Терапия

До дома Тэхён добрался поздно, но ещё засветло. Путь был долгим, у него было полно времени, чтобы проветрить голову. Однако спастись от воспоминаний это не помогло. Он помнил почти всё, что было, и это не самая приятная новость, потому что теперь душем и бутылкой воды последствия ночи не выведутся. Слова, образы и даже запахи будто прилипли к нему, по телу всё ещё ходило ощущение прикосновений рук, и вряд ли при таких мыслях лёгкую дрожь в теле можно оправдать простым похмельем. Он всё ещё помнил чужой голос на низком тоне возле уха. И то, как несмотря на своё насмешливое «я не буду звать тебя хёном», только это он и бормотал ночью, будто это единственное слово, которое он знал.

После горячего душа он почувствовал себя ещё хуже. Всё, что раньше слегка тянуло и саднило, теперь разрослось в тупую ноющую боль. Тэхён поморщился и медленно натянул домашнюю одежду, останавливаясь возле раковины с зеркалом. За сегодня он первый раз видел своё отражение и теперь замер на месте, округлив глаза.

Чёрт.

Шея украшена яркими следами засосов, идущих по кривой линии вниз под майку. Тэхён торопливо снял её и вскинул брови: ещё несколько отметин и едва заметные следы зубов, уже почти сошедшие. С этим явно обошлось без усердия, а вот засосы... Тэхён мог вспомнить, как и когда Юнги сделал это, но в тот момент он об этом совсем не думал. Всё самое интересное происходило внизу, поэтому он не обращал особого внимания на верх.

И что с этим делать?

Тэхён повертел головой в стороны, разглядывая себя, будто пытаясь убедиться в реальности этой картины. Повернувшись, он и сзади обнаружил почти то же самое, только в большем количестве. Вполне ожидаемо, если учитывать, что большую часть времени он был спиной. В целом, выглядело эпично, и, очевидно, вся эта красота сходить будет долго. Следы не болели и никак не давали о себе знать, зато это с лихвой окупалось ноющими мышцами во всём теле. Он отыскал ручное зеркало, чтобы получше рассмотреть спину и шею сзади, но вскоре отложил его с тихим вздохом. Плохая идея. Все эти разглядывая и мысли о ночи одна большая плохая идея. Он повернулся обратно, ещё раз пробегаясь беглым взглядом по своему отражению в большом зеркале, несмотря на запрещающий сигнал в голове. Да, идея плохая, но хотелось посмотреть ещё совсем немножко.

Только «посмотреть немножко» умеет незаметно перерастать в «завис надолго».

Тэхён не смог оторваться. Заворожённо глядя в зеркало, он не заметил, как позволил пальцам прикоснуться к шее, трепетно обводя неровные края одного из засосов. Эти ощущения пробуждали ещё больше воспоминаний и деталей. Ярких, красочных. Движения губ по коже, хриплые выдохи и тихие короткие фразы — всё всплывало в голове в хаотичном порядке, затуманивая сознание картинками ночи. По спине прошлась едва ощутимая волна тепла, отчего-то напомнившая ощущение прижимающейся сзади чужой груди. Если бы только он тогда остановил это, если бы включил голову хоть на секунду и перевёл бы своё внимание снизу вверх. Если бы не дал поставить ни одного засоса — ничего этого не было бы. Нечего было бы видеть, ничто не освежало бы память, а произошедшее смылось бы душем, если не первым, то вторым, пятым, десятым. Это не кончилось бы вот так — с рукой на шее, закрытыми глазами и полной головой картинок, заставляющих губы раскрыться и выпустить рваный выдох.

Эхо от звука собственного голоса заставило Тэхёна вздрогнуть, ударив по ушам неожиданно громко. Громче, чем это было на самом деле, потому что звук прошёл глубоко в голову и резко вытолкнул в реальность осознанием собственной извращённости. В ту же секунду он одёрнул руку и опустил голову, торопливо включая ледяную воду в кране. Он быстро умылся несколько раз — много нескольких раз — пока не перестал чувствовать лицо, и после тяжело вздохнул. Отступив в сторону, он опёрся спиной на холодную стену и не глядя стянул полотенце с вешалки, небрежно вытирая воду.

Никаких больше зеркал. Хотя бы пару дней.

