Терапия

Чонгук ненавидел семейные обеды. Ещё больше он ненавидел молчание во время этих обедов. Аппетита не было совсем. Запах еды был чудесным, и на вид было просто прекрасно, но Чонгук не мог заставить себя съесть ни одного кусочка, и от этого чувствовал себя немного виноватым.

Он не хотел быть здесь. Не в этот день, не в этом доме, не с отчимом по ту сторону стола рядом с мамой. Чонгук не считал их плохой парой и был уверен, что без его присутствия они оба сейчас улыбались бы, болтая о чём-то повседневном. То ли его присутствие всё портило, то ли они не могли вести себя с ним так же, как друг с другом, но каждый раз за столом всё было вот так: звон посуды в тишине и ощущение себя не на своём месте.

Сегодня было особенно тяжело. Сегодня и отчим и мама выглядели так, будто морально готовились к чему-то очень серьёзному, и у Чонгука было плохое предчувствие на этот счёт.

Что бы они оба ни задумали, у Чонгука не было выбора, кроме как ждать. Уйти было нельзя, даже если очень хотелось. В прошлый раз он проигнорировал приглашение отчима ради романтического похода с Чимином на свидание в честь маленького юбилея их отношений. Приехал он только спустя пару дней и тут же получил домашний арест на три дня. Это были худшие три дня в жизни Чонгука и Чимина. Рисковать так ещё раз он больше не собирался, потому в этот раз приехал сразу же.

И ради чего? Сидеть и ждать?

— Сынок? — неожиданно зазвучавший мягкий голос заставил Чонгука вздрогнуть и оторвать глаза от тарелки. — Что-то не так с едой?

— Я что-то не хочу есть. Извини, мам, — он улыбнулся уголками губ и бросил короткий взгляд на отчима, продолжавшего обедать с телефоном в руке. — Выглядит очень круто, но я правда не хочу.

— Хочешь что-нибудь попить?

— Попозже, — Чонгук выпрямился, окончательно отказываясь от попыток поесть.

Подумав немного, он решил, что больше ему здесь делать нечего, да и терпение уже было на исходе, поэтому сдвинул стул, чтобы встать:

— Мне ещё нужно кое-куда успеть сегодня, так что...

— Нет, — заговорил отчим. — Ты не уходишь.

Чонгук повернул голову к мужчине. Да уж. Этот молчаливый убийственный взгляд у них с Юнги один на двоих. По нему всегда сложно понять, в каком они настроении. Не знай Чонгук их обоих, принимал бы эти взгляды за ненависть.

— Зачем вы меня позвали? — спросил Чонгук.

— Нужно поговорить, — ответил отчим.

— Тогда...

— Сначала я доем, — мужчина вернулся к своему обеду.

Чонгук поджал губы и посмотрел в сторону. Всё это очень странно. И мама почему-то напряглась.

Что происходит?

Если Чонгук что и понял из бесед с Сокджином, так это то, что у взрослых всё совсем не так, как кажется младшим. Чонгук до сих пор не понимал в полной мере смысл этих слов, но почему-то хорошо запомнил. Отчим в последнее время часто не бывал дома, и его желание неторопливо пообедать со своей женой можно было понять. Но даже так Чонгуку было сложно просто знать, не имея понятия, что происходит. Он смотрел по сторонам, едва заметно ёрзая на стуле, а как только мама начала собирать посуду, приободрился.

Ни он, ни его отчим не желали тянуть время, и, оставшись наедине, они оба тихо вздохнули, встречаясь взглядами с полной готовностью поговорить.

— Теперь поговорим, — мужчина выпрямился, складывая руки на столе.

— Ладно, — Чонгук ответил расслаблено. Конечно, ему было любопытно, но он не думал, что отчим сделает настолько серьёзное лицо.

— Это серьёзно, Чонгук, — предупреждающе сказал мужчина.

Первое, о чём подумал Чонгук — Чимин. Что, если они знают? Что, если теперь всё будет кончено вот так вот запросто? Что, если он не просто окажется под домашним арестом, но и вообще увидеть Чимина больше не сможет? Где он прокололся? Когда? Кто-то рассказал? Юнги? Поэтому он пропал?

Ничего другого, что требовало бы такого отношения, он не мог предположить.

Сглотнув, Чонгук сжал пальцы на бёдрах под столом.

