Терапия

В квартире Чимина тишина.

Всю прошлую неделю от Тэхёна не было ни звука, и, казалось, прогулка на репетицию должна была что-то исправить, но прогресса не случилось. Это стало понятно сразу, как только Чимин увидел его на заднем ряду с пустым взглядом. Такого не было очень долго, а может и никогда вовсе. Если он и вылетал из реальности, то либо не до конца, либо на очень короткое время, а тут неделя. Теперь ещё и попрощаться пришлось рано из-за того, что его невнимательность перешла все границы. Потеря кошелька была последним, чего Чимин ожидал от Тэхёна.

Он стал таким из-за Юнги? Если так, то Чимина это не касалось, и он в принципе был последним, кто смог бы помочь.

Чимин не стремился взять на себя чужие переживания или как-то их решить, но оказать хоть какую-то помощь Тэхёну хотел. Только не знал как. Не знал и, наверное, никогда не сможет узнать. Это что-то, что никакие слова и никакие дружеские похлопывания по плечу не решат. Это что-то, что Тэхён либо переступит, либо исправит с тем, кто в этом виноват. При таком положении дел идея связаться с Юнги звучала в голове Чимина вполне разумно. Но с ним в комплекте шёл его брат. Свяжешься с одним — получишь второго в подарок, а повторно сломанная психика будет неприятным бонусом.

Упав на кровать, Чимин повернулся на бок и посмотрел в окно, закрытое шторами. На них не было никакого рисунка. Это были просто однотонные плотные шторы, в которые упирался чиминов взгляд, когда он тратил время на копание в голове. Случалось такое не часто за четыре года, но в последнее время этого всё реже удавалось избежать.

Хорошо бы, если бы Тэхён был единственной проблемой. Чимин не нёс за него ответственности. Волновался и старался заботиться, учился быть таким другом, который действительно соответствует своему положению, но не воспринимал это как обязательство. Такое больше в стиле Тэхёна. Во всяком случае, сейчас. Как будет потом, никто не знает. Как было раньше, сейчас уже не важно.

Чимин зацепился за это «раньше» в своей голове и сразу же расхотелось лежать. Он сел и провёл рукой по волосам, задержав её где-то возле затылка. Сухие растрёпанные волосы смялись под его пальцами, прежде чем он отпустил их, вздохнув. Это была сложная неделя. Юнги перевернул всё, и понадобилась ему всего лишь одна уверенная чёткая фраза: «Чонгук не виноват».

Да неужели.

Чонгук не был умнейшим человеком на земле — что не мешало Чимину его любить — но он не был тупым. Как можно убедить в любви до гроба, до чёртовой вечности, а потом бросить без единого слова? Это не глупость, это полное отсутствие любви и ответственности. Обычно второе вытекает из первого, но Чимин предпочитал думать об этом раздельно, потому что не был уверен до конца ни в любви, ни в остальном.

Теперь, вспоминая, Чимин думал, что и те исчезновения на день-два были какими-то странными. Если это было как-то связано с самочувствием Чонгука, то он тратил бы дни, в которые ему лучше всего, на Чимина, а не на что-то и где-то, возвращаясь чёрт когда. Из всех таких случаев по-настоящему оправданы были только парочка и те были связаны с отчимом, что в принципе тоже не так уж и непобедимо.

Если бы и была причина уехать, это было бы связано с семьёй, но это даже частично не оправдывало такой поступок. Не мог же Чонгук быть настолько не стойким. Или мог?

Неужели Чонгук таким и остался? То, как он смотрел, стоя на пороге, наводило на мысль, что да. Четыре года в Америке, и никаких изменений. Чимин не ожидал переворота личности, конечно. У каждого свои травмы и свой путь. Но неужели время совсем не повлияло?

Он либо всё ещё думает, что любит, либо полный дурак, если рассчитывает, что можно снова повеселиться и уйти.

Зачем он вернулся и как долго вообще собирается здесь оставаться?

«Чонгук не виноват»

Невозможно.