Ещё несколько секунд он стоял на месте, пока его не отпустило окончательно, а потом отыскал брошенную майку и на ходу надел её, покидая ванную. По пути в комнату он захватил из холодильника бутылочку воды, чтобы была поближе до конца отходняка. Самый счастливый момент наступил, когда он аккуратно опустился на мягкую поверхность кровати, растянувшись на животе. Хотя бы окончание дня должно быть хорошим. Несколько долгих секунд ушло на то, чтобы собрать мысли вместе, прежде чем достать телефон. Пролистав его, он остановился на номере Чимина и позвонил, оставляя мобильный рядом на громкой связи.

— Ну, ответь... — он улёгся щекой на подушку, вздыхая, но как только услышал голос Чимина, тут же поднял голову.

— Ого, хорошо же ты отметил, раз очнулся только сейчас, — в телефоне послышался смешок. Чимин звучал счастливо.

Тэхён закрыл глаза и бесшумно выдохнул, отвечая совсем не в тему:

— Чимини, почему все маленькие люди такие дикие?

Пак удивлённо охнул, возмутившись почти по-детски:

— Я-то откуда знаю?

— Ну, ты же маленький, — продолжал Тэхён.

— Ты прямо как Чонгук, — Чимин вздохнул.

— Так ты не дикий?

— Не знаю... Н-нет? — Пак отвечал неуверенно, плохо понимая причины таких вопросов. — Ты что, ещё не протрезвел?

Понимать Тэхёна временами вообще не было необходимым. В подобные моменты, как сейчас, лучшим выходом может быть только поддерживать тему, пока не перестанешь понимать вообще что-либо. Ответа на свой вопрос Чимин не получил, и даже не удивился этому. Похоже, сегодня вопросы задавать будет Тэхён. Пока не поймёт что-то или, что скорее, устанет от этого разговора.

— Что обычно делают геи после лучшего секса в жизни? — Тэхён открыл глаза, спрашивая.

Чимин моргнул и выпрямился, опуская чашку в кухонную раковину:

— Эм... — он неловко кашлянул. — Звонят, чтобы повторить?

— У меня нет номера.

— Тогда лучшим этот секс был только для тебя, — Чимин усмехнулся.

— Такого не может быть, — Тэхён уверенно пресёк эту вероятность.

Пак задумчиво хмыкнул. Даже с тэхёновыми прорывами на странное поведение, сегодня он всё же был совсем непривычным. Не то серьёзным, не то задумчивым. Нет, больше грустным.

— Теперь мне интересно, кто это был, — снова заговорил Чимин после короткой паузы.

— Ты бы удивился, — Тэхён и сам был бы шокирован, скажи ему кто, что с таким человеком у него вообще будет что-то, не говоря уже о том, что он назовёт это лучшей ночью. Смех и только.

— Значит, не скажешь. Но я могу хотя бы узнать, как это было? — Чимин не терял надежду расслабить друга, поэтому сделал голос немного более игривым.

По большому счёту Тэхён уже был расслаблен. Но это тот вариант его расслабленности, когда чересчур. Когда он просто где-то в своей голове и не утруждает себя даже улыбкой.

— Ты не хочешь знать, — Ким попытался отмахнуться.

— Хочу, — уверенно ответил Чимин.

Тэхён тихо выдохнул, глядя сначала в телефон, а потом куда-то в сторону:

— Ну, если коротко, я кончил два раза и больше не хочу так делать.

— Только два? — в телефоне прозвучал смешок.

— Эй, это сложнее, чем кажется, ясно? — приподнявшись, Тэхён возмутился. — Ты не пробовал, вот и не умничай.

— Просто я слышал, что...

— Не слушай, что говорят, — Тэхён перебил его. — Они сверхлюди или врут. В жизни всё совсем не так. Я даже передохнуть не успел.

— «Лучший секс в жизни», — напомнил Чимин дразнящим тоном.

— Лучший, — Тэхён согласился, потому что несмотря ни на что, так и было. — Могу поспорить, для него тоже.

— Он не оставил номер...

— Просто он странный. Дело не во мне и не в сексе, — обиженно ответил Тэхён, улёгшись обратно.

— Конечно. Уверен, ты был великолепен, — Чимин широко улыбнулся. — Он сказал что-то утром?

— Его не было. Думаю, он ушёл ночью, — тихо ответил Тэхён.

— Тэ... — чиминов голос стал сочувственным.

— Не делай так, — Тэхён уткнулся в подушку носом.

— Прости. Я не пытаюсь тебя жалеть... Просто хочу, чтобы ты понимал, во что ввязываешься, — мирно ответил Пак.

— Я не ввязываюсь, — глухо пробормотал Тэхён.