— Ты вряд ли обращаешь внимание... но ты же знаешь, что у меня полно филиалов заграницей? — голос мужчины неожиданно стал более ровным и спокойным. Он весьма очевидно пытался купить расположение Чонгука с помощью этого.

Младший это заметил, но даже зная, что это не настоящая доброта, всё равно невольно поддавался.

— Ну да, — он неуверенно кивнул в ответ, удерживая при себе вздох невероятного облегчения.

Значит, с Чимином это не связано.

— В Нью-Йоркском филиале серьёзные проблемы. Им нужна крепкая рука и постоянное присутствие. — продолжал отчим. — Придётся поехать туда.

Чонгук кивнул.

— Я к тому, что это надолго, — пояснил мужчина, видя отсутствие понимания в глазах младшего. — У меня не было времени поговорить с тобой раньше. Нужно было успеть всё подготовить для нас.

— Для «вас»? — Чонгук вскинул брови, и в этот момент в поле зрения снова появилась мама, расставляя на столе напитки. — Ты поедешь с мамой?

— Для всех нас, Чонгук, — отчим привлёк внимание обратно на себя. — Включая тебя.

— Ч-что? — младший моргнул.

Несколько секунд в его голове была абсолютная пустота, которая в полной мере отражалась и на лице, а после понимание ударило в голову, и он расширил глаза, перестав дышать на мгновение. Речь шла о переезде. Один за другим в мыслях начали возникать вопросы, и чем больше было их количество, тем меньше самообладания было у Чонгука.

— П-переезд? — эта идея была не просто ужасной, она была катастрофичной. — Серьёзно? Надолго? Почему никто не предупредил меня?

— Я сообщаю тебе сейчас, — спокойно и даже почти равнодушно сказал отчим.

— Когда всё уже сделано? Очень вовремя, — Чонгук нахмурился.

— Тебе и не нужно знать заранее.

— Это... это просто...  — Чонгук нервно улыбнулся дрожащими от волнения губами и повернул голову к матери. — Мам?

Он с надеждой смотрел на неё, ожидая не то объяснения, не то опровержения, пока внутри росла паника.

— Сынок, — сев напротив, женщина заглянула ему в глаза. — Я понимаю, что это неожиданно, но...

— Неожиданно? — Чонгук вскинул брови. — Это не «неожиданно», это просто бред.

— Называй как хочешь. Мы в любом случае поедем, это уже решено, — сказал отчим. — Не знаю, сколько мы там пробудем, но рано или поздно вернёмся, не волнуйся.

— Вы реально ждали, что я просто соглашусь? — Чонгук не слышал ничего, кроме «переезд» и «решено».

— Успокойся... — женщина попыталась взять сына за руку, но он убрал её со стола. — Ты ведь даже не подумал над этим.

— Зачем думать? Какая разница, если вы уже всё решили? — Чонгук повысил голос.

— Чонгук, успокойся, — строго сказал отчим.

— Не хочу я успокаиваться! — он встал с места, хлопнув руками по столу. — И ехать никуда не хочу. И говорить об этом даже не хочу. Я не поеду, даже на день бы не поехал, вообще никуда.

Он был зол и расстроен, но самым очевидным в лице и голосе было разочарование. Меньше всего в такое мирное время он хотел в сотый раз убедиться, что его мнение ничего не стоит, его желания до сих пор ничего не значат, его мать всё ещё на стороне какого-то мужика, а этот мужик делает только то, что хочет. Как и всегда.

— У меня же дела, — Чонгук сбавил тон в попытке «договориться». — У меня много планов. Сейчас не время для...

— Какие у тебя планы? Я помогу тебе закончить до отъезда, — отчим обошёл стол, подходя ближе.

Чонгук отступил на шаг назад от него, хмуря брови.

— Не нужна мне помощь, — когда «договориться» не сработало, наружу снова вышел гнев. — Оставь меня в покое. Вы оба. Хотите ехать, так езжайте, только без меня.

— Это факт, а не предложение. Ты едешь с нами, — уверенно продолжал мужчина.

— А как же универ? — вспомнил Чонгук.

— Теперь тебя вдруг волнует универ? Когда ты появлялся там последний раз? Ты хоть экзамены за год сдавал? — мужчина усмехнулся. — Не думай, что я не знаю, Чонгук. Я позволил тебе перейти на заочное, но даже так ты всё забросил.

