Глава 1
Акутагава Рюноске всегда хорошо учился и делал всё правильно. Хоть ему было и 20 лет, он был спокойный и сестнительный, в отличии от своих сверстников. Он всегда носил очки и снимал их только вне учебного заведения. У Рюноске были особенности с детства; кончики волос переростали в белый цвет с чистого чёрного, глаза были похожи на космос, в который можно упасть, если долго смотреть прямо вглубь. Белоснежная кожа и всегда слегка румяные щёчки и кончик носа подчёркивали его красоту. Он выглядил как гей пассив и по этому над ним часто издевались не только парни, но и девушки.
Сегодня был день, когда Акутагава в очередной раз пришёл в университет после выходных. Он как обычно сел на самую заднюю парту и забился в угол, поставив портфель у стены, чтобы его не запинали.
Ода Сакуноскэ - прекрасного внешнего вида молодой человек, преподающий в одном из самых престижных университетов Токио. И, казалось бы, тебя должны любить уже за то, что ты можешь поставить автомат за 100% посещаемость. А вот хер вам на блюдечке, а не всеобщая любовь. Предмет, который ведёт мужчина - философия. На его практике была всего парочка индивидумов, которые посещали все пары его предмета.
И в числе таких был Акутагава Рюноскэ.
Юноша миловидный, малость робкий и совершенной ничерта не понимающий в философии.
Нет, серьёзно. Ода не имеет и малейшего представления о том, что этот парнишка забыл на его парах. Во время лекций молчит. На семинарах иногда что-то чиркает в тетради (причём агрессивнее чем обычно!!). А на зачётах не появляется - Сакуноскэ, как и обещал, всегда ставил ему автомат за посещение всех занятий.
Рюноске очередной раз сидел на уроке Сакуноске и внимательно смотрел только на Оду... Только на него... Акутагава начал нервно чёркать по тетради карандашом.
—..таким образом мы рассмотрели Демокритов взгляд на предмет нашего изучения. Он в корне отличается от мнения Сократа, касательно этого и, с вашего позволения, скажу, что он буквально опровергает слова вышеупомянутого. Самое же интересное, что только через несколько десятков веков Сократ найдёт своего единомышленника в лице... - тембр голоса у Оды выразительный и в некоторой степени даже хрипловатый. Иногда мужчина даже мог сорваться на крик: так он усмирял учеников, позволяющих себе слишком многое на его парах.
Когда-нибудь он отчитает и того парнишку, сидящего возле стенки. Надо же как-то растормошить эту хмурую рожу, получающую "зачёт" просто за то, что он сидит на жопе ровно весь семестр, даже ни разу не сдавши тетрадь.
Акутагава продолжал пялить на Сакуноске, думая только о нём.
Рюноске уже давно хорошо умел рисовать и он чёркал портреты Оды у себя в тетрадке.
—Ребят, до конца пары осталось буквально минут 5, есть желающие подвести итоги?
Накахара-кун? Может быть, Накаджима-кун попробует высказаться? Дорогие мои, тема не такая уж и сложная, чтобы отмалчиваться. - В ответ звучит едва ли не мёртвая тишина. Даже заядлые умники, которым конфету в рот не клади - дай лясы почесать (они оправдывают это философстствованием, и чёрт им докажешь, что их болтовня с темой пары никак не связана) молчали. - Да что ж это такое. Вы же понимаете, что моему терпению рано или поздно может прийти конец? На этот раз ограничимся сборкой конспектов, в следущий же раз я буду принимать более решительные меры. Ещё один подобный случай - будете сдавать мне зачёты. Я устал от того, что на моих парах вы ничерта не делаете. Подняли свои задницы и сложили свои записи ко мне на стол. Не будет тетради, не будет моего хорошего отношения к вам.
Акутагава как обычно ничего не услышал, он лишь понял, что Ода не доволен чем то. Рюноске быстро убрал тетрадку в портфель и достал новую, так как та была вся изчёркана.
—...все до единой была сдана. Юноша!
Возмущённый тон Оды прошёлся по всей аудитории. Из себя преподавателя они никогда не выводили, лишь слышали о таком явлении от третьекурсников, которые описывали это одним простым словом.
"Пиздец"
Громкий хлопок по деревянной крышке стола заставляет присутствующих вздрогнуть, а самого Рюноскэ, к которому был обращён Сакуноскэ, с испугом уставиться на мужчину.
—Молодой человек, я всё прекрасно понимаю, но, может быть, вы отдадите мне вашу тетрадь добровольно? Вы на втором курсе, должны уже понимать, что как в школе с вами никто нянчится не станет. Запрещу доступ к зачёту и вылетите из этого университета, сверкая пятками.
