Тень
--
Домой они возвращались молча. Турбо вёл машину, Жансэль тихо дремала у него на руках, прижавшись щекой к его груди. Вова и Марат переглядывались, сами еле сдерживая тревогу. Когда они вошли в квартиру, родителей встретил привычный шум шагов.
— Где вы были так поздно? — строго спросил отец, но слова застряли у него в горле, когда он заметил дочь. Жансэль спала на руках у Турбо, израненная, бледная. Мать ахнула, хотела что-то сказать, но Турбо приложил палец к губам:
— Тише.
Он аккуратно унёс Жансэль в её комнату, уложил на кровать, поправил одеяло. Когда собирался уходить, она вдруг приоткрыла глаза.
— Не уходи… — шепнула она.
Турбо сел рядом. Некоторое время они молчали, потом он заговорил:
— Прости, цветочек. Я должен был быть рядом. Не должен был отпускать тебя одну.
Жансэль слабо покачала головой:
— Главное, что ты пришёл.
Он осторожно коснулся её руки и остался сидеть, пока она не уснула.
На кухне в это время отец Вовы и Марата уже отчитывал сыновей. Его голос был тяжёлым, жёстким. Он был не просто их отцом, он был авторитетом группировки «Орлы».
— Как вы допустили такое? Она ваша сестра! Вы должны были её беречь, а не развлекаться! — грохнул он кулаком по столу.
Вова опустил глаза:
— Мы не знали, батя. Она же вышла на пару минут…
— Не знали… — передразнил отец. — А теперь посмотрите на неё.
С тех пор прошло две недели, но Жансэль не могла прийти в себя. Она почти не ела, не выходила из комнаты. Сидела у окна, обхватив колени руками, и молчала. Иногда Турбо заходил к ней.
— Жасик, ты должна есть, — говорил он, ставя тарелку на стол. — Ты сильная, я знаю.
Она только качала головой:
— У меня нет сил…
— Я скучаю по тебе настоящей, — сказал он, присев на край её кровати.
— А я скучаю по себе, которой уже нет, — тихо ответила она.
Турбо не знал, как достучаться, но всё равно приходил.
Постепенно в её жизнь вернулась Айгуль. Она приходила каждый день, приносила еду, болтала, рассказывала смешные истории. Жансэль сначала молчала, но потом начала отвечать, а потом и улыбаться. Смеялась ещё неловко, но уже смеялась.
Через несколько дней Айгуль буквально вытянула её в качалку. Там были Вова, Марат, Турбо. Никто не заставлял её тренироваться — просто сидели, смеялись, вспоминали истории. В тот вечер Жансэль впервые почувствовала: жизнь всё-таки продолжается.
А вскоре в компании появился Ералаш — её давний друг детства. Весёлый, шумный, он шутил без конца, и рядом с ним Жансэль снова смеялась искренне. Турбо не отстранялся — наоборот, подхватывал шутки, смеялся вместе с ними. Компания снова стала полной.
Но однажды Турбо пропал. День, второй… Его не было ни во дворе, ни в качалке. Жансэль звонила — он не отвечал. Она пожала плечами: «Может, срочно уехал. Потом объяснит».
Вечером Вова предложил:
— Пошли в ДК. Там движ. Все наши будут.
Жансэль долго выбирала, что надеть, и остановилась на джинсах-клёш и белом свитере. Хотелось выглядеть просто, но красиво.
В ДК было шумно: музыка гремела, все танцевали, смеялись. Жансэль кружилась вместе с Айгуль и Ералашем, и ей было легко. Но потом её взгляд зацепился за знакомую фигуру.
Турбо. Он стоял у стены. Но рядом с ним была Лия — яркая, вызывающая. Она смеялась, наклоняясь слишком близко, будто нарочно демонстрируя всем вокруг.
Жансэль остановилась посреди танцпола. Их взгляды встретились. Её глаза спрашивали: «Почему ты пропал? Почему с ней?» Но Турбо не отстранился.
Лия заметила это и скривила губы:
— Знаете, кто это? — обратилась она к девчонкам рядом, кивая на Жансэль. — Это та, которую в «Домбыте» по кругу пустили.
Толпа ахнула.
— Фу, серьёзно?
— Вот это грязь…
А парни из других группировок подхватили:
— Эй, вафлерша!