— Потому, что я... — начал Чонгук, но был перебит старшим.

— Переведём тебя в похожий универ в Нью-Йорке. Доучишься там. Потом подумаем над твоей карьерой, — мужчина говорил свободно, будто это была обычная беседа. — Думаю, будет неплохо приставить тебя к Юнги для начала. Он напишет тебе дебютный альбом.

— Не надо опять за меня планировать, — Чонгук напрягся всем телом. — Я сказал, я никуда не поеду. Я сам смогу о себе позаботиться.

— Я не оставлю тебя тут.

— Оставишь.

— Нет, Чонгук. Это решение уже не изменится, — мотнув головой, отчим забрал со стола мобильник Чонгука. — А это я заберу.

— Нет! — Чонгук потянулся за телефоном, но его остановила мама. — Отдай!

— Получишь обратно, когда приедем в Нью-Йорк, — отчим убрал телефон в свой карман.

— Я не ребёнок, ты не имеешь права! — Чонгук отшагнул, убирая с себя руки матери.

— Чонгуки, — заговорила женщина. — Пожалуйста, успокойся.

— Не говори со мной так, — Чонгук хмуро посмотрел на маму, а потом снова на отчима. — Я не хочу никуда ехать. Вы никогда не даёте мне решать, вы оба никогда не даёте мне свободы. Вообще ничего не даёте. Только и можете, что запрещать и забирать мой телефон. Я уже взрослый!

— Ну так соответствуй, — твёрдо ответил мужчина. — Когда ты видел, чтобы я или Юнги вели себя так?

Чонгук закрыл рот. Он не знал, что ответить, и понятия не имел, как с этим мужиком бороться. А бороться надо было, даже если казалось, что выхода нет. Юнги бы не растерялся в такой ситуации. Юнги бы смог придумать что-то.

Точно. Юнги.

— А Юнги-хён уже знает об этом «плане»? Он не согласится на это, я уверен, — сложив руки на груди, Чонгук усмехнулся.

— Это была его идея.

Улыбка сошла с лица Чонгука и перед глазами потемнело.

— Его... идея...

— Он же работает под моим руководством. Он первый узнал, что в одном из офисов проблемы, поэтому предложил...

Голос отчима стал звучать приглушённо в шокированном разуме Чонгука. Он смотрел потухшим взглядом куда-то сквозь мужчину, не понимая ни слова после: «Это была его идея».

«Как это, как это, как это...», — пронеслось в голове Чонгука.

— ...поэтому я решил, что лучше поехать всем вместе, — продолжал говорить мужчина.

Вот почему Юнги пропал. Вот почему он не отвечал на звонки и сообщения.

Он это всё придумал. Он во всём этом виноват.

Чонгук обошёл стол с другой стороны от взрослых, направляясь к выходу из дома.

— Куда ты собрался? — отчим вопросительно вскинул бровь, наблюдая за ним.

— Поговорить с Юнги, — пробормотал Чонгук.

Правдой это было только частично. С Юнги он поговорит. Ох, обязательно поговорит. Только сначала к Чимину. Нужно его предупредить, а если получится, то и решить, что делать. Возможно, на поддержку Сокджина тоже можно рассчитывать.

Так он думал. Он не знал, что о поддержке Сокджина не может быть и речи по причине его негласного правила «Не вмешиваться», которое он нарушил только раз за всю сознательную жизнь: когда Тэхён попросил об услуге. Уж очень этот парнишка по нервам поездил и должен расплатиться за это. К тому же, в итоге это принесёт только пользу. Ни до ни после этого Джин не нарушал своё «Не вмешиваться». Он делал не больше и не меньше того, что должен был в рамках работы.

Чонгук рассчитывал на поддержку там, где её не было с самого начала.

— Без меня ты не поедешь, — сказал отчим.

— Поеду, — не оборачиваясь, огрызнулся Чонгук. — Я буду делать, что хочу. Вы все так делаете, и я тоже имею право.

— Сначала я хочу тебе кое-что показать. Иди сюда, — мужчина всё ещё надеялся переубедить Чонгука без ссоры.

— Нет. Не хочу ничего смотреть. Вообще слушать тебя не хочу, — раздражённо ответил Чонгук, шагая в прихожую.

Отчим куда-то отошёл, и младший подумал, что тот сдался, но мужчина вернулся через несколько секунд с тоненькой папкой в руках. Младший даже обуться до конца не успел.