— Лучше бы это было правдой, — спокойно и тихо сказал Чимин. — Можем пока закрыть эту тему, если хочешь.

— Буду благодарен, спасибо, — Ким снова повернулся лицом к телефону. — Итак... Как прошла твоя ночка?

Чимин широко улыбнулся, меняясь в лице, и немного замялся перед ответом:

— Мы... поговорили, посмотрели салюты на балконе...

— И всё?

— ...поцеловались, опять поговорили, а потом спали. Теперь мы вроде как вместе, — Чимин затих в конце.

— Дети такие романтичные, — уже второй раз за сутки он говорил эту фразу. — А что сегодня?

— Мы всё время лежали в кровати и разговаривали. Чонгуки ушёл где-то час назад, — ответ прозвучал крайне счастливо и смущённо.

— Секса не было?

— Нет, — быстро ответил Чимин.

— Это хорошо. Наверное, — Тэхён хмыкнул.

— Хорошо?

— Ну, да, — Ким слегка улыбнулся. — Либо он целует всех подряд, либо хочет, чтобы у вас было серьёзно.

— Надеюсь, второе, — Чимин ответил мечтательно. — Он вёл себя как будто... не знаю. Как будто у него впереди очень много лет.

— Об этом я и говорю.

— Я не привык к такому, — немного растерянно признался Пак.

— Ты вообще мало к чему привык. У тебя не было серьёзных отношений, — ответил Тэхён, тихо посмеявшись. — Не удивительно, что ты в панике.

— Ни в какой я не в панике, — Чимин надул губы.

— Ну, да. А я ни во что не «ввязался», — передразнил его Ким.

Чимин фыркнул и закатил глаза, а после тихо спросил:

— Как думаешь, это хорошо?

— Что?

— Что у меня, ну... мало опыта в отношениях.

Ответ Тэхёна звучал не особо уверенно:

— Скорее да, чем нет...

— Ты сомневаешься.

— Потому, что из-за этого будут ошибки, Чимини. Это не хорошо и не плохо, просто мне трудно предположить, что будет с вами обоими, — негромко пояснил Тэхён. — И это ещё неизвестно, был ли Чонгук в серьёзных отношениях.

— Ему двадцать, — Чимин тихо посмеялся. — Это уж вряд ли.

— В любом случае... — Тэхён повернулся на спину, взяв телефон в руку. — ...посмотрим, как всё сложится, но я думаю, у вас отличные шансы.

— Я тоже, — Пак широко улыбнулся.

Этим вечером Тэхён всё-таки получил то, что хотел — мирный отдых на кровати без лишних волнений. После разговора с Чимином его голова немного разгрузилась. Если быть точным, то она скорее засорилась, но совсем другой информацией, и это, пусть и ненадолго, помогло не думать о произошедшем ранее. Отложив потухший телефон, он был рад, что всё-таки решил позвонить Чимину. Это заставило чувствовать себя по-привычному мирно. Будто не было вообще ничего. Будто это очередной обычный день после обычной тусовки с обычным разговором по телефону.

Он пытался поверить, что так и есть, и даже почти смог, если бы не эти незабываемые произведения на шее, которые снова хотелось осмотреть и потрогать. Благодаря которым ни сегодня, ни в ближайшие дни воспоминания о лучшей ночи не уйдут.

Для Юнги этот день начался не так неторопливо и вяло, как для Тэхёна. Он вернулся домой рано утром, когда на улице ещё было темно, быстро принял душ, вздремнул, и днём поехал к родителям. Новый Год для них не кончится, пока все не соберутся дома вместе. На этой почве постоянно возникали проблемы, потому что Чонгук посиделки всей семьёй не очень-то любил. Затащить его на праздники было целым квестом каждый раз.

Юнги тянул время, сколько мог, но к вечеру отговорки и уход от темы перестали работать. Ему пришлось отправить брату просьбу приехать, но вместо ожидаемых гневных сообщений ответом была только тишина. Удивительная ситуация. В случае Чонгука молчание не признак игнорирование или недовольства. Он скорее захламил бы переписку оправданиями, а потом позвонил бы матери и придумал бы ещё тонну причин, почему он не приедет.

Он и правда меняется. Быстро и кардинально. За этим что-то стоит, и это больше, чем просто «у него появился кто-то». В какой-то мере Тэхён был прав, но Юнги был уверен, что причина не только в отношениях. Он поклялся себе не влезать в это раньше времени, дать брату самому прийти к решению рассказать, но всё становилось так странно, что держать в себе вопросы, которые возникли к Чонгуку, было всё труднее.

