Столкнувшийся

Саммер

Так ли чувствуют себя нормальные люди? Потому что быть свободным от стресса – это спокойно и страшно одновременно. В настоящий момент все идет по плану, а в моем желудке образовалась пустая дыра в форме стресса. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, как будто я забываю о пятидесятистраничном эссе, которое должна была сдать завтра.
Я собираю свою сумку, когда вижу сверкающее платье Амары и туфли на каблуках.
— Ты готова? — спрашивает она.
— Готова? — мой мозг работает в ускоренном режиме. — К чему?
Она простонала.
— Только не говори мне, что ты забыла про наши планы из-за учебы. Если только ты не стремишься к образу горячей репититорши, в таком случае мне это очень нравится.
Я вспоминаю, что Амара и Кэсси уговорили меня пойти сегодня на концерт.
— Черт, я забыла о концерте.
— Я буду драться с тобой, если придется. Ты не пойдешь сегодня в библиотеку, — у меня такое чувство, что это не пустая угроза.
— Я собиралась пойти к Эйдену, но я могу отменить встречу.
Она оживляется с ухмылкой, которая не должна быть такой озорной после того, что я ей сказала.
— Круто, тогда повеселитесь.
Я делаю паузу на середине сообщения.
— Ты не злишься?
Она хихикает.
— Это же Эйден, мать его, Кроуфорд. С чего бы мне злиться? Знаешь, кто бы разозлился? Например, другая половина студенток.
Она права, но, если бы они знали, что наше совместное время будет потрачено на заполнение самооценки и анализ данных, они бы поменяли свое мнение.
— О чем ты говоришь?
— О сообщениях. Частых встречах. Отсутствии общения с другими парнями. Ты слишком увлечена им, — в ее голосе звучат дразнящие нотки, как будто мы в шестом классе и я только что призналась, что влюбилась.
— Для такого умного человека ты совершенно неправильно оценила ситуацию.
Она поднимает бровь.
— Ты хочешь сказать, что даже не целовала его?
— Нет, не целовала.
Она озабоченно наморщила лоб.
— Ты нормально себя чувствуешь? Плохо соображаешь? Со зрением проблемы?
— Он – тема моей работы. Вот и все, — я никогда не думала о том, чтобы поцеловать его. Ладно, «никогда» – это еще мягко сказано, потому что его губы были совсем рядом, когда он прижимал меня к стене душевой кабины в раздевалке, и они были розовыми и пухлыми, и... неважно.
— Мм, так вот почему ты изучаешь его всю ночь напролет? — она подчеркивает свои слова, проводя руками по своему телу.
— Я не собираюсь обсуждать это с тобой. Повеселитесь на концерте.
— Обязательно. А ты развлекайся учебой, — ее усмешка преследует меня за дверью, как назойливая муха. По дороге к дому Эйдена я стараюсь не обращать внимания на ее слова, что оказывается совсем несложно, когда Эйден впускает меня в дом, а Киан и Дилан спорят на кухне.
— Это был две тысячи семнадцатый год, тупица.
— Ты шутишь? В семнадцатом выиграл Детройт. Эти выиграли в шестнадцатом, спроси любого, — Киан поворачивается к Эйдену. — Кэп, кто выиграл Зимнюю классику15 в две тысячи шестнадцатом году?
— Монреаль, — пробормотала я, снимая пальто. Три пары глаз устремляются на меня, прежде чем я осознаю свою ошибку. Черт. — Кажется?
После неловко долгой минуты Киан поднимает глаза от своего телефона.
— Нет, ты права, Санни.
С каждой минутой свет становится все ярче. Это был год, когда мой отец играл в Зимней классике, а четырнадцатилетняя я стояла с мамой, чтобы поддержать его. Глаза у Эйдена расчетливые, как будто он пытается разгадать загадку.
Вместо того чтобы что-то сказать, он берет мое пальто и вешает его на вешалку.
— Мы будем наверху.
Я поднимаюсь по ступенькам, и когда дохожу до двери, замираю. Делая шаг назад, я натыкаюсь на Эйдена. Он перевел взгляд с меня на дверь.
— А что, если на этот раз тебя ждет девушка, покрытая сушами?
Он закатывает глаза.
— Ты – грубиянка, ты знаешь об этом?
Я ухмыляюсь его невеселому выражению лица.
— Это обоснованное беспокойство.
Он открывает дверь и заталкивает меня внутрь, положив руку мне на спину.
— К сожалению, я не любитель суши на женщинах.
— Только взбитые сливки и клубника?
— Ты хочешь удивить меня? Я бы не отказался от кленового сиропа.
Я усмехаюсь.
— В твоих мечтах.
— Уже было, — пробормотал он.
Толкнув его в грудь, я сажусь за его стол. Порывшись в сумке, я простонала.