— Вот. Посмотри, — предложил отчим.

— Я же сказал, не хочу. Я не буду ничего смотреть, — Чонгук отпихнул чужую руку, державшую папку. — Я хочу поговорить с Юнги.

Мужчина ненадолго прикрыл глаза, чтобы сохранить самообладание. То, что это хорошо ему удавалось, не значило, что это было легко. Особенно во время общения с Чонгуком.

— Чонгук, хоть раз поведи себя по-взрослому и поговори со мной.

— Отстань от меня, — Чонгук взялся за ручку двери, но отчим остановил его за локоть.

— Не хочешь слушать? Ладно. Но к Юнги ты всё равно один не поедешь, — мужчина серьёзно посмотрел на него. — Я как раз собирался привезти его сюда вместе с вещами.

Чонгук тихо цыкнул, вырывая свою руку, но он не мог отказаться от «сопровождения». Не мог же он сказать, что на самом деле к Юнги он собирался только после Чимина. Поджав губы, он вышел вместе с отчимом из дома.

Раз так вышло, пусть будет сначала Юнги.

Как только машина остановилась возле нужного дома, мужчина ещё раз протянул Чонгуку папку, и младшему пришлось принять её в этот раз.

— Заодно поможешь Юнги вынести вещи, — сказал отчим, когда Чонгук вышел из машины, на что тот только закатил глаза и хлопнул дверью, направляясь быстрым шагом к подъезду.

Плевать он хотел на чьи-то там вещи. До тех пор, пока внутри всё кипело от злости, в голову не влезала ни одна здравая мысль. Только те, что так или иначе были связаны с обидой и ненавистью.

Лифт был занят, а Чонгук был недостаточно спокоен и чересчур тороплив, чтобы ждать. Он пробежался по ступенькам вверх до нужного этажа и остановился, переводя дыхание пару секунд. Сердце сходило с ума от переживаний, стресса и нагрузки, которую он только что обеспечил, но он не собирался останавливаться на этом. Впереди напряжённый разговор с братом. Возможно, даже первая в истории их взаимоотношений драка.

Дверь открылась после нескольких громких стуков в неё, и Чонгук сразу зашёл в квартиру, оттолкнув удивлённого Юнги со своего пути:

— Какого чёрта? — старший нахмурился, закрывая дверь.

— Это я тебя должен спросить. Что это за тупая идея с переездом? — Чонгук обернулся, почти рыча от гнева.

— Тебя это не касается, — Юнги прошёл мимо него в спальню.

— Не касается? Ты что, дурак? Ещё как касается! — младший пошёл за ним. — Я не собираюсь оставлять Чимина!

— Причём тут ты и твой Чимин? — Юнги закатил глаза.

— Не прикидывайся. Твой папаша сказал, что мы переезжаем. Из-за тебя, — Чонгук даже не пытался скрывать ненависть. Ни в голосе, ни во взгляде.

Старший вскинул брови, услышав «мы». Он был удивлён это слышать, но Чонгук был слишком зол, чтобы обратить на это внимание.

— Чонгук, я понятия не имею, почему ты оказался в это впутан, — старший посмотрел на него, прежде чем продолжить складывать вещи в чемодан. — Я сказал отцу, что будет лучше поехать в Нью-Йорк, но я думал, что поедем только мы с ним.

— Тогда ты ещё тупее, чем я думал. Неужели ты думал, что он оставит маму здесь? — Чонгук подошёл ближе. — Раз тут никого больше не останется, меня тут тоже не оставят. Ты чем вообще думал?

— Во-первых, прекрати кричать, — Юнги поморщился из-за громкого голоса и напора Чонгука. — Во-вторых, отец всё равно пришёл бы к этому рано или поздно.

— Но не сейчас же! — Чонгук продолжал возмущаться. — Мне вообще не до этого. Мне надо ехать с Чимином в Токио. Мне надо быть с Чимином, я...

— Это твоя проблема, — Юнги отрезал его речь, выпрямляясь и глядя в глаза. — Я уже сказал, я хотел поехать только с отцом.

Старший отошёл, собирая с полок какую-то мелочь и складывая в чемодан.

— Так разубеди его! — Чонгук не успокаивался, даже при том, что его передёрнуло от взгляда, которым недавно одарил его старший.