Чимину понадобится бутылка пива, чтобы укрепить в голове, что никакая уверенность в голосе Юнги не поможет этим словам звучать убедительно. Не может быть невиновным тот, кто уехал на четыре года. Хотелось бы обвинить его и в проблеме с собой тоже, да только с собой и нет особых проблем, а даже если бы и да, то Чонгук не так уж и виноват. Чимин просто решил, что жить хорошо не срабатывает. Жить хорошо значит получать в ответ разбитое сердце и грязь с чужих ботинков. Ой, похоже, Чонгук всё-таки виноват.

Лучший пример тому, что жить хорошо это плохая идея, был прямо под боком и не мог никак прийти в себя после всего лишь небольшого напоминания о человеке из прошлого. Всех деталей отношений Юнги и Тэхёна Чимин не знал, но о чём-то осведомлён был, и это рисовало не самую удачную картину в голове.

Отношения, начавшиеся с секса, и правда редко хорошо заканчиваются, но и отношения по любви тоже успешны не всегда, и тут уже сам Чимин живое тому доказательство.

Или просто любовь была не та.

Или вообще не любовь была.

Что это тогда было?

Чимин хорошо помнил, как и когда он узнал о Чонгуке, он помнил огромное множество переживаний и эмоций, которые получал до знакомства с ним, а после и вовсе сходил с ума. Кинулся с головой и пропал, пока кто-то не вырвал из розового мира. Резко и жёстко. Он не помнил, когда влюбился, но помнил, как думал, что может отличить любовь от влюблённости.

Помнил, как много думал до вступления в эти отношения. Потом будто бы не думал вообще.

Оказалось любовь и влюблённость — одно целое. Просто любовь может быть разной, а может не быть вообще. Она может быть миражом, навеянным гормонами и внезапным вниманием человека, который был до того момента не более реальным, чем облако на небе.

Голова болит. Болит, очень сильно болит голова. В груди тоже болит. Просто разрывает изнутри от этой боли. От ненависти. От слабости. В руках неприятно тянет, снова пальцы трясутся.

Чимин согнулся, сидя на кровати, и зажмурил глаза.

«Чонгук не виноват»

Ноги тоже подводят, даже сидя. Чувствуются ватными. Но двигаться могут, значит, могут идти.

Чимин встал и на слабых ногах дошёл до холодильника, открывая его небрежно и хватая оттуда маленькую бутылочку пива. Руки и правда тряслись, открывать бутылку было неудобно, но он справился. Справился и тут же приложился губами к горлышку.

Горько. Жизнь сейчас ничуть не слаще.

Пиво хотя бы стабильно в своей горечи, а жизнь — нет. Она бросает из одного в другое, из сладкого в горькое, и никогда не предупреждает перед броском.

После нескольких глотков, Чимин откинул голову назад, шумно выдыхая. На кровати разрывался мобильник, а он смотрел в потолок и думал, как сильно он хотел пропустить этот звонок. Так он и поступил бы, если бы не решил взглянуть, сразу узнавая фото Тэхёна на экране.

Учимся быть хорошим другом.

Тэхён этого заслуживал. Он заслуживал чего-то хорошего в жизни, а дать ему это не мог никто. Сердце у Чимина за него не болело, но он не мог не думать о том, насколько лучше было бы для всех, если бы когда-то давно на работе они вообще не познакомились. Тогда казалось, что это великолепная дружба, такая один раз в жизни бывает. Оказалось, дружить-то они друг с другом не умели. Один влюбился, другой не понимал, что брал больше, чем отдавал. Тэхён был бы счастлив, если бы не знал Чимина. Может, и Юнги бы он тогда не знал.

Дело прошлое. Тэхён просил всё забыть — забыто. Чимин сделал ещё пару глотков из бутылки на пути к телефону и, кажется, успел снять трубку буквально за пару секунд до того, как звонок посчитался бы неотвеченным. Это было ясно по удивлённому и растерянному голосу Тэхёна в трубке:

— Чимини? — от этой клички Чимина передёрнуло, но он остановил себя от упрёка, когда понял, что рассеянность в голосе Тэхёна как-то уж слишком сильно не похожа на ту, что происходит от обычного удивления.