— Я забыла свой ноутбук, — если бы Амара не раздражала меня до этого, я бы не забыла положить его.
— Возьми мой, — Эйден открывает его и вводит пароль.
Я смотрю на него так, будто он предлагает мне дохлую крысу.
— И увидеть твою историю просмотров порно? Ни за что.
— Ты думаешь, у меня просто так открыты вкладки с порно? — когда я молча смотрю в ответ, он качает головой. — Просто возьми его, Саммер.
Я делаю побежденный вид, но на самом деле он избавил меня от целой кучи проблем.
Учиться с Эйденом было бы здорово, если бы не его огромное тело, отвлекающее внимание. Он без футболки и выглядит как какая-то супермодель. Лежит на кровати и делает пометки в книге, зажав ручку между зубами. Теперь у меня нет возможности избавиться от этой пытки, когда он предложил прочитать мои последние записи в работе. Он постоянно доказывает, что хоккейные стереотипы ошибочны, с каждой новой крупицей информации, которую он раскрывает. Я прочитала заданное ему эссе об одном из фильмов, посвященных литературе, и поняла, что мне нужно, чтобы он отредактировал мою работу.
— Ты выглядишь так, будто закончила еще десять минут назад, — Эйден оставляет закладку на странице и кладет книгу на тумбочку. — Готова, чтобы я прочитал ее?
Я разочарованно провела рукой по волосам.
— Я не могу сосредоточиться. Можно я пришлю ее тебе попозже?
— Я не против.
Когда я выключаю его ноутбук, мой взгляд останавливается на его приложении для прослушивания музыки.
— У тебя есть плейлист для секса?
Он выглядит невозмутимым.
— Конечно. Некоторые девушки слишком тихие.
— Девушки? Ты хоть знаешь, как это смущает, когда парень не издает ни звука?
Он пожимает плечами.
— Не знаю. Лично я вполне себе громкий.
Мои щеки пылают. Если честно, мужчина, который не боится стонать? Горяч. Я прокручиваю его музыку, чтобы отвлечься от своих мыслей.
— У тебя на удивление хороший вкус, если не считать кантри.
Он обиженно делает шаг назад.
— Ты не можешь ненавидеть кантри. Мне придется обратить тебя в свою веру с помощью своего плейлиста.
Я закрываю его ноутбук и поворачиваюсь в кресле лицом к нему.
— Не трать свое время. Я не буду его слушать.
— Меньше предубеждений, солнышко.
Я сверкаю глазами.
Он бросает на меня извиняющийся взгляд.
— Ладно, может, ты позволишь составить для тебя плейлист? Ты даже не поймешь, что это кантри.
— Невозможно, но ты можешь попробовать.
Он выглядит победителем, глядя на время на своем телефоне.
— Что теперь будем делать?
— Я возвращаюсь домой.
— Нет, не возвращаешься.
Я поднимаю бровь.
— Что ты собираешься делать, запереть меня здесь?
Он в задумчивости поднимает подбородок.
— Если до этого дойдет, то может быть.
— Твой психоз дает о себе знать.
— Твоя занудность дает о себе знать.
У меня отпадает челюсть.
— Я не зануда! — последний раз меня называла занудой моя младшая сестра, потому что я отказалась отвезти ее на вечеринку к подруге. Ей было тринадцать, черт возьми.
Эйден делает странный выдох, что-то среднее между смешком и недоверием.
— Что это было?
Зеленые глаза остаются невинными.
— Что?
— Ты выдохнул через нос.
— Это называется «дышать».
— Не умничай. Рассказывай, что ты так явно пытаешься скрыть.
Он облизнул губы в раздумье, прежде чем выпустить еще один вздох.
— Когда ты в последний раз расслаблялась? — видя мое замешательство, он поясняет. — По-настоящему, без обязательств, расслаблялась.
Что это за вопрос? Мы уже не дети. Я же не могу рассказать ему, когда я в последний раз играла в прятки. Разве что он ожидал, что я скажу о вечеринке женского общества, на которой я не была с тех пор, как Амара заставила меня пойти на вечеринку в тогах. А это было невесело.
— Нужно еще пояснение? — он подталкивает меня локтем.
Я говорю сквозь стиснутые зубы.
— Нет. Я просто думаю.
— Я весь в нетерпении, — он подчеркивает это, придвигаясь к краю матраса.
Я знаю, как расслабляться. Просто давно не делала этого, хоть и не по своей вине. Когда на меня наваливается учеба, я начинаю пренебрегать этой частью своей жизни и некоторыми другими, например, психическим здоровьем. Не самая лучшая практика, но, когда поступление является моим наркотиком, я не могу избавиться от зависимости.
Когда Эйден выжидающе смотрит на меня, мне нелегко вспомнить что-нибудь веселое.