— Уже нет времени. Он всё подготовил, — закрыв чемодан, Юнги поставил его на пол к первому, а потом достал из шкафа большой рюкзак, раскрыв его, чтобы тоже наполнить вещами. — Завтра мы вылетаем.

— Заставь его отменить билеты, — настойчиво сказал младший.

— Это не моя проблема, Чонгук, — равнодушно повторил Юнги.

— Да пошёл ты! Ты в этом виноват! — Чонгук пнул один из чемоданов на полу. — Моя жизнь ломается из-за тебя.

Юнги бросил короткий взгляд на чемодан, оценив его состояние после «атаки». Чонгук поджал губы и отступил, но не успокоился.

— Не ломается у тебя жизнь, — старший посмотрел на Чонгука и продолжил более холодно. — У тебя здесь ничего нет. Ты ничем не занимаешься, ты забросил универ, и даже не работаешь. Только ходишь к Чимину. У тебя нет жизни.

— Чимин — часть моей жизни, — упрямо сказал Чонгук.

— Нет, ты просто сузил всё до него.

— Просто ты не понимаешь, что такое любовь.

— Чонгук, — Юнги неожиданно улыбнулся, будто смотрел на пятилетнего ребёнка. — Не будь глупым.

— Глупо только то, что ты делаешь, — младший нахмурился. — Зачем ты вообще это придумал? Зачем тебе уезжать? Проблемы твоего папаши где-то там в Америке это вообще не причина.

Юнги вздохнул, создавая короткую напряжённую паузу.

— В отличие от тебя, я понимаю, когда моя жизнь начинает идти вниз, — ответил он. — У меня упадок в работе, а Нью-Йорк далеко и имеет хорошие перспективы для развития. Я просто расставляю приоритеты.

— Приоритеты... — Чонгук повторил за ним. — Так ты... Ты же не сбегаешь? Ты же сказал Тэхёну про вот это вот всё?

Юнги отвернулся, продолжая собирать рюкзак:

— Это не твоё дело.

— Не сказал? Ты что, с ума сошёл?

— Я сказал, это не твоё дело, — Юнги больше не смотрел на Чонгука.

— Да, как обычно, не моё дело, — Чонгук развёл руки в стороны. — Ну и отлично, порти себе всё, что хочешь. Только меня не впутывай. Почему я должен страдать из-за твоего эгоизма?

— Нет здесь эгоизма.

— Неужели? «Мне нравится быть с Тэхёном, какой ужас, надо бы уехать в другую страну», так ты думаешь? — Чонгук сжал зубы. — Какие к чёрту приоритеты? Это всё можно легко решить.

— Как решил ты? Ну как, удачно у тебя всё по жизни складывается, а? — насмешливо ответил Юнги.

Чонгук вздёрнул подбородок, глядя на Юнги свысока:

— Ты либо бессердечный, либо просто тупой.

— Эй, — Юнги посмотрел на него, сощурившись. — Убавь-ка тон, малой. Не тебе меня оценивать. Займись для начала собой.

— Я бы с радостью, но из-за тебя у меня не будет такой возможности, — хмуро ответил Чонгук. — Скажи своему папаше, чтобы оставил меня здесь.

— Я уже ничего не решаю. Ты можешь это понять? — Юнги свёл брови.

— Мне плевать. Разберись с этим, — упрямо продолжал Чонгук. — Я не хочу отдуваться за твои тупые решения.

Юнги вздохнул и закрыл рюкзак, отставляя в сторону с тихим вздохом:

— Ты такой ребёнок...

— Я не ребёнок! — Чонгук возмутился.

— Ты ни разу за весь разговор не повёл себя по-взрослому, — серьёзно сказал Юнги, выпрямившись. — Ты даже не подумал о другой стороне ситуации. Только упёрся в своё «нельзя уезжать, потому что Чимин» и всё на этом. Пришёл ко мне и ругаешься, какие все плохие.

Чонгук раскрыл рот для ответа, но передумал, когда Юнги шагнул ближе, глядя в глаза. Старший выглядел настолько серьёзным, что язык не поворачивался сказать что-то более грубое, чем уже было сказано.

— Я тебе раскрою тайну, Чонгук, — Юнги продолжил. — Никто не желает тебе зла. Разуй глаза, наконец. Если отец решил, что лучше ехать всем вместе, значит, так лучше. Ты бы сел и обдумал это для начала.

