начать плавиться, как шоколадка под солнцем. Виолетта точно занимается каким-то спортом, это видно по её подтянутому и накачанному телу. Слушает тяжелый рок, ведь сначала она включила то, что играло у неё утром. А еще в её доме кроме шикарной библиотеки я видела закрытый спортивный шлем, это плохо стыкуется с тем самым образом, который она показывает в университете.

Малышенко не совсем такая, какой хочет казаться. А может быть, совсем не такая. И мне безумно хочется разгадать её загадку. Узнать настоящую Виолетту. Ту, кто так уверенно ведет машину. Ту, кто поддалась на мою авантюру сходить на свидание. Ведь дело явно не в том, что она боится нарушить слово (ха!), и не в том, что ей неловко за случившееся в её квартире (ха-ха!). Виолетта явно преследует какую-то свою цель. Но какую? Может быть, я её заинтересовала?

Я позволила себе улыбнуться. Как знать! Какая ты, Виолетта? Если Васька разгадала тебя, значит, и я смогу.

Жизнь – странная штука, и все может поменяться за одно мгновение. Прикосновение, взгляд, улыбка, солнечный луч, запутавшийся в волосах, – то, что чаще всего мы не замечаем, может вдруг перевернуть наше представление о человеке. Какая-то незаметная, казалось бы, деталь становится тем самым недостающим кусочком, который помогает сложить картину воедино и увидеть то, что на ней изображено. Какое-то маленькое наблюдение может раскрыть секретов больше, чем многолетнее знакомство. Какой-то крохотный миг длиною в один удар сердца может перевернуть все. И на белом ноябрьском снегу можно будет увидеть лепестки роз. А в темном бархатном небе заметить проблески звезды, которую раньше ты никогда не замечал.

Виолетта сталс той самой звездой, когда мы ехали с ней в её машине. Она и я. Банальная детская месть и желание отыграться за боль сестры привели меня к этому человеку, знакомство с которым изменило мою жизнь.

К любви ведут разные пути. Кто-то идет по прямой широкой дороге, кто-то бредет по узкой тропинке, кто-то изо всех сил карабкается по скалам, боясь сорваться вниз, в пропасть одиночества и печали. Мой путь к любви начался со смешной выходки. Я летела к ней в корзине с фиолетовыми воздушными шарами, но один за другим эти шары начали лопаться. И я должна была упасть в поле и дальше идти пешком, идти до тех пор, пока не отыщу любовь. Но я поняла это уже потом, тогда, когда все случилось.

Я не могла оторвать взгляда от профиля Виолетты и поймала себя на том, что любуюсь им. И не сразу сообразила, что едем мы ровно в противоположную сторону от кафе, в котором я решила провести наше свидание, умело расставив несколько ловушек для моей очаровательной добычи.

– Мы не туда едем, Виолетта Игоревна, – проснулась я. – Кафе, которое…

– Мы едем правильно, – снова перебила меня Виолеттв, который явно не подозревала о моих мыслях. – Я сама выбрала место, в котором состоится наша встреча.

Ой, раз ей нравится быть главной, пусть командует. Так и быть, уступлю ей.

– Свидание, – поправила я Виолетту.

– Вынужденное, – усмехнулась она.

– Какое есть, – развела я руками. – Кстати, вы сегодня хорошо выглядите, Виолетта Игоревна. Бодренько, свежо. Напились молодой студенческой кровушки?

– Если бы, Ведьмина, – ответила Малышенко, не отрывая взгляд от дороги. – Вынужден констатировать, что это они пьют мою, как вы выразились, кровушку. Знаете, как раздражает, когда одна половина группы не сделала лабораторную работу, а вторая половина сделала ее из рук вон плохо? Я должна тратить свое личное время на пересдачу лабораторной. Внеучебное. А знаете почему? Нет, не потому, что я овца, а потому, что я не хочу ставить им низкие баллы.

– Тогда, может быть, вам меньше придираться? – спросила я. – Этот метод очень помогает экономить время. Ставите им высокие баллы, и все довольны. Это просто, правда.

– Ведьмина, если все преподаватели будут придерживаться вашей позиции «не придираться», то качество образования упадет, – ответила Виолетта. – Я понимаю, что вы смотрите на все со своей ученической колокольни и, возможно, вам не хочется слишком напрягаться в учебе, однако у меня иная позиция. Чтобы студенты стали хорошими специалистами, они должны иметь отличную теоретическую базу. А значит, их знания должны отвечать разработанным учебным стандартам. Разработанным, разумеется, не мной. Иначе зачем преподавать, если нет желания дать знания? Ради формальностей? Ради корочек, которые сообщат, что перед вами, уважаемый работодатель, бакалавр или магистр? Ради денег?

– А вы идейная. – Я почти с уважением посмотрела на Малышенко. – Может быть, вам в школу пойти?

– Я там работала, – удивила меня Виолетта. – Когда училась на последнем курсе, совмещала. Вела информатику.

– И как? – поинтересовалась я. – Наверное, все девицы на шею вешались?

– Как вы? – невинным тоном спросила Малышенко.

Вы посмотрите, как охамела!

– Я не вешаюсь! – возмутилась я, а она так нагло ухмыльнулась, что мне захотелось засунуть ей за шиворот тараканов. Возомнил себя божеством!

– А что вы делаете?

– Аккуратно вами интересуюсь.

Виолетта вдруг рассмеялась, коротко, но весело.

– Без комментариев, – буркнула я.