-... А... П-погодите!... Я... Эм...
Рюноске очень испугался. Он быстро схватил свой портфель и положил туда тетрадь, прижимая портфель к себе и всё так же испуганно смотря на Сакуноске.
—Тетрадь. - преподаватель протягивает ладонь, намереваясь наконец получить то, ради чего он распинался последние минут 7. - Своё "извините-простите" вам следовало оставить за дверями моей аудитории.
Акутагава достал тетрадь и протянул её Сакуноске.
—Благодарю. На следующий раз советую не только протирать штаны на моих парах, но и хотя бы пытаться вникать в то, о чём я говорю. Доведёте меня, ребят, до ручки - перестану ставить автоматы за одни лишь ваши красивые глазки, не пропускающие занятий. Все всё поняли? Тогда до пятницы. - мужчина взял тетрадь из рук студента и, собрав их все в одну стопку, а так же прихватив свои вещи, покинул кабинет.
Акутагава поднял ноги, сгиная их в колени и прижимая к своему животу, одновременно прижимая к груди портфель... Он был подавлен и расстроен.
Сакуноскэ тоже был в весьма скверном настроении. Считай, сам себя за вспыльчивость наказал - сиди теперь, проверяй почти полсотни тетрадей на качество конспектов. А иначе он не мог. Совесть бы не позволила. Однако же, мальчишка, на котором он самым бессовестным образом сорвался, этого определённо не заслуживал.
—Нужно будет извиниться перед ним.. и хотя бы для приличия спросить его имя. А то как так получается: студент на каждую пару ходит, а я даже имени не знаю.
Когда все ушли, Акутагава встал и пошёл домой. Он не очень был рад, что теперь человек, которого он любит, негативно расположён к нему.
Не сказала бы, что Ода зол на Рюноскэ. Даже напротив - он чувствовал себя виноватым перед юношей, ибо будучи по природе человеком отходчивым, считал именно себя виноватым в их конфликте. Он мог бы не срываться. Мог бы в очередной раз забить на то, что его не слушает. В конце концов, философия не всем так уж и важна, как принято считать.
Акутагава волновался весь день и всю ночь и даже всё утро. Уже в университете он не пришёл на пару Сакуноске, потому что считал, что тот будет не в восторге.
В уборной, было свободное время между парами, к Аку начали приставать самые высокие парни, забирая у него портфель... Они собрались забрать и всю одежду, чтобы Акутагава пропустил все пары, сидя в туалете.
- Отстаньте от меня!.. Отдайте мои вещи!..
- Ага, щас, сука))
Один из парней схватил Акутагаву за руку и крепко сжал, рывком сорвав с лица Рюноске очки.
- Ай! Больно!... Пусти!... Отпусти меня!..
Аку зажмурился и чуть ли не заплакал.
Другой парень достал одну из тетрадей Акутагавы и начал читать его личные записи.
Тетрадь благополучно вырывается из рук юноши, к несчастью разрываясь пополам. Сакуноскэ хмурится, отбрасывая бумагу в сторону. Неприятно получилось.
—Молодые люди, чем это таким вы занимаетесь на перерывах между парами, позвольте поинтересоваться? Что-то мне подсказывает-
Мужчина с силой сжимает руку, держащую его студента за запястье.
-что вы горите желанием вылететь из университета. Оставьте моего подопечного в покое, иначе мне придётся разбираться с вами более жёсткими методами.
Акутагава боялся и хотел кинутся в объятья Оды. Тот парень отпустил Рюноске и отозвал других придурков... Они все ушли, а на последок один раздавил ногой очки Акутагавы. Рюноске весь дрожал и смотрел на разбитое слеко на полу.
Ода вздохнул и, подойдя к Акутагаве, сел рядом, поглаживая его по плечу.
—Юноша, мне очень жаль, что так получилось с вашей тетрадью. Насчёт же очков.. Скажите, у вас сильный минус? У меня в аудитории есть упаковка свежих линз. Если на то пошло, могу одолжить их вам.
- Нет, я нормально вижу, но читать не могу без них... Насчёт тетради ничего страшного... Там не особо важное...
Акутагава записывал туда выговоры... Ведь ему некому было выговариваться или говорить о своих мыслях, по этому он имел несколько тетрадей, куда записывал абсолютно всё, что он хотел сказать и абсолютно все важные мысли...
—Это ваш выбор. Ничего не болит? Идти можете? Насколько я понял, вас намеревались избить.
Мужчина обеспокоенно оглядел Рюноскэ, помогая ему встать на ноги и не напороться на осколки его же очков.
- Всё хорошо... Разве что в груди больно от страха... И тошнит...