Что-то не так.

— Тэ? Ты нашёл кошелёк? — спросил Чимин, прислушиваясь.

— Нашёл... — Тэхён прервался, чтобы выровнять свой голос и вобрал больше воздуха. — Нашёл, но...

— Что случилось?

— Юнги.

— Юнги? Ты видел его? — Чимин удивлённо вскинул брови. — Что он сказал? Как вы встретились?

— Я хочу увидеться.

— Со мной? Я дома, приезжай.

— Я не поеду, — Тэхён отказался. — Приезжай в нашу кофейню.

— Тэхён, что произошло? — Чимин снова попытался узнать больше, но Тэхён игнорировал это.

— Ты можешь приехать или нет?

— Я приеду, но я не понимаю... — Чимин покосился на телефон.

— Тогда я жду тебя.

Звонок сбросился.

Чимин никогда не слышал такого голоса у Тэхёна. Он был таким необычным и непривычным, что даже дать ему название было очень трудно. Не рассеянный, но и не собранный. Не тихий, но и не громкий.

Он никакой.

Проверив в телефоне время, Чимин решил, что поехать всё-таки нужно. Пожалуй, это один из немногих шансов для него проявить себя как друга. Бутылка пива, пустая квартира и неприятные мысли не могли быть важнее, чем Тэхён, который звучал настолько странно. Он правда виделся с Юнги? Такое могло случиться только по стечению очень странных обстоятельств, и как жаль, что Чимин всё-таки уехал сегодня. Сейчас он уже сидел бы рядом с Тэхёном и знал бы причину того, что так выбило из него жизнь.

Кофейня, в которой они когда-то давно работали, была полна людей. По большей части из-за местонахождения. Персонал же играл второстепенную роль. После ухода Чимина и Тэхёна это место перестало быть таким популярным, каким было раньше, но оно всё ещё было приятным и оставалось их личным местом, несмотря на многолетнее там отсутствие.

Тэхён ждал Чимина за их любимым столиком. Он смотрел куда-то в сторону невидящим взглядом и подпирал рукой челюсть. Пальцы касались губ, и он, сам того не замечая, двигал ими, водя по губам лёгкими прикосновениями, думая о чём-то, что другим лучше бы не знать. Он всё ещё видел перед глазами лицо Юнги, когда тот целовал его пальцы, а на губах всё ещё было ощущение прикосновений. Его губы были зацелованы сегодня так, как никогда раньше не были. Даже если собрать в одно целое все прошлые поцелуи с Юнги, результат не сравнится с сегодняшним.

На столе остывал горячий шоколад, но кому он нужен вообще, когда тело само как этот расплавленный шоколад.

Из мыслей он вылетел легко. Стоило кому-то пройти мимо, как он быстро вернулся в реальность, а в этой реальности в груди тянуло и голова трещала от роившихся в ней мыслей. Чувство обиды и осознание собственной слабости, давившие на него, когда он стоял снаружи здания концертного зала, сейчас уже почти не ощущались. У него был холодный вид, но не было холодного разума и уж точно не было холодного сердца, но его успокаивало это место.

Юнги ведь понял. Он же точно понял, он точно видел глаза Тэхёна перед уходом. Всё было так очевидно. Не было ли глупо уходить в таком случае?

Как это нелепо.

Тэхён опустил руку на стол и взял салфетку, играясь с ней, пока рассматривал людей за столиками в кофейне. Интересно, насколько их жизнь не драматична. Их лица говорили, что совсем. Лица этих людей говорили, что в их жизни не происходило ничего интересного. Тэхён не брался судить так запросто, но от того, как легко все они вели себя, казалось, что жизнь у них такая же.

Разве он не заслужил того же?