И дальше до того местечка, куда Её Владычество решило меня сводить, мы ехали в молчании. Только лишь радио играло популярные незатейливые песенки, одной из которых я стала подпевать, сама того не замечая. И лишь когда певица исполняла последний куплет, я опомнилась. И замолчала, поняв, что пою в машине Малышенко.

– Что ж вы остановились? – спросила меня Виолетта. – Продолжайте. Я прямо заслушался.

– Радио свое слушайте, а не меня, – ответила я.

– Вы его перекрикивали.

– Ой, все.

– Что, вам опять неловко? – не отставала от меня Малышенко.

Я выразительно на неё посмотрела, но ничего не ответила.

Спустя минут десять мы оказались в деловом районе города, известном большим количеством офисов и банков. И заехали на подземную парковку одного из бизнес-центров. Это были две высокие башни из бетона и витражного стекла, соединенные внушительным атриумом. Ни слова не говоря, Малышенко повела меня к лифтам. А когда один из них открылся, нажала на кнопку последнего этажа.

– Надеюсь, вы везете меня туда не для того, чтобы сбросить вниз, – пошутила я, понимая, куда Виолетта решила меня пригласить.

– Надейтесь, – нелюбезно ответила она.

Стоявший рядом мужчина осуждающе на неё покосился, но Малышенко было все равно.

Как я и думала, мы оказались в одном довольно-таки пафосном местечке – ресторане с панорамным видом на город. Я была здесь однажды вместе с семьей, мы справляли день рождения бабушки. Готовили тут неплохо, и коктейльная карта была хороша, однако блюда явно не стоили тех денег, что драли с клиентов. Интересно, почему Малышенко выбрала именно это заведение? А, наверное, решила, что раз за мой счет, то можно будет пожрать вволю. Нет, я не против – в конце концов, это же я её позвала на свидание. К тому же она вчера рассчиталась за еду из китайской доставки, нужно отдать ей долг. К деньгам у меня было простое отношение: если должна, то отдам. Если должны мне – стребую. А если кто-то нуждается, то помогу, мне не сложно.

Вежливая и улыбчивая девушка-хостес встретила нас и повела к нашему столику мимо белоснежных кожаных диванчиков с кофейными подушками. Интерьер заведения был светлым, воздушным и очень приятным. В таком здорово признаваться в любви или праздновать годовщину, с высоты разглядывая город и встречаясь взглядом с самим небом. Хрустальные люстры, изящные столики, романтическая музыка – это место было создано для парочек. Малышенко как в корень зрит: поняла, что не отвертеться. Впрочем, справедливости ради стоит заметить, что парочек было мало, а вот по-деловому одетых мужчин и женщин, которые пришли сюда поужинать из своих шикарных офисов, достаточно.

Хостес привела нас к нашему месту около самого окна, и я шутки ради заботливо отодвинула для Виолетты легкое удобное кресло.

– Садитесь, пожалуйста, госпожа Малышенко, – сказала я, опустив ресницы.

Хостес с трудом сдержала улыбку, а мужчины, сидевшие за соседним столиком, обернулись. Сцена показалась им весьма забавной.

– Очень смешно, Татьяна, – одарила меня нелестным взглядом Виолетта, но селв. А я устроилась напротив и без задних мыслей достала кошелек, чтобы отдать долг.

– Уберите деньги. Я сама в состоянии заплатить. Хоть мы с вами и не на настоящем свидании, – сказала Виолетта, рассматривая меню.

– Нет, что вы, не переживайте. Вы же привели меня сюда, чтобы дорого покушать за мой счет, – легкомысленно ответила я. – Так что все в порядке.

Честно сказать, я не ожидала того, что Малышенко рассердится. Она резко захлопнул меню и посмотрела на меня с убийственным выражением лица, сжав губы. У неё даже желваки по лицу заходили.

– Думайте, что говорите, – с угрозой в голосе сказала Виолетта.

Обиделась, что ли? Я же пошутила… Может быть, она, как мой папа, терпеть не может, когда кто-то считает её недостаточно обеспеченным? Как говорит мама, это комплекс, связанный с трудным детством. Папина семья жила небогато, и папа работал с шестнадцати лет, чтобы помогать родителям. Поэтому сейчас, когда он достиг успеха, ему важно демонстрировать это окружающим. Нет, не для того, чтобы хвастаться, а для того, чтобы все увидели, как он, мальчишка из бедной семьи, смог сам всего добиться. Именно поэтому – из-за своего детства – папа баловал нас троих, покупая все, что мы хотим. Я ни в чем не знала отказа, как и Ксю с Арчи. «У меня не было, так пусть будет у моих детей», – говорил папа.

«Откуда у тебя, Володя, мог быть айфон последней модели? – спрашивала бабушка, у которой были другие взгляды на воспитание. – Тогда о мобильных телефонах и мечтать не могли. Зачем ты балуешь детей?» – «Потому что могу себе это позволить, мама», – неизменно отвечал он.

Может быть, Виолетта такая же? И я уверилась в своем желании узнать её получше и разгадать все его тайны.

Онв рассердилась, очень рассердилась. Как будто бы я оскорбила его. Но я не хотела этого.

– Извините, я ляпнула не подумав, – сказала я серьезно.

– Думать не ваша сильная сторона, – обжег меня взглядом Виолетта.

– Нет, правда, извините, – покаялась я. – Я всего лишь хотела отдать долг за доставку китайской еды. И, если честно, мне самой хотелось за все заплатить, ведь вас позвала я. Справедливо?