Рюноске был очень чувствительный. Страх избиения мог довести до головокружения и даже потери сознания. Чьё то оскорбление могло довести его до слёз. Что то радостное очень сильно влияло на настроение и происходил большой прилив сил и счастья.
Акутагава встал с пола и подошёл к раковине, чтобы умыться холодной водой.
—Ну, страх - вещь естественная, так что советую вам скорее успокоиться. Тошнота, говорите.. у меня есть таблетки, вы уверены что откажитесь от медикаментозной помощи?
Словно бы в доказательство своим словам, Ода поправляет ручку шопера на собственном плече, на скорую руку сгребая осколки очков в ладони и выкидывая в урну. Не хватало ещё, чтобы кто-то порезался по их неосторожности.
- Нет, всё хорошо... Ещё чуть чуть погружится голова и всё.... Ах да... Вы можете говорить со мной на "ты", а то я себя не комфортно чувствую...
Акутагава вытер лицо и руки. Он подошёл к своему портфелю, который лежал на полу, и привёл его в порядок, складывая тетради и ту самую, порванную.
—Если тебе будет угодно, то давай перейдём на "ты". В конце концов, не такая уж и большая у нас разница в возрасте.
Сакуноскэ улыбается, но тут же тихонько ойкает, стараясь не привлекать к себе внимания. Глаза опускаются ниже и, к своему огорченнию, мужчина обнаруживает, что одиному из осколков удалось нехило так повредить его руку. Та постепенно окрашивалась в красный - царапина шла по периметру всей ладони.
Акутагава быстро достал перекись и бинт. Рю взял того за запястье и помыл под холодной водой. Далее он обработал рану и закрутил бинт, завязав его маленьким бантиком на обратной стороне ладони.
- Всё... Надо будет ещё потом обработать и опять перевязать... Место очень кровоточащее, так что пластырь тут не поможет... Надо бинтовать... Ну и можно каким нибудь кремом помазать и спиртом обработать..... В-вот... (/////)
Только сейчас брюнет осознал, что сделал, и его щёки залились румянцем.
Ода удивлённо охнул, наблюдая за махинациями над его рукой. Даже возразить не вышло. А отказывать неудобно.
—Тебе не стоило этого делать, от царапины бы ничего не случилось. Однако же, всё равно спасибо.. кхм.. как мне стоит тебя называть?
- Моя фамилия Акутагава... А имя Рюноске... Называйте как хотите...
Акутагава не мог не помочь Оде, да и он привык ухаживать за кем то, ведь большую часть жизни заботился о родной сестре, которую досмерти забил отец, что до сих пор бьёт самого Рю, пользуясь тем, что он слаб.
—В таком случае.. Аку-кун, буду рад видеть тебя на своих парах в дальнейшем)
Мужчина расплывается в тёплой улыбке, взъерошивая смолистую копну волос перебинтованной рукой. Он смотрит на свои часы и остаётся недоволен увиденным - всего 7 минут до окончания перерыва. К сожалению, сейчас они должны расстаться.
—Береги себя. Мне уже пора идти на пары.
Рюноске покраснел и у него глаза заблестели от радости. Он быстро убежал из уборной и побежал в медицинский, чтобы попросить очки.
Санузел Сакуноскэ покинул с улыбкой на лице. с ней же он и вёл все последующие пары. воспоминания о "солнечном юноше" - именно так мужчина решил назвать студента - приятно грели душу. единственное, что расстраивало, так это факт того, что Ода забыл, как зовут парня, которому он помог.... он бы предложил подвезти до дома после пар (как-никак, человеку разбили очки, можно было бы и списать на это). у них мог бы завязаться разговор..
осознание того, что Ода думает не в том направлении пришло именно тогда, когда тот едва не прозевал поворот.
—Хреновые мысли мне в голову лезут. Не хватало ещё маленьких мальчиков клеить для полного счастья.
Акутагава, который благополучно отучился на сегодня и пошёл домой, отдав очки обратно в медицинский кабинет, уже шёл домой с радостной улыбкой на лице. Он был несказанно счастлив, однако его улыбка спала с лица, как только он дошёл домой и услышал крики и звуки битых бутылок... Опять родители ругаются... Опять по всю ду разбитая посуда, разбросанные вещи и брань. Рюноске тихо зашёл в дом, спрятал свою обувь в шкафчик и ушёл к себе в комнату, заперевшись там и пытаясь не обращать внимания на истерию за пределами комнаты...... Юноша переоделся, сел за стол и начал делать домашную работу, заранее найдя запасные очки. Ор мешал бы сосредоточиться любому человеку, но Рюноске уже привык к этому. Он спокойно работал так, будто он один во всём мире и вокруг тишина и покой.