Разве он не заслужил спокойной жизни? Без ссор, без разбитых сердец, без виноватых взглядов и зацелованных будто бы с любовью губ спустя четыре года разлуки.

Тэхён посмотрел в стол, а потом закрыл глаза и выдохнул, словно пытался выгнать вместе с этим всё, что находилось внутри. Не получилось. Он закусил губу и опустил голову ниже, пытаясь выгнать ненужное из головы силой. Не получилось. Мешали воспоминания, мешало послевкусие оставшееся после встречи. Послевкусие победы, но победы очень горькой. Может, к чёрту победу, если такой ценой?

Мин Юнги ужасный человек. Мин Юнги худший из всех, кого встречал Тэхён.

Никого лучше он тоже не встречал.

У Мин Юнги мания контроля, а Тэхён устал от ответственности, которую брал на себя при каждом удобном случае, не умея остановиться даже тогда, когда жизнь превращалась в мясорубку для сердца. Мин Юнги манипулятор, но не он был инициатором поцелуя в зале. Мин Юнги эгоист, но не он стоял на коленях сегодня. Мин Юнги любит только принимать, но Тэхён сегодня не отдал ничего.

Почти ничего.

Только маленький кусочек своего сердца, похожий на уголёк и готовый рассыпаться в чужих руках в любой момент, потому что вместо сердца давно уже пепел. А болели эти угольки, будто оно всё ещё живое.

Достаточно ли этого, чтобы Мин Юнги посчитал, что шансы есть? После унижения, через которое ему пришлось пройти сегодня. Тэхён только сейчас начал понимать, насколько унизительно было то, что произошло, но не для него самого. Ему не нужно было бороться со стыдом сегодня, чтобы его целовали. Ему не нужно было просить и смотреть в глаза, чтобы получать прикосновения. После такого не будет ничего удивительного, если холодный отказ заставит Юнги убрать поднятый им белый флаг.

Тэхён хотел поверить, что произошедшее было тем, чем казалось: широким душевным жестом в пошлой обёртке. Винить Юнги было не в чем, вряд ли он умел по-другому. Вряд ли он вообще старался когда-либо для кого-либо хоть на долю так же, как сегодня.

Это лестно. И пугающе.

Верить в это было страшно. В любой момент могло вылезти что-то, что разобьёт иллюзию, а белый флаг окажется и не флагом вовсе, а красной тряпкой — приманкой для легковерного молодого бычка.

В груди всё потяжелело от этой мысли. Кипящее внутри чувство превращалось в тяжёлый кусок льда и падало в живот, окружаемое тревогой, но в освободившееся место возле сердца влезли новые чувства, рождённые из непривычно живого взгляда и невероятно мягкого касания губ к руке.

Что это, чёрт побери, такое вообще было?

Мин Юнги самый трудночитаемый человек из всех, кого знал Тэхён, но в то же время он понимал его лучше, чем мог бы понять любого человека в этом мире.

Глаза открылись, когда плеча коснулась рука. Тэхён поднял взгляд, натыкаясь на обеспокоенное лицо Чимина.

Он что, правда волнуется?

— О, а я думал, ты уснул, — Чимин улыбнулся, и на лице мелькнуло облегчение. — Что случилось? Юнги тебя нашёл?

— Нет.

Тэхён вышел из своей головы, и как только реальность окончательно окружила его вместе с шумом людей и зимним солнцем за окном, он снова заговорил:

— Нет, он не искал, — он прочистил горло, выпрямляя спину. — Это было случайно.

— Как? — Чимин снял куртку и занял место напротив.

— Кошелёк, — Тэхён окружил пальцами чашку с едва-едва тёплым шоколадом. Его всё ещё можно съесть. — Кошелёк был в том зале, где ты репетировал. Я нашёл его там.

— Так?

— Там был Юнги, — Тэхён посмотрел в чашку, помешивая шоколад, потом на Чимина. — Они что-то репетировали. Кажется, Чонгук будет петь.