Слова извинения немного успокоили Виолетту. И онс снова взяла себя в руки.

– Татьяна… – Она сложила под подбородком руки, сцепленные в замок. – Как думаете, я пришел сюда потому, что повелась на ваши невероятные уловки? Или потому, что воспылала к вам пламенными чувствами? Нет, я пришла сюда по своей воле. И я сама в силах рассчитаться за себя и за девушку, которую пригласил. Даже если эта девушка – вы.

– Тогда зачем вы пришли? – спросила я.

Мне нравилась эта игра. Она меня или я её?

– Сначала поужинаем, потом поговорим, – решила Малышенко и снова открыла меню.

Верно мама говорит, что голодный женщина – злая женщина. А Виолку и сытую добрую назвать сложно.

– А китайская дос… – снова заикнулась я про деньги, но вновь была прервана.

– Выбирайте, что будете есть, пока я не выбрала за вас.

– Звучит как угроза, – улыбнулась я. – Слушайте, а если я много ем?

– Почему я должна переживать за вашу фигуру?

Я едва не закатила глаза. Я ей про то, что могу объесть её на пару лишних тысяч, а она про фигуру. Но снова говорить про деньги не стала. Вдруг наша девочка опять затаит на меня обидки? С ней нужно поласковее, как с диким зверем, которого пытаешься приручить.

Мне вдруг вспомнилась картина с изображением коня в её спальне, и я хмыкнула. Будем считать, что я объезжаю дикого жеребца.

В итоге я заказала грибное ризотто, кофе и десерт – горячий грушевый пирог. Настоящая женщина Виолка Малышенко решила расправиться со стейком из мраморной говядины, а на первое ей принесли сливочный крем-суп из шпината подозрительного нежно-зеленого цвета. В центре тарелки плавали кедровые орешки.

– Такое чувство, что туда кого-то стошнило, – глянув в тарелку, сказала я и тотчас удостоилась еще одного неприятного взгляда. – Что? – спросила я. – Вы же знаете, что туда никого не тошнило, это все из-за шпината. Максимум туда повар плюнуть мог.

– Татьяна, вы можете есть молча? – сдавленным голосом попросила Виолетта. – У меня слишком развита фантазия.

– Я не люблю молчать, – призналась я и попробовала ризотто. Оно оказалось потрясающим. – М-м-м, вкуснотища, Виолетта Игоревна. Хотите попробовать? – спросила я, взяла чистую ложку и, от души зачерпнув риса, протянула ее Малышенко так, что она почти коснулась её губ. – Ну же, попробуйте!

Виолетта отвелс мою руку в сторону, и по моему запястью вниз, к предплечью, пробежали неожиданные мурашки.

– Мне не показалось? Вы хотите накормить меня с ложечки? – подозрительно спросила Виолетта.

Я кивнула.

– И зачем?

– Теперь я понимаю бабушку… Когда кого-то любишь, всегда хочешь её вкусно накормить.

– Вы так сильно меня любите? – уточнила Виолетьа, ловко орудуя ножом и вилкой.

Я неопределенно пожала плечами:

– Как знать! Но чувства к вам усиливаются изо дня в день.

– Знаете, Татьяна, я вами восхищена. Еще пару дней назад я был уверена, что вы ненормальная и что ничто не заставит меня общаться с вами. А теперь мы вдвоем сидим в ресторане и ужинаем. Не удивлюсь, если через пару месяцев у меня на пальце окажется кольцо. – Виолетта по-доброму усмехнулась. Может, от своего мяса подобрела?

– Раз вы об этом думаете, Виолетта Игоревна, то я могу быть спокойна: я оставила в вашем сердце очень глубокий след.

– Я бы сказала, рану.

Виолетта вдруг подцепила кусочек мяса на свою вилку и протянул мне. У меня от изумления вытянулось лицо.

– Вы чего, Виолетта Игоревна? – спросила я шепотом. – Заболели?

– Ешьте, вкусно, – явно издеваясь, сказала Малышенко. – Ну же. Открывайте ваш очаровательный болтливый ротик.

Ага, щас, открою. А вдруг ты заразная? Непонятно каких баб целуешь. Я-то для неё чистую ложку взяла, а не свою, обслюнявленную!

Однако вслух говорить этого я, разумеется, не стала.

– Я не могу своровать ваш поцелуй, – проворковала я, осторожно убирая её руку от своего лица.

Мои пальцы коснулись руки Виолетты, и я невольно задержала взгляд на её широком запястье с выступающей косточкой, которая выглянула из-под манжеты рубашки. Красивые женские руки были моей слабостью. А у Малышенко руки определенно были привлекательными.

– Какой еще поцелуй? – Виолетта вырвала руку из моих пальцев.

– Не напрямую, – пояснила я. – Вы знаете, что такое косвенный поцелуй? Это когда вы попили из кружечки, а потом из нее попила я. То есть один человек касается губами того места, которого касался губами другой. Это и есть косвенный поцелуй.

– Кансэцу кису, – вдруг выдала Виолетта, и мои брови поползли вверх.

Я знала про эти самые косвенные поцелуи из аниме и манги, да и Женька часто шутила по этому поводу. А Малышенко-то откуда это известно?

– Вы что, знаете про это? – потрясенно спросила я.

Она прищурилась:

– Я старше вас на восемь лет, Татьяна, а не на целую вечность.

– Вы что, смотрели аниме, да?

– А что, нельзя? – полюбопытствовала Виолетта. Ей явно было смешно.