— Турбо, ты чё, с такой?
Смех, выкрики, музыка — всё слилось в один кошмар. Жансэль не понимала, что происходит. Она хотела закричать: «Это ложь!» но слова застряли в горле.
И тогда Турбо шагнул к ней. Его лицо было холодным. Он посмотрел прямо в глаза и произнёс:
— Больше не подходи ко мне, вафлерша хренова.
Эти слова ударили сильнее любых кулаков. Мир рухнул. Жансэль стояла, не веря своим ушам. Тот, кто спасал её, держал в объятиях, клялся защитой… сейчас сам добивал.
Слёзы подступили, но она не позволила им упасть. Её голос дрогнул, но прозвучал громко, на весь зал:
— НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, ТУРКИН!
Толпа притихла, обернувшись на неё. Но Жансэль уже разворачивалась и проталкивалась сквозь людей. На улице холодный воздух обжёг лицо. Она упала на ступени и разрыдалась, закрыв лицо руками.
Айгуль выскочила за ней
— Жасик! Подожди! — позвала Айгуль, обняв её.
Но Жансэль только всхлипывала:
— Он… он был единственный, кому я верила… — её голос ломался. — А он сделал хуже, чем враги…
Вова сжал кулаки, в глазах полыхнула ярость. Марат молчал, но его взгляд говорил сам за себя. Это оскорбление их сестры никто не оставит без ответа.
А Жансэль стояла на холоде, дрожа и повторяя сквозь слёзы:
— Ненавижу… ненавижу…
И в этот момент она поняла — после этого вечера её жизнь уже никогда не будет прежней.
А Вова и Марат даже не двинулись следом. Их взгляды остановились на Турбо.
— Пошли, — бросил Вова сквозь зубы.
Они вдвоём подошли к нему, и Вова резко схватил его за ворот футболки.
— Поговорим, «мужик».
Толпа зашумела, но Марат отодвинул людей, и братья вывели Турбо из ДК, на задний двор, где было темно и пусто.
— Ты чё, охренел?! — Вова сжал кулаки, толкнув Турбо к стене. — Она тебе верила, а ты при всех такое сказал?!
— Ты не понимаешь… — начал Турбо, но договорить не успел.
Вова врезал ему кулаком в челюсть. Турбо качнулся, но устоял, ударил в ответ. Вова увернулся и врезал снова — в живот, затем в нос. Турбо отшатнулся, кровь тонкой струйкой пошла по губе.
— Ты только и умеешь — девушек добивать? — орал Вова, каждый удар сопровождая словами. — Думаешь, это сила? Это подлость, понял?!
Турбо снова попытался ударить, но Вова поймал его руку, заломил и сбил с ног. Турбо упал на землю, но тут же вскочил, бросился в атаку. Несколько секунд они месили друг друга, пока Вова окончательно не прижал его к стене, держа за горло.
— Если ещё раз хоть слово про мою сестру скажешь… — Вова смотрел прямо в глаза Турбо, его голос дрожал от ярости. — Я тебя сотру с лица земли.
Турбо молчал. Дыхание сбивалось, глаза метались, но гордость не позволяла просить пощады.
Марат оттащил брата:
— Всё, Вов. Хватит. Он понял.
Вова ещё пару секунд держал Турбо взглядом, потом резко отпустил и отступил.
— Исчезни с её жизни. Ты ей больше никто.
Турбо вытер кровь с лица, но ничего не ответил. Только смотрел им вслед, когда братья ушли обратно к ДК.
На улице, возле ступеней, они нашли Жасю — она сидела, обняв колени, Айгуль рядом гладила её по спине. Вова опустился рядом, накрыл сестру курткой.
— Пойдём домой, Жасик. Всё, хватит.
Они ушли втроём, оставив за спиной шум ДК и предательское прошлое.
Когда открыли дверь квартиры, внутри их встретила тишина. На столе в кухне — только записка:
«Уехали в командировку. Вернёмся через неделю. Берегите друг друга.»
Вова сжал бумажку в кулаке.
— Как всегда… — хрипло сказал он.
Жансэль прошла в комнату, даже не разуваясь. Она хотела только лечь и забыться. А братья остались на кухне, переглянувшись. Их глаза говорили одно и то же:
Теперь мы сами за неё.
---