— На втором курсе меня пригласил на одно мероприятие очень умный парень из группы по моим лабораторным, — Эйден внимательно слушает. — Он уговорил меня стать одним из основных спикеров на конференции, в которой участвовал, в тот вечер.
Интерес Эйдена рассеивается, когда он понимает, что это все.
— Твое представление о веселье – это... публичное выступление?
По его тону я поняла, что он не впечатлен. Далеко не впечатлен так, как я, когда мне представилась такая возможность.
— Ну, да. У меня это хорошо получается.
Вздох вырывается из его груди.
— Не спорю, но это не весело.
— Может быть, не для тебя, — защищаюсь я.
— Не для кого, Саммер. Я думал, что эта история закончится перепихоном в кладовке на твоем съезде ботаников.
Его язвительный комментарий не сильно тронул меня, потому что, если уж на то пошло, Эйден – самый большой ботаник среди нас.
— Извини, что разрушила твои порнофантазии.
— Паренька с конференции не будет в моих фантазиях.
Я откидываюсь на спинку его кресла.
— Ну, это все, что у меня есть. Я не увлекаюсь подобным.
— Подобным – это чем?
— Перепихонами с кем попало. Сначала они должны мне понравиться.
— Я тебе нравлюсь? — он засиял.
Я бросаю на него смертельный взгляд.
Его жизнерадостный вид рушится, когда он начинает смеяться.
— Что? Думаю, небольшая разрядка могла бы пойти тебе на пользу, даже если помощником буду я.
— Это никогда не будешь ты, — ответ звучит оборонительное, как будто Амара меня слышит, а я пытаюсь доказать ей, что все это совершенно платонически.
Он сцепляет руки за головой.
— Тогда все, что тебе нужно сделать, это – указать на парня, а я помогу тебе его заполучить.
Видите? Платонически.
— Ты поможешь мне найти кого-то?
— Конечно. Я видел, как много ты работаешь. Очевидно, что ты не пользуешься наручниками в своем ящике. Тебе нужна ночь развлечений без обязательств.
— Они не... — я сделала паузу, не потрудившись поправить его насчет наручников. — В последний раз, когда подобное произошло, я в итоге начала встречаться с парнем.
Его глаза удивленно расширяются.
— Я думал, что Рай был твоим последним парнем.
— Я встречалась с одним парнем после него около двух недель, так что это не считается, — объясняю я. Это было тогда, когда я думала, что избавилась от раздражающего присутствия Донни. Вскоре я поняла, что расставание с ним не означает, что я от него избавилась. Он по-прежнему бросал на меня осуждающие взгляды, когда видел на улице, а не на учебе в кампусе.
— И как давно это было?
— На младших курсах.
Он цокнул языком и с сожалением покачал головой.
— Да, нам нужно срочно это исправить.
Мой скептицизм вырастает.
— Почему это так важно для тебя?
— Потому что как твой друг я хочу, чтобы тебе было весело.
— Мы не друзья, мы просто дружелюбны друг с другом, — отвечаю я.
Эйден хмурится, но не позволяет мне ослабить его решимость.
— Я дружу с тобой, а ты просто ты.
— Ты выставляешь меня какой-то занудой.
На его лице появляется серьезное выражение, которое я почти никогда не вижу.
— Я шучу. Ты просто пучок солнечного света, Саммер.
— Не надо сарказма.
— Это не сарказм. Ты действительно такая, — хотя я уверена, что он все еще издевается надо мной, он говорит это так искренне, что я почти верю в это. — Я хочу, чтобы ты раскрепостилась, чтобы мы смогли увидеть больше той Саммер. А не этой, которая живет по расписанию.
— Мой строгий график принес свои плоды. Я закончила учебу на год раньше, — все те ночи, которые я проводила в общежитии, вместо того чтобы гулять с друзьями, что-то да значили. Они должны.
— Я тоже, но я позволил себе наслаждаться университетом, — возражает он.
— А что в твоем понимании «наслаждаться университетом»? — хотя ответ на этот вопрос вполне очевиден. Мой первый визит в эту комнату – тому подтверждение.
— Девушки, — увидев мое невозмутимое выражение лица, он усмехается. — Я шучу, но не буду врать, это плюс. Но в основном это воспоминания с друзьями и отсутствие необходимости спрашивать, что такое «наслаждаться университетом». Ты просто чувствуешь это.
— Тогда научи меня.
Улыбка, расплывшаяся на его лице, почти заставила меня передумать.
— И вот, ученик становится учителем.
— Не забегайте вперед. Я всего лишь беру у вас пробный урок, Профессор.
— Я согласен. Но только если ты будешь продолжать называть меня профессором этим сексуальным голосом.
— Боже мой. Заткнись, Эйден, — я швыряю в него карандаш, но он ловит его.