— Тебе это что, приснилось? — Чимин усмехнулся. — Чонгук ненавидит петь.

Тэхён одарил его хмурым взглядом.

— Боже, да что там случилось? — непонимающе спросил Чимин. — Не подрались же? Синяков не вижу.

— Я сам не до конца понимаю, но мне кажется, он извинился, — ровным, но тихим голосом пояснил Тэхён.

— Извинился, — Чимин повторил, моргнув.

Что такого в этом Мин Юнги, что даже после всего хватило одной встречи, чтобы заставить Тэхёна быть... таким? Чимин не позволил бы поступить так с собой. Чимин не позволил бы Чонгуку ничего, что поставило бы его хотя бы рядом с тем состоянием, в котором был сейчас Тэхён.

— Да, извинился, — серьёзно повторил Тэхён. — Я, может, торможу, но не заикаюсь, Чимин.

— Я просто пытаюсь не потерять нить, потому что ты говоришь мало и медленно. Что именно он сказал?

— Мы мало говорили, — Тэхён снова опустил глаза.

— Тогда почему ты думаешь, что он извинился? — Чимин вскинул одну бровь.

— Просто знаю. Это сложно объяснить. Я знаю его и...

— Я тоже думал, что знал Чонгука.

В этот момент Тэхён подумал, что мысль о честности Юнги либо должна развеять сомнения в истинности его белого флага, либо должна сама по себе быть ложной. Ведь, если подумать, можно найти пару-тройку десятков случаев, когда Тэхёну казалось, что Юнги молча врал ему. С другой стороны, если он это замечал, не это ли доказательство, что он заметил бы ложь и сегодня? И дело вовсе не в словах, никто из них двоих никогда не был силён в выражении мыслей через слова. Всё всегда основывалось на ощущениях, на каком-то странном интуитивном чувстве.

Этот раз не мог быть исключением.

По телу прошлась приятная волна от мысли о том, что сегодня всё это и правда могло быть для него. Впервые Юнги просто отдал, а взамен не просил ничего и даже не использовал ни одного грязного метода остановить Тэхёна после всего.

Подняв голову, Тэхён свёл брови к переносице:

— Не сравнивай. Чонгук ещё мальчик.

Чимин пожал плечами, откидываясь на спинку стула:

— Вы почти не говорили. Почему ты думаешь, что он извинялся?

— Он сказал это.

— Он извинился вслух?

— Да, но потом... — Тэхён отвёл глаза, окинув беглым взглядом людей, а потом договорил, потирая шею. — Он вроде как... извинился на деле.

— Он... что? — Чимин запутался окончательно и сколько бы он не делал лицо внимательным, он всё ещё не мог понять до конца.

— Ну да, он, кхм, он встал на колени.

— На колени, — Чимин звучал, как будто не верил, но на деле он просто не понимал. — Там же был Чонгук, разве нет?

— Нет, он ушёл. Кстати, а когда он ушёл? — Тэхён посмотрел вверх, пытаясь вспомнить.

— Тэхён, сосредоточься, — Чимин взмахнул перед ним рукой. — Какого хрена Юнги стоял на коленях?

— Я не знаю, я его не просил, — Тэхён ответил ему эмоциональным шёпотом. — Я был немного не в себе, мы целовались и всё такое, и потом...

— Целовались? Я запутался.

Тэхён вдруг расширил глаза:

— Погоди, а я могу об этом рассказывать?

— Думаю, если он стоял на коленях в огромном зале, и туда мог зайти кто угодно, то он не против, чтобы кто-то знал.

— Туда могли зайти люди! — Тэхён схватился за голову, упираясь локтями в стол. — Что он творит?

— Я буду звучать странно, но я опять не понимаю.

Тэхён провёл рукой по лицу и взглянул на Чимина, потом в стол и снова на него, наклоняясь немного ближе:

— Я имею в виду, он не просто так стоял на коленях, понимаешь ты или нет?