— Не о чем тут думать, — пыл у Чонгука уменьшился, но упрямство нет.

— Вот видишь, — старший отступил. — Ты как будто глухой.

— О, господи... — Чонгук закатил глаза.

— Хочешь, чтобы тебя считали взрослым, так веди себя, как взрослый. Научись взвешивать ситуацию и думать, прежде чем делать. Не всегда то, что ты хочешь, оказывается правильным, — сказал Юнги. — Так устроена жизнь. Либо изменись, либо не жалуйся, когда тебя не воспринимают всерьёз.

— Я не хочу это слушать.

— Переезд не причина твоих проблем. И мой отец тем более. Он с самого начала делал как лучше, — добавил старший.

— Не спросив меня, — недовольно договорил Чонгук. — Мне его универ и пение не нужны. Я не хочу этим заниматься.

— Может, если бы ты задумался, ты бы понял, — Юнги скрестил руки на груди. — Мой отец растил компанию много лет. Нарабатывал связи и репутацию. И готов делиться этим с тобой. Он хочет дать тебе лучшее, а ты только: «не люблю, не хочу, не буду, ты плохой».

— Что я сделаю, если мне это не нравится?

— Как ты можешь говорить, что тебе это не нравится, если ты не пробовал? — Юнги вскинул бровь. — Думаешь, тебе хватит и твоего канальчика на ютубе? Ты когда обновлял его последний раз? Ты вообще снимаешь хоть что-нибудь?

— Ну... — Чонгук растерялся.

— Как только появился Чимин... — начал Юнги, прекрасно понимая, на какую дорожку ступил, поднимая эту тему.

— Не смей винить его, — Чонгук нахмурился. — Не смей.

— Как только появился Чимин, тебе уже больше ничего и не надо, — несмотря на возражения младшего, Юнги продолжил. — Дай угадаю. Последние несколько месяцев ты платил за квартиру из накоплений, так? Ты ведь ничего не заработал. Ты всё это бросил ради лишнего времени с Чимином.

— Чимин не виноват.

— Верно, виноват ты, — указав на него, согласился Юнги. — Ты вообще думал, что дальше? Не думал. Мой отец даёт тебе вариант, план на будущее. Он готов сделать всё для тебя. У тебя может быть всё, что захочешь. Стабильность, работа, деньги.

— Плевать мне на деньги, — сказал Чонгук.

Юнги усмехнулся:

— Как ты жить будешь, если не деньги?

Чонгук ничего не ответил.

— Вот именно, — старший не удивился молчанию. — Задумайся хоть раз, как много тебе предлагают. Устроил бы себе карьеру, а потом хоть Чимин, хоть кто угодно. Будь с кем хочешь и делай, что хочешь. Хоть видео свои снимай, хоть езжай в Токио.

Чем больше Юнги говорил, тем меньше оправданий младший мог придумать. Оставалось только продолжать настаивать на своём, даже если придётся повторяться. Но это было невероятно сложно.

Сложно, когда речи старшего такие уверенные и убедительные.

— Говори, что хочешь, но я не оставлю Чимина, — Чонгук начинал сдаваться, и от этого злился ещё больше. На самого себя в первую очередь.

— Опять Чимин, — Юнги вздохнул. — Ты вообще слушал, что я говорил?

— Слушал.

— Чимин отличный парень, он хорошо на тебя влияет, но... — старший запнулся на секунду. — ...он тебя держит, Чонгук.

— Хочешь сказать, он мешает? — Чонгук нахмурился. — Ты и про Тэхёна так думаешь? Что он помеха? Поэтому ты так с ним поступаешь?

— Тэхён тут не при чём, — Юнги напрягся. — Ты ничего не знаешь.

— Не надо ничего знать, когда есть глаза.

У Чонгука не было цели тыкать старшего во что-то носом, но он должен был взять контроль над разговором.

— Я же всё вижу. Я знаю, что Тэхён...

— Оставь ты Тэхёна в покое, господи! Тэхён сам не знает, чего хочет! — Юнги раздражённо прикрикнул и сразу же замолчал.

Пока Чонгук удивлённо моргал, впервые услышав повышенный тон от старшего, у того было время собраться с мыслями. Юнги успокоился, напоминая себе, что главная тема «беседы» не он и его личная жизнь. Главная тема — Чонгук. Младший явился сюда говорить о себе, значит, это и будет получать. Разочарование и обида вполне понятны, как и его попытки ухватиться за любую возможность слезть с темы. Это просто неудачно совпало, что подходящим вариантом для этого оказался Тэхён.