– Просто вы преподавательница в университете, и то, что вы знаете это, никак не укладывается в моей голове, – призналась я и сама вдруг подумала, что подобное представление о преподах весьма однобокое.

– А еще я человек, – ответила Виолетта, – и даже когда-то была подростком.

– То есть вы увлекались аниме-культурой? – удивилась я.

Мне очень хотелось узнать о том, какой она была.

– Не могу сказать, что именно увлекалась. Но, как и все, кое-что смотрела.

– И какое аниме ваше любимое? – полюбопытствовала я. – Что там было популярным в доисторическую эпоху?

– «Крутой учитель Онидзука», – сказала вдруг Малышенко. – Впервые увидела в детстве по MTV. Потом уже в более взрослом возрасте пересмотрела.

– И поэтому решили стать преподом? – Мне было безумно интересно: это аниме когда-то давно смотрела и я.

– Нет, конечно.

– А хентай вы смотрели? – У меня загорелись глаза.

– А должна была? – вопросом на вопрос ответил Олег.

Однако я не успела ему ничего сказать: услышала вдруг голоса за спиной, которые становились все громче и громче. Я оглянулась и увидела нескольких новых гостей, среди которых был и мой отец. Он о чем-то эмоционально рассказывал, а потому не замечал меня. Но если бы он повернул голову вправо, то точно заметил бы.

Встречаться с папочкой я не хотела. Увидит меня с Малышенко – и пиши пропало! Усядется за наш столик и начнет расспросы, да с таким пристрастием, что Малышенко просто сбежит, я-то своего папу хорошо знаю! И полетит наше свидание ко всем чертям.

Я не нашла ничего более умного, как в одно мгновение оказаться под столом: надеялась, что длинная белоснежная скатерть скроет меня от чужих взглядов. Вышло это так ловко и быстро, что я и сама не поняла, как очутилась на полу, да еще и возле ног Малышенко, который тотчас заглянул под стол с крайне потрясенным видом.

– Татьяна, почему, как только разговор зашел о хентае, вы оказались под столом? – спросила Виолетта, глядя мне в глаза.

– Тише, пожалуйста, – едва слышно попросила я. – Там мой папа!

– Папа? – словно назло, громко спросила Малышенко. – Какой еще папа? Вы вообще в своем уме?

Вот тупой, а! Я тотчас прижала указательный палец к губам.

– Мой папа, – зашептала я. – Вы не могли бы сделать вид, что меня не существует?

– Я не могу игнорировать ваше существование у себя под ногами, – заметила Виолетта.

– Иначе у меня будут проблемы. И у вас тоже, – предупредила я её. – Мой папа ненавидит моих парней и девушек.

– Я не ваша девушка, – заметила Виолетта, но скатерть опустила и сел нормально, а я подползла ближе к её ногам, радуясь, что сегодня надела не очередное соблазнительное платье, а джинсы и нарядную блузку.

Путей для отступления у меня не было: папа и его коллеги расположились неподалеку от нас, и вылезти перед ними из-под стола, за которым сидела женщина, я не могла, потому что папа наверняка заметил бы это и сделал бы абсолютно неправильные выводы.

– Татьяна, – услышала я негромкий голос Виолетты. – У меня есть друг-психиатр. Могу устроить вам встречу. И я абсолютно серьезно.

– Виолетта, поверьте, мне это абсолютно не нужно, – сидя на коленях и чувствуя себя то ли дурочкой, то ли собакой, ответила я. Вот же невезение! Это все Малышенко виноват и её убогая карма! – Просто не хочу попадаться на глаза отцу. Он все неправильно поймет.

– Если вы попадетесь ему на глаза сейчас, то он точно поймет все неправильно, – хмыкнула Виолетта. – Но знаете, у меня такое чувство, что виноватым окажусь я, а не его драгоценная доченька.

– Еще бы! – фыркнула я.

– Как выглядит ваш отец? – спросила Малышенко.

– В темно-синем костюме, высокий, темноволосый, сидит ближе всех к окну, – ответила я.

– Выглядит весьма внушительно. Наверное, у вашего отца хорошо поставлен удар, – задумчиво сказала Виолетта.

– Еще как хорошо! Вмажет – мало не покажется. Поэтому не выдавайте меня, и мы оба не пострадаем. Пожалуйста, – добавила я.

– И что нам делать? – с легким раздражением в голосе спросила Виолетта. – Вы будете сидеть здесь до тех пор, пока ваш отец не уйдет?

– А что еще? – вздохнула я, всеми фибрами души скучая по своему грибному ризотто.

– Замечательно. Просто великолепно. Лучшее завершение дня.

– А дайте мне мое ризотто, – попросила я.

– Будете есть под столом? – подозрительно веселым голосом спросила Виолетта.

– А что мне остается делать? Голод не тетка, знаете ли. Любить – так короля, позориться – так по полной программе… Ну же, или я вашу ногу грызть начну. – И я схватила её за лодыжку. Знаю-знаю, детский поступок, но я не смогла справиться с искушением.

– А вот если бы так сделал я, – раздался вкрадчивый голос Виолетты, – вы бы расценили это как сексуальное домогательство.

– Слушайте, а вы правы. Чтобы у нас было равноправие, обязательно потрогайте сегодня мою ногу.

– Проживу без этого.

Скатерть задралась и под столом появилась рука Виолетты, держащая мою тарелку. Я тотчас схватила ее, но не успела даже прожевать рис, как к нам подошла официантка. Я видела ее ноги в удобных кедах.