Чимин складывал сумбурную речь в одно целое, пока не пришла мысль, которая, как ни странно, уложилась в его голове вполне комфортно и даже казалась вполне разумной. Это он и выдал вслух:

— Он отсосал тебе?

— Чимин! — Тэхён закрыл ему рот. — Тише.

— Никто не слышал, успокойся, — Чимин убрал с себя его руки. — Так я угадал?

Тэхён кивнул, закусив губу.

— Вау.

— Вау? — Тэхён не мог понять, положительная это реакция или негативная.

— Не в смысле «вау, минет», в этом нет ничего нового, а в смысле меня удивляет его поведение.

— Почему удивляет?

— Почему тебя это не удивляет? — Чимин вскинул брови. — Почему это вообще случилось? Разве он не кинул тебя?

— Ну, — Тэхён запнулся, подбирая слова. — Я бы не сказал. Он плохо поступил, но мы вроде как в любви не клялись, так что...

— Ладно, но ты считаешь нормальным, что вместо разговора вы опорочили зал, где я буду выступать? — Чимин хмыкнул.

— Я же сказал, я был не в себе.

— Ещё ты был не в себе, когда у вас был нежный секс, и ещё Юнги был не в себе, когда пришёл обнимать тебя ночью, перед тем как исчез, — Чимин перечислил, загибая пальцы.

Тэхён невольно задумался о последних словах. Выходит, Юнги пришёл тогда, потому что уже решил уехать?

Нет, сейчас не время.

— Сейчас было по-другому. Думаю, если бы не это, мы бы всё равно не поговорили. Я бы ушёл, — Тэхён пожал плечами.

— То есть ты не ушёл, потому что он встал на колени?

— Нет же, — Тэхён едва заметно смутился. — Просто мы поцеловались, и всё стало так странно. Я потерял голову, прямо как раньше, а очнулся, когда уже сидел в кресле, и пути назад уже не было.

— Я понимаю, — Чимин кивнул и сложил руки в замок на столе, наклоняясь немного ближе с серьёзным лицом. — Послушай, Тэ. Указывать тебе я не могу, но просто запомни, что ты единственный разумный человек в моей жизни. Если ты потеряешь голову, что будет со мной и в первую очередь с тобой?

— О чём ты говоришь? — Тэхён выпрямился. — Думаешь, я не в состоянии оценить ситуацию?

— Думаю, тебе нужно помнить про свою голову.

— Я всегда про неё помню, спасибо, — Тэхён откинулся на спинку и скрестил руки на груди. — А даже если бы что-то случилось, у тебя есть Хоби-хён и Джуни-хён.

— Они мне не друзья, — Чимин вздохнул.

— Им на тебя не плевать, Чимин. Ты можешь им доверять.

— Они не ты.

— Я знаю, но, может, я не хочу жить, думая, что должен быть ответственным за нас обоих, как ты думаешь? — Тэхён нахмурился.

— Я и не говорил такого, — Чимин выглядел оскорблённым. — Я за тебя переживаю.

— Я пойду домой, ладно? — Тэхён встал с места и взял своё пальто. — Я приду на концерт, но до этого я не хочу видеться, если можно. Спасибо, что приехал, мне нужно было выговориться.

— Ты ничего толком и не сказал, — Чимин растерялся, глядя на него.

— Всё равно чувствую облегчение, — Тэхён слегка улыбнулся, собираясь уйти. — Напиши, когда узнаешь время концерта.

— Подожди, ты что-то говорил про Чонгука, — Чимин остановил его. — Думаешь, он будет там выступать?

— Я не знаю, — Тэхён остановился. — Он не моя забота, а твоя. Но даже если он выступает, вряд ли у вас будет на что-то время.

— Я и не собирался, — Чимин поджал губы.

— Послушайся своего же совета, будь осторожен, — Тэхён говорил серьёзно, но по большому счёту его не так уж сильно беспокоил Чонгук.

Он ушёл из кофейни, а Чимин остался там на лишние пару десятков минут, глядя в чужой нетронутый шоколад.