Это просто неудачно совпало, что Чонгук, по большому счёту, был прав.

— Раз ты такой зрячий, на себя посмотри, — терпеливо сказал Юнги. — Посмотри, что вы с Чимином сделали друг с другом.

— Ничего мы не сделали. Чимин помогает мне, — Чонгука возмутило услышанное. Вообще-то, даже обидело, но он и без этого был обижен и добавлять ещё уже было просто некуда.

Юнги почти готов был потерять надежду от того, насколько этот разговор не имел смысла. Чонгук не просто неустанно спорил. Он был глух. А ещё слеп. И ужасно глуп. Старшему и злиться-то было не на что. Только жалеть его и надеяться, что хотя бы одно слово, хотя бы со временем, хотя бы частично осядет в голове младшего.

— Не помогает он тебе. Когда уже до тебя дойдёт? — снова заговорил Юнги после паузы. —  Твоя бессонница не из воздуха взялась и не исчезнет просто так. У тебя есть проблемы, которые надо решать, а не забывать.

— Я...

— Только попробуй сказать, что решаешь, — Юнги перебил его. — Не решаешь. Решать ты сможешь, когда начнёшь смотреть на всё шире.

— Это бред, — Чонгук усмехнулся. — Чимин...

— Чимин не помощь и не спасение, — старший снова не дал ему сказать. — Ты сам себя давно бы вылечил, если бы научился думать своей головой.

Чонгук повёл губой не то в знак отвращения, не то просто от недовольства. Сложно было точно сказать, когда и без того лицо было перекошено гневом и возмущением. Не то, что хотелось бы видеть на лице брата, но изменить это Юнги не мог, как бы ни хотел.

— Я понимаю, что тебе с Чимином хорошо, — Юнги смягчил тон. — У вас чувства, вы наслаждаетесь, это прекрасно. Но и ты и он будете стоять на месте, если так продолжится. Это твои первые нормальные отношения, а ты уже готов всю жизнь за них положить.

— Это того стоит, — без доли сомнения выпалил Чонгук.

— Откуда тебе знать? Тебе не с чем сравнивать.

Возникла тишина, в которой Чонгук опустил голову, а Юнги смотрел на него с жалостью, надеясь не услышать новую порцию повторяющихся приевшихся уху оправданий. Тишина длилась дольше обычного, и старший успел подумать, что слишком нагрузил брата, но тот поднял голову, и стало ясно: Юнги переборщил не с нравоучениями, а с давлением.

Чонгук выглядел действительно раздавленным. Его большие глаза смотрели прямо на старшего, готовые вот-вот пустить слезу, и губы сжались вместе. Юнги пытался понять, напуган он этим видом или разочарован от собственной беспечности в отношении брата, но решить так и не успел, услышав тихий голос:

— Почему даже ты не на моей стороне?..

У Юнги перехватило дыхание.

— Не говори так... — негромко ответил он, медленно шагнув ближе к Чонгуку. — Конечно, я на твоей стороне.

— Тогда почему ты не хочешь, чтобы я был счастлив? — младший опустил голову ему на плечо.

Юнги поначалу растерялся, но после поднял руки, неуверенно прикоснувшись к спине младшего. Как можно быть таким большим, но при этом таким хрупким?

— Я хочу, — сказал старший. — Именно поэтому я так говорю. Я хочу, чтобы ты был счастлив по-настоящему, а то, что у тебя сейчас, это просто мыльный пузырь. Рано или поздно он бы лопнул.

— Такого не может быть, — пробормотал Чонгук. — Мы же любим друг друга.

Положив руки на плечи младшего, Юнги немного выждал перед ответом:

— Вам обоим нужно научиться быть счастливыми по отдельности, прежде чем вы сможете быть счастливыми вместе.

— Я не понимаю.

Грустно улыбнувшись, старший мирно ответил:

— Однажды поймёшь.

Чонгук отстранился первым. Юнги отступил и опустил взгляд, заметив папку в руке младшего. Он увидел её с самого начала, но из-за ссоры совсем забыл.

— Что это у тебя? — старший указал на папку.

Чонгук рассеянно посмотрел на него, а потом вниз.