– Извините, что-то не так? – спросила официантка. – Ваша спутница что-то потеряла под столом? Может быть, я могу помочь?

– Нет, не стоит. Она просто там сидит, – любезно ответила Виолетта.

– Сидит? – непонимающе повторила официантка и заглянула ко мне под стол. Перестав жевать, я мило ей улыбнулась, проклиная Малышенко. Дернуло же её приехать именно сюда!

– И ест, – деревянным голосом сказала официантка, ошарашенно глядя на мое ризотто. – Но у нас так не принято… Извините, вы не могли бы вылезти?

Я отчаянно замотала головой.

– Это моя сестра. Она у меня особенная, – сказал в это время Виолетта.

– Особенная? – переспросила официантка.

– Да, страдает одним редким психическим заболеванием, – выдала Малышенко. – Иногда делает совершенно асоциальные вещи, но, к сожалению, это в ее природе, и от этого никак не избавиться. Впрочем, она не опасна и никогда не беспокоит других. Прошу проявить понимание. Больной человек все-таки. Пусть доест свое ризотто под столом. Если не сделает это, начнет истерить. Ведь она никому не мешает, верно?

– Верно, – вздохнула официантка.

– Вот и отлично. Поест и вылезет. Договорились?

– Договорились, – неуверенно ответила официантка и быстрым шагом ушла.

– Выставили меня ненормальной? – прошипела я и в сердцах ударила Виолетту по лодыжке. Она стоически выдержала это, даже ножкой не дернула.

– А вы хотели, чтобы вас выставили отсюда? – поинтересовалась она.

– Я хотела… – начала было возмущаться я, но Виолетта снова не дал мне этого сделать. Просто талант заставлять меня замолчать.

– Молчите, – тихо сказала она. – К нам идет ваш отец.

И мое сердце упало в пятки. Только не это!

Если мой папа увидел меня под столом у какой-то незнакомой взрослой женщины, боюсь, нам обоим не поздоровится. Ни мне, ни женщина, то есть Виолетте Игоревне.

Несколько секунд ожидания стали для меня вечностью. Наверное, нужно было вылезти, похлопать глазками, сказать невинным голосом: «Ой, пап, привет, какая неожиданность, а я под стол свою еду уронила, вот нашла и вылезаю» – и помахать у него перед носом тарелкой с ризотто. Представляю, какое у папы будет выражение лица…

Однако стоило мне попытаться вылезти, как мне на волосы властно легла ладонь Малышенко. В первое мгновение я подумала, что она решила использовать мою голову вместо державы, но потом сообразила: таким образом Виолетта дала мне понять, что мне не следует покидать свое подстольное убежище. И я затаилась.

Когда к нашему столу приблизилась знакомая пара черных ботинок, я внутренне подобралась и поплотнее прижалась к ноге Малышенко, чувствуя себя какой-то испуганной псиной, которая льнет к хозяину в поисках защиты. Хорошо, что она хотя бы руку с моей головы убрал.

В какой-то момент мое сердце пропустило удар: мне показалось, что сейчас под стол заглянет папочка. Нет, не то чтобы я его боялась. Я просто не хотела его разочаровывать. Я слишком сильно люблю своих родителей.

Однако ничего из того, о чем я думала, не случилось. Рядом с ботинками папы появилась еще одна пара ботинок, на этот раз темно-коричневых. И раздался незнакомый мужской голос:

– Вечер добрый, Олег.

– Здравствуйте, Виктор, – ответила Малышенко совершенно спокойным голосом и встала. Видимо, для того, чтобы поздороваться с подошедшими мужчинами. – Не ожидал вас встретить.

– Честно говоря, я тоже, но увидела и решила, что надо поздороваться. Кстати, это мой хороший товарищ и партнер по бизнесу, Владимир Алексеевич Ведьмин. Его компания занимается комплексными поставками стройматериалов. А это Виолетта Игоревна Малышенко, представительница ИТ-компании «Научно-технический центр „Софтвит“».

Малышенко, кажется, пожала руку моему отцу. Замечательно. Мы даже ни разу не целовались, а она уже знакомится с моим папой.

– Рад знакомству, – сказала Малышенко.

– Взаимно, – ответил папа, не подозревая, что я сижу под столом совсем рядом. Мне почему-то стало ужасно смешно, и я зажала рот ладонью.

– Владимир Алексеевич – ваш, так сказать, будущий клиент, – продолжал папин приятель. – Буквально на днях по моему совету обратился к вам по поводу разработки и внедрения новой интегрированной системы управления предприятием.

– Не то чтобы я обычно этим занимался, но надеюсь, сотрудничество получится эффективным для обеих сторон, – весьма сдержанно ответила Малышенко.

– Виолетта вся в науке. – Cудя по звуку, Малышенко похлопали по плечу. – Преподает в университете и постоянно отхватывает гранты.

Хорошо, что ничего другого не отхватывает. Например, от злых студентов, а ведь могла бы.

– Но при этом без её участия «Софтвита» просто не было бы, – продолжала нахваливать Малышенко её знакомый. – Володя, компания молодая совсем по нынешним меркам, а уже в рейтинги общероссийские входит, – обратился Виктор к моему отцу, да еще таким тоном, будто бы говорил о собственных сыновьях.

Без приглашения папа и Виктор сели за стол. Видимо, решили, что Малышенко заплачет от счастья. Печально глядя на их ноги, я снова поплотнее прижалась к Олегу, чтобы, не дай бог, меня никто не задел. Если меня обнаружат прямо сейчас, большого скандала не избежать.