Лучше бы с таким же усердием о себе думать, но Юнги не считал это необходимым. Незачем копаться в себе, если уже всё решено. По большей части его действиями руководили крепкие установки, позволяющие не влезать в неприятности и при этом жить комфортно. Другим людям от этого хорошо было редко, но зато с самим собой он был в мире. Все те проблемы, через которые, возможно, будет проходить Чонгук, даже не появятся у Юнги. Ему ни до чего нет дела, кроме его любимой работы. Невозможно задеть того, кому всё равно, как бы жизнь ни старалась выворачиваться. Чувствительности и заботливости больше не осталось, они где-то в далёком прошлом, где-то ближе к детству. Там пусть и остаются. Изредка маленькая доля этого могла проявляться, но только если дело касалось семьи.

Едва ли всё это правда.

Называя прошлым вечером другого человека лгуном, он и не думал, что сам такой же. Даже хуже. Он врёт не другим, а себе. Все эти «меня не волнует» отлично работали, но у правил бывают исключения. Потому, что он всё ещё человек. Потому, что существуют особенно прекрасные люди. Из нескольких сотен похожих друг на друга, до которых и правда никакого дела никогда не было, найдётся один, который сможет зацепить. Кто-нибудь неожиданно привлекательный, что глаза не оторвать. Неожиданно открытый, но не позволяющий заглянуть дальше установленных границ. При этом на удивление очевидный в своей симпатии и очаровательный, когда его гордость трещит под весом простейшей манипуляции.

Кто-то, кто просто заставит думать о нём, даже если «не волнует».

Юнги сидел в гостиной на диване, глядя в потолок, пока мама готовилась к приезду второго сына. Сидел, слушал шум, какие-то разговоры, а был совсем не здесь, и только после прикосновения чьей-то руки к плечу очнулся. На диван рядом с ним плюхнулся Чонгук, усевшись в такую же позу и глядя вверх. Быстро он приехал. Что-то последнее время слишком часто люди стали удивлять.

Или дело не в людях.

Комфортная тишина между братьями длилась несколько минут, пока Юнги не решил заговорить:

— Как отметил?

— Ожидаемо. И хорошо, — Чонгук улыбнулся уголками губ. — А ты?

— Неожиданно. И хорошо.

Младший поднял голову, вскинув брови и глядя на брата.

— «Неожиданно»? Это у тебя-то?

Юнги пожал плечами:

— Ну, знаешь, я планировал не так, как случилось на самом деле. Люди называют это неожиданностью, насколько я знаю.

— Хён, — Чонгук сощурился. — Я серьёзно.

— Не приставай, я тоже удивлён.

Посмеявшись, Чонгук снова откинул голову на спинку:

— Ну надо же. Юнги растерян, — он растягивал слова. — Ты, конечно, не скажешь, кто это был.

— С чего ты взял, что это из-за кого-то?

— Я не слепой, и я знаю тебя, вот с чего, — ответил Чонгук.

— Ты слишком внимательный.

— Так ты не скажешь? — младший попытался ещё раз.

— Нет.

— Хён.

— А ты расскажешь про свой Новый Год?

— После тебя. Покажи пример откровенности младшему брату, — Чонгук сел ровно.

— Ты такой надоедливый, — Юнги едва заметно улыбнулся и вздохнул перед ответом. — Ладно. Это был «кто-то».

— Значит, он тебе понравился?

— Наверное.

— Хён, ты сказал, вечер был неожиданным, — Чонгук нахмурил брови, давая понять, что опять уходить в окружные пути не получится.

— Ну, обычно люди не нравятся мне... так.

— В смысле?

Юнги хотел ответить, но запнулся, не найдя слов посреди бурного потока мыслей. Он вздохнул и отвернул голову в другую сторону:

— А, забудь.

— Сильно же тебя прибило, хён... — Чонгук отвёл от него взгляд, понимающе усмехнувшись.

Старший закатил глаза, ничего не отвечая.

До начала ужина они больше не говорили, просто сидя рядом, как они всегда делали, когда хотели «семейности». Такие молчаливые посиделки часто могли заменить часы бесполезной болтовни. Сегодня было по-особенному комфортно и они оба были в непривычном для них настроении. Этот вечер стал первым за последние несколько лет, когда ни до, ни во время, ни после ужина никто ни с кем не поссорился. Большую часть времени было просто тихо. Даже слишком, но это в разы лучше любого другого предыдущего семейного ужина.