— Не знаю, — он пожал плечами. — Твой отец сказал, что я должен это посмотреть, но мне всё равно.

Юнги протянул руку, и Чонгук без сопротивления отдал папку. Раскрыв её, старший просмотрел единственные две странички, которые были там:

— Тебе надо увидеть это, — сказал он.

— Хён... — Чонгук нахмурил брови, но быстро понял, что слишком выжат, чтобы сопротивляться и дальше. — Ладно.

Он пробежался взглядом по цифрам и тексту, не собираясь особо вчитываться, пока не увидел имя Чимина.

— Что... — Чонгук удивлённо расширил глаза. — Что это такое? Это про Чимина.

— Посмотри внимательнее. Тут, — Юнги указал пальцем на нужное место.

— «Результаты экзаменов»? — прочитав, младший поднял голову. — Откуда...

— Отец спонсирует этот университет время от времени. Не удивительно, что он может получить чьи-то результаты, — пояснил Юнги. — Откуда, как ты думаешь, он знал о твоих прогулах?

— Он... — Чонгук снова опустил глаза в папку. — Чимин сказал мне другие баллы...

— Вверху то, что было на самом деле, а внизу финальный результат.

— Настоящий балл меньше.

— Как видишь, он не был в тройке лучших, — подытожил Юнги.

— Хочешь сказать, из-за твоего отца Чимину подняли балл?

— Я не знаю, но похоже на то, — Юнги пожал плечами. — Дело вообще не в этом, Чонгук. Посмотри вторую страницу. Там все его баллы за этот год.

Перечитав, Чонгук нахмурился:

— Он говорил, что он один из лучших, — рассеяно сказал он.

— Был, — Юнги кивнул. — До тебя. Понимаешь, о чём я тебе говорил? Зачем ему теперь стараться, как раньше, если у него уже есть ты? То же самое относится и к тебе.

Чонгук закрыл папку, опустив взгляд. Он совершенно не понимал, как такое могло произойти. Более того, он всё ещё считал, что это вообще не проблема. Это всё решаемо. Да, возможно, они оба немного расслабились, но разве это повод всё бросать? Нет, не повод.

Наверное.

— Хён, что мне делать? — тихо спросил Чонгук, присаживаясь на кровать.

Посмотрев на него, Юнги не торопился отвечать. Теперь, когда он своими глазами увидел, что может быть, если давить на Чонгука слишком сильно, он чувствовал себя обязанным подбирать слова лучше.

Жаль, что иногда, как ни сформулируй, а правда будет болезненной.

— Ну, уехать придётся в любом случае. Отец уже не передумает. Ты можешь только утешить себя, если будешь помнить, что это к лучшему для вас обоих, — спокойно сказал Юнги. — Жизнь под нас не подстраивается, Чонгук, поэтому подстраиваться должны мы. Кроме того, мы же не навсегда уезжаем.

— Ты и себя так утешаешь? — Чонгук грустно улыбнулся, посмотрев на брата.

— Примерно так. Но у меня другая ситуация, — ответил Юнги, присаживаясь рядом с Чонгуком.

— Он не простит меня, — младший опустил голову, закрыв глаза.

— Главное, ты знаешь, что ты не виноват, — старший не смотрел на него, прекрасно понимая его состояние и не собираясь жалеть больше нужного. — В том, что мы переезжаем, во всяком случае.

Зато в своей собственной ситуации Юнги был виноват от начала и до конца. Не столько перед собой, сколько перед другим человеком. Чувство вины поселилось в нём ещё в тот момент, когда идея уехать, воспользовавшись проблемами компании отца, впервые возникла в голове. Развивая эту мысль, он развивал и чувство вины, но, как и Чонгук, должен был утешать себя, иначе так и свихнуться недолго. Или бросить всё на полпути и остаться здесь. Что хуже — неизвестно.

«Это было бы к лучшему», — подумал он после первой промелькнувшей мысли об отъезде.

«Это будет к лучшему», — думал он, когда обнимал Тэхёна ночью последний раз.

«Это к лучшему», — думал он, уходя от Сокджина после того, как попросил его не отвечать на звонки Чимина и Чонгука. И тем более Тэхёна.

— Это к лучшему, — сказал он, когда сидящий рядом Чонгук вдруг опустил голову ему на плечо, чтобы скрыть прослезившиеся глаза.