Папа и Виолетта перекинулись несколькими фразами, а потом их общий знакомый продолжил нахваливать «Софтвит» в общем и Малышенко в частности, между делом заметив, какая она «прекрасная специалистка, хороший человек и замечательная партия для хорошей девушки». Малышенко на это никак не отреагировала – прямо сейчас одна такая хорошая девушка сидела у её ног.

– У молодых людей большое будущее. Помяните мое слово, лет через десять станут одними из первых в российской ИТ-сфере, – торжественно подытожил Виктор после пятиминутной тирады.

Я неслышно вздохнула и прижалась щекой к колену Виолетты, надеясь, что раз ресторан дорогой, то и полы тут моют хорошо. Малышенко, кажется, вздрогнул, но ничего не сделала.

Виктор замолчал только тогда, когда к столу приблизилась все та же самая официантка. Принесла же ее нелегкая!

– Это вашей спутнице комплимент от шеф-повара, – сказала она, ставя что-то на столик. – Мы заботимся о каждом своем госте. Надеемся, что ей понравится, и она сможет расслабиться.

– Вы не одна? – удивленно спросил папа.

– Не одна, – тихо ответила Малышенко.

– А с кем? – удивился её знакомый. – С дамой сердца? Виолетта, где же она? Что ж не знакомишь?

Малышенко ничего не успела сказать. Потому что официантка самым заботливым в мире голосом продолжила:

– Вот, возьмите, пожалуйста, еще и плед, чтобы ей было удобно под столом. Там может дуть.

– Под столом сидит человек? – удивленно переспросил отец.

Да, папочка, и это я, твоя дочь…

То ли папа, то ли его приятель захотели заглянуть под стол: белоснежная скатерть дернулась и поползла вверх, как в фильме ужасов. Однако Малышенко остановила их. В прямом смысле. Быстро встала и заставил их убрать руки.

– Не стоит. Там моя сестра, – невозмутимо сказала она. – Она страдает особой формой психического заболевания. Иногда прячется от людей. Не стоит ее тревожить, чтобы не было приступа.

– Когда я в последний раз видел твоих сестер, с ними все было хорошо, – удивленно сказал её знакомый.

– Это третья, – все тем же спокойным голосом сказала Виолетта и вернулась на свое место.

– Прости, что потревожили, Виолетта, – спешно сказал Виктор. – Думали, ты одна. Что ж, мы тогда вернемся к коллегам.

– Не будем мешать, – подхватил папа. – Побудьте с сестрой.

Они попрощались с Малышенко и ушли. И только тогда я расслабилась.

– Выдохните, Ведьмина, – тихо сказала мне Виолетта и сунула под стол плед. – И отцепитесь от моей ноги.

– Не могу, она удобная, – ответила я. – Знаете, как тут некомфортно сидеть? У меня уже спина затекла. А если снова переживаете о равноправии, потом можете посидеть и у меня в ногах. Я даже разрешу вам положить голову на мои коленки и буду гладить вас по волосам или массаж сделаю. Хотите массаж? Я очень круто делаю расслабляющий.

– Я говорил, что поражаюсь вам? – весело поинтересовалась Виолетта. Обычно такое веселье приходит следом за пониманием своей обреченности. – Татьяна, вы оказались в такой странной ситуации и не теряете чувства юмора. Пусть оно у вас весьма паршивое.

– Вы то ли похвалили меня, то ли оскорбили. Я теряюсь, – ответила я, поудобнее устраиваясь на пледе. – Кстати, что там официантка принесла? Что-то вкусненькое? Если да, то отдайте мне! Нет, сначала я ризотто доем…

– Ваш оптимизм похож на помешательство, – заметила Виолетта. – В жизни не встречала ничего подобного.

– И не встретите, – жизнерадостно ответила я. – Я такая одна на свете.

– Не сомневаюсь. Никогда не влипала в столь глупые ситуации.

– Может быть, у нас космическая связь? – поинтересовалась я.

Виолетта хмыкнула:

– Извините, какая связь?

– Космическая. Может быть, пока мы не решим быть вместе, судьба будет сталкивать нас и сталкивать… – проговорила я мечтательно.

– Странно, что свои действия и глупость вы списываете на какую-то судьбу, – заметила Виолетта и нагнулась ко мне, чтобы протянуть изящную вазочку с десертом из взбитых сливок, малины и орехов.

– Подождите, я еще ризотто ем, – по-королевски махнула я.

– Чувствую себя вашой слугой. Ешьте быстрее, – велела Малышенко.

– Ну извините, у меня рот шириной не с ведро, – жуя, сказала я.

– Что странно, ведь вы так много болтаете.

Виолетта откровенно издевалас , и я снова стукнула еёпо лодыжке. В конце концов, с её ногами я почти сроднилась.

Десерт мне попробовать не довелось. Только я потянулась к ней, как Малышенко вдруг сказалв:

– На выход.

– Что? – не поняла я.

– Ваш отец ушел. Судя по всему, в туалет. И у вас есть уникальная возможность уйти прямо сейчас. Покидайте свое подстольное королевство и идите в гардероб. Получите верхнюю одежду и ждите меня. Я оплачу счет. Приду и заберу вас. Все ясно?

– Все, – бодро ответила я и вылезла наконец на свет божий, сжимая в руках свой десерт.

Люди за соседними столами разом оглянулись нас. Кто-то удивленно рассматривал меня, кто-то весело стал переговариваться. Но мне было все равно. Главное, папы в зале не было, а его коллеги сидели довольно далеко и были поглощены каким-то бурным обсуждением.

– Виолетта, в следующий раз я буду хорошо себя вести, не заставляй меня есть под столом, пожалуйста! Там неудобно кушать! – плачущим голосом сказала я, с сожалением расставшись с вазочкой, от которой упоительно пахло малиной, и помчалась в сторону выхода.

На этот раз удача была на моей стороне. Я без проблем получила свой замечательный пуховик, позволив гардеробщику накинуть его мне на плечи. Малышенко появилась спустя минут пять, одарила меня гневным взглядом и первым направилась к лифтам.

– Злитесь? – потыкала я её в твердое плечо.

– Глупо злиться на больных людей, – было мне ответом.

– Точно злитесь. Да ладно вам. Это же очередная шутка. Улыбнитесь мне. Ну же! Вы знаете, какая вы хорошенькая, когда улыбаетесь? – спросила я и схватила Виолетту под руку.

Пусть привыкает к тактильным ощущениям. Конечно, она тут же от меня отцепилась, но и тигры не сразу поддаются дрессировке. Интересно, а коней дрессировать можно?

Об этом подумать я не успела. Створки распахнулась, и мы вошли в лифт вместе с компанией каких-то женщин в возрасте, которые, судя по всему, тоже работали в бизнес-центре. Лифт хотел уже было тронуться вниз, но вместо него едва не тронулась я, потому что в самый последний момент к нам успел забежать еще один человек – мой драгоценный папочка. Малышенко хоть и был зла, но среагировала мгновенно: отпихнул меня за свою спину, в самый угол лифта, и закрыл собой. Я сжалась и уткнулась лбом куда-то в район её лопаток. Сейчас точно будет скандал! Ну точно!

– Уже уходите? – разумеется тотчас заметив Виолетту, спросил папа.

– Да, пора ехать домой, – ответила Малышенко.

– А ваша сестра?… – с подозрением поинтересовался папа, явно заметив, что за спиной Малышенко кто-то стоит, и я молилась, чтобы он не понял кто.

– Прячется от людей. Как обычно. Не обращайте внимания, – беспечно ответила Виолетта. – Вы тоже уже уезжаете?

– Нет, я забыл в машине телефон, – сказал папа. – Надо взять, а то жена волноваться будет. Она всегда переживает, когда я трубку не беру.

Я мысленно хмыкнула. На самом деле в нашей семье все было наоборот. Мама, человек занятой, творческий и погруженный в свои мысли, часто бросала телефон где попало и не слышала звонка или отключала звук и не отвечала. Папа же начинал злиться, если не мог до нее дозвониться. Когда это продолжалось долго, его злость сменялась беспокойством и папа начинал искать маму. Мог даже приехать к ней в театр посреди рабочего дня. Бабушка говорила, что во всем виновато его желание все и всех контролировать, а папа неизменно отвечал, что желание контролировать всех в нашей семье есть только у бабушки.

– Вы еще не женаты? – как бы между делом поинтересовался папа у Виолетты, не подозревая, что я стою за её широкой спиной. И не просто стою, а глажу по лопаткам.

– К счастью, нет, – ответила та и дернула плечом.

Я на мгновение убрала руку, а после снова начала рисовать линии на её пиджаке, ничуть не стесняясь.

– Наслаждаетесь холостяцкой жизнью? Правильно. Живите для себя, пока молоды, – сказал папа. – Однажды все равно отыщется та, которая сделает вас своей женой. Невеста-то вы наверняка завидная. Потом начнется вся эта бытовая рутина, дети, семейные заботы…

– У вас есть дети? – зачем-то решила спросить Малышенко.

– Есть. Две очаровательные дочки и сынишка, – с гордостью в голосе ответил папа.

– Наверное, похожи на вас?

Я почувствовала в голосе Виолетты издевку, видимо обращенную ко мне, а потому ткнула ей кулаком в бок.

– Пацан – да, а девчонки пошли в мать. Она очень красивая женщина, – с гордостью ответил папа. – А вот характером на меня похожа только средняя, Танечка.

Тут лифт раскрыл свои створки, и женщины вместе с папой вышли. А вот Малышенко, напротив, не сделала ни шага.

– Вы не выходите? – удивленно спросил папа.

– Нет, вспомнил, что хотела заехать в офис к знакомой. До свидания, – ответила Виолетта.

В лифт набились люди, и мы снова помчался вверх.

– Ну что, Танечка, получается, я спас вас в очередной раз? – обернулась ко мне Виолетта.

Её лицо было серьезным, а в темных глазах горели огни веселья.

– Получается, что так, – призналась я, почему-то глядя на её губы.

– И как? Вам неловко?

– Пока что нормально. Но буду держать вас в курсе, – ответила я, не отводя глаз от его лица.

Виолетта пощелкала пальцами прямо у меня перед носом.

– У вас взгляд затуманился, Ведьмина. Вы в порядке? Отомрите, папа ни о чем не догадается.

Я лишь пожала плечами.

Кажется, Малышенко готова была прочитать мне целую лекцию по поводу того, что сегодня случилось, но абсолютно не вовремя зазвонил её телефон. По телефону она разговаривал до тех пор, пока мы не вышли из лифта, прокатившись еще раз наверх и снова опустившись вниз. Малышенко внимательно слушала собеседника и лишь изредка говорил односложными предложениями. В конце она сказала: «Хорошо, сейчас буду», а когда мы оказались в холле, сухо сказала:

– Татьяна, вызову вам такси до университета, чтобы вы смогли взять свою машину. Мне нужно срочно уехать.

– Что-то случилось? – спросила я, а Виолетта лишь кивнула в ответ, вызывая через приложение машину.

– Что-то плохое? – допытывалась я.

– Терпимое, – ответила она. – Жаль, у нас с вами так и не получилось нормально поговорить. Хотя, наверное, вы и слово «нормально» несовместимы.

– Поговорим завтра, – сказала я тотчас. – Устроим еще одно свидание.

– Еще одного я не переживу, извините, – усмехнулась Виолетта.

– Но тогда как я узнаю, что вы мне хотели сказать? – возмутилась я.

Мне было безумно любопытно – это раз. И я хотела продолжения банкета – это два

– Придете ко мне на кафедру и узнаете, – решила она.

– Нет уж, – воспротивилась я. – К вам на кафедру я не пойду. А вдруг ваши коллеги что-нибудь не то подумают? Ведь ваши студенты и так считают, что я ваша девушка, – добавила я ехидно. – Вот слухов-то будет! Слушайте, Виолетта Игоревна, а давайте я к вам домой приду?

– Ну уж нет, – на этот раз воспротивилась Малышенко. – Встретимся на нейтральной территории. Кафе напротив университета, в семь тридцать, до этого времени у меня пары.

– Согласна! – моментально отреагировала я.

– Зачем я вообще с вами связываюсь? – сама у себя задумчиво спросила Малышенко. – Впрочем, ничего страшного, думаю, это будет наша последняя встреча, во время которой вы кое-что уясните. Так, через пять минут к главному выходу подъедет черная «тойота». – Она несколько раз, словно маленькой девочке, повторил мне номер машины и, скупо попрощавшись, ушел.

Я плюхнулась на кожаный диван в холле. Как не повезло: то папа, то странный звонок. А может быть, наоборот, это везение? Ведь я встречусь с Виолеттой еще раз, и кто знает, что может произойти?

Может быть, мне удастся похитить её ледяное сердечко. Ну или поцелуй хотя бы. И вообще, чем чаще мы видимся, тем больше она ко мне привыкает. Унывать я не собиралась.

Встав, я направилась к выходу и уже через пару минут мчалась в такси к университету, почему-то все время представляя себе Виолетту – её улыбку, глаза, руки. Аромат одеколона с нотками черной смородины. Малышенко будто бы стала моим личным наваждением, и мне это не слишком нравилось.

Интересно, какой она была с Василиной? Нежная, надежная и при этом сильная? Такой же волнующим, как тогда, в её квартире, когда она вдруг оказалась за моей спиной? Или холодной, как обычно со мной? Васька разгадала её тайну?

Я вздохнула, подумав о том, какой красивый у неё профиль, и вздрогнула, когда зазвонил мой телефон. На экране появилась надпись: «В, Малышенко». Надо же, звонит мне!

Выждав, как порядочная девушка, пять гудков, я все же ответила на звонок.

– Да, – грудным голосом сказала я, надеясь, что Виолетте она покажется впечатляющим.

– Вы сели в такси? Все в порядке? – спросила она.

– Да, все хорошо, – ответила я. – А вы…

Она даже не дослушала меня, бросила: «Хорошо» – и отключилась. Я злобно посмотрела на телефон. Нормально, нет?!

До университета я добралась без приключений. Всю дорогу переписывалась с Женькой и жаловалась ей на Малышенко и свою несчастную судьбу: романтический вечер не удался от слова «совсем», и даже десерт мне не достался. Затем я пересела в «малышку» и погнала домой, снова громко включив музыку и подпевая Адель. А потом долго отмокала в ванной, кинув в горячую воду пенящуюся бомбочку с цитрусовым ароматом и капнув в нее несколько капель грейпфрута. Эта нехитрая процедура помогала расслабиться, и я, почти с головой уйдя под воду, обдумывала новый коварный план. Отпускать добычу я не собиралась.

«Спокойной ночи, Виолетта Игоревна», – написала я перед сном и, не выдержав, прислала ей селфи: я и нежно-лавандовый плюшевый мишка. На мне при этом была довольно откровенная ночная сорочка, которую я искала добрых полчаса, а потом еще минут десять вертелась перед зеркалом, думая, как эффектнее будет спустить с плеча тоненькую бретельку. Нужно ведь пользоваться тем, что она убрала меня из черного списка.

Ответила Виолетта не сразу, а глубокой ночью, когда я уже сладко спала. Мне снилось, что я, счастливая и босая, иду по песчаному пляжу, рядом вздыхает море, а меня за руку держит кто-то особенная и любимая. Я счастлива и смеюсь, танцую на теплом песке и прижимаюсь щекой к чьей- то груди, а меня ласково обнимают за талию.

Сообщение Виолетты вырвало меня из этого упоительного сна. «Добрых снов, чудовище», – написала она мне. Спросонья не поняв, кто посмела разбудить меня, я набрала ответ, а после снова провалилась в сон.

«Пошла к черту, овца», – было написано в моем сообщении, но это я увидела уже утром, когда собиралась на учебу.

Хочу ещё главу написать но время уже 4 часа утра, а мне очень хочеться спать. Так что как проснусь заебашу ещё глав. Мой тгк где буду писать про выходы глав: kirllix1. Пожалуйста не забывайте ставить звёздочки и писать комментарий