Уно

Большие пальцы зацепили край белья, собираясь стянуть кусок ткани, как Хенджин немного пришёл в себя, откидывая самокопание до лучших времен.
Сейчас важен только Феликс.
Он нуждается в нем, а значит Хван переступит через свои мысли о том, что все идёт совсем не так, и свою боль от слетевшего с родных уст чужого имени.
- Подожди, я сам. - тихо произнёс он, вновь пытаясь найти дощечку, чтобы подпереть дверь. - А где?...
- Хван, давай быстрее. - в голосе сквозило раздражение и нетерпеливость.
Вопреки словам, Хенджин медленно прижался к парню, который упёрся руками о стол, специально прогибаясь в пояснице.
Белая майка и нижнее белье, джинсы, собравшиеся у щиколоток, чёрные волосы, спадающие на плечи. Феликс не знал, что и без двусмысленного положения, Хван уже был на взводе.
Ладонь опустилась на талию, пока тело спереди намеренно оттолкнулось назад, плотно прижимаясь задницей к чужому паху.
- Я же сказал быстрее, Хван. Смазка и презервативы в толстовке, я уже подготовился. Тебе остаётся только делать свою работу, как раньше...не справишься? Мне поискать кого-то ещё?
- В следующий раз не растягивай себя, Феликс... - прошептал Хенджин в ухо, нежно целуя мочку. - Я хочу сам это сделать. - спереди послышался судорожный вздох.
Вторая ладонь прошлась по груди через майку, легко цепляя пирсинг на соске. Тело в руках дернулось.
Хёнджин отодвинул волосы немного в сторону, целуя шею и загривок.
- Ты раньше ненавидел такое, что сейчас изменилось? - спросил Ли, пока парень с силой отодрал себя от желанного тела, двигаясь к чужой толстовке.
- Все изменилось, Феликс...все...
Ли стянул штаны полностью и принял прежнее положение, упираясь, теперь уже, локтями в стол.
Хенджин положил принадлежности на стол, мягко скользя пальцами по спине и пояснице, чтобы в конце огладить поджатые ягодицы.
- Ты такой красивый, знаешь? - тихо спросил Хван, задирая чужую майку до лопаток.
- В таком положении любой для тебя будет... красивым...- запнулся парень, пока Хенджин нагнулся, оставляя громкий чмок между лопаток.
- Для меня нет никого прекраснее тебя, Феликс...- прошептал парень в поясницу, цепляя пальцами резинку нижнего белья.
Ли тяжело задышал, а кожа покрылась чувственными мурашками в тот момент, когда ягодиц коснулся прохладный воздух. Брюнет ещё сильнее выгнулся, касаясь грудью гладкой поверхности стола.
Пальцы легко прошлись по бокам и ягодицам, лишь самыми кончиками, но и этого хватило, чтобы парень под ним задрожал, покрываясь мурашками.
- Все такой же чувствительный... - пораженно выдохнул Хван, продолжая водить по бархатной коже.
- Ты...ах...просто вставь мне уже!
"Просто вставить" казалось кощунством. Ну не так все должно быть.
Феликс заслуживает большего. Самой большой и чистой любви, уважения, нежности и ласки, никак не иначе. Его нужно целовать, гладить, доставлять удовольствие, заботиться, укладываться на чистое постельное белье, входить медленно и чувственно и бесконечно созерцать.
Хенджин грустно вздохнул, потеряно озираясь по сторонам. Комната мало походила на то, что было в его воображении.
- Ликс, давай в следующий раз встретимся в другом месте... - щёлкнул колпачок смазки, которую Хван щедро вылил на ладонь, растирая прохладную субстанцию между пальцев.
- А чем тебя это не устраивает? Далеко бежать не надо, к тому же...я не хочу видеть тебя в своей квартире. - снова ножом по сердцу. Ли знает куда давить и прицельно попадает по тем самым больным точкам. Ещё никогда Хенджин не думал, что собственные слова могут настолько больно звучать. Возможно, для кого-то, это не значит ровным счетом ничего, но для человека, который раскрыл своё сердце нараспашку, слышать такое достаточно губительно.
"Я действительно заслужил"
Одной рукой Хван отодвинул ягодицу в сторону, обнажая слегка раскрытую и припухшую по краям дырочку. Два пальца с лёгкостью проникли внутрь, а снизу раздалось приглушенное мычание. Будто Феликс специально заткнул чем-то рот.
- Хван, я же сказал, что готов. Не трать время!
Хенджин знал его тело. Знал чувствительные места, эрогенные зоны, от того, толкнуться пальцами чуть выше, по направлению к позвоночнику, и коснуться маленького комочка нервов, не составило особого труда.
- Ах!
Дрожь прошлась по всему телу, стоило уловить случайно слетевший стон с розовых губ.
Но Хенджина не устраивало просто слышать.
- Перевернись, Ликси. - аккуратно вытаскивая пальцы, произнёс он.
- Что? Зачем? - спросил Ли, но, тем не менее, выпрямился, медленно разворачиваясь.
Пальцы слегка подрагивали. Глаза зацепились за яркие губы, милые розовые щёчки и тёмные, слегка смазанные тени на глазах. Белая майка в обтяжку опустилась вниз, ровно, как и взгляд Хенджина. Выступающие тазовые кости, аккуратный пупок, гладко выбритый лобок и член с блестящей розовой головкой. Парень непроизвольно облизал сухие губы и расстегнул худи, оставаясь в чёрной майке. Он подошёл к Ли вплотную, смотря в широко раскрытые и непонимающие глаза.
- Садись. - касаясь чужого лба своим.
Брюнет не стал упираться, лишь приподнялся и послушно присел на мягкую ткань, разложенную на столе.
- Думаешь эта хуйня выдержит меня? - усмехнувшись спросил Ли, взглядом указывая на стол под собой.
- Не волнуйся, Ликси. - стягивая  кроссовки с ног брюнета. - Я буду держать тебя. Ты не упадёшь. - Хенджин поднял взгляд, снимая нижнее белье с парня. Что-то изменилось. Хван не мог сказать, что именно, но внутренне ощущалось, словно на Феликса эти слова как-то подействали. Атмосфера стала другой. Ли больше не торопил, а лишь опустил взгляд, словно что-то обдумывая.
Хван положил слегка потные ладони на коленки, развигая чужие ноги. Словно подросток во время пубертата, который привёл объект обожания к себе домой, пока родители на работе. Ровно также себя ощущал и Хенджин. Будто не было всех тех моментов, будто они занимаются сексом впервые.
Парень волновался. Ладони скользнули выше по мягким бедрам, а пальцы обхватили твердую плоть, размазывая предъэякулят по всей длине.
- Ах! Почему ты просто не можешь... - Ли елозил по столу и сжал чужие плечи.
- Не могу, Ликси. Не могу "просто"...не с тобой...- отчаянно шептал Хван, вновь прижимаясь своим лбом к чужому.
Маленькие ладошки опустились на грудь и проскользили ниже, слегка задирая майку. Пальцы мягко прошлись по низу живота, заставляя Хвана задохнуться от неожиданной нежности. Ему казалось, что он кончит только от этого. Пальцы ухватились за пряжку и зацепили замок на ширинке. Штаны опустились ниже, а пах аккуратно сжали сквозь белье. Хван почти проскулил, закатывая глаза и водя большим пальцем по чувствительной головке.
Чужие губы находились так близко. Парень опустил голову, целуя острое плечо и ощущая, как медленно опускается собственное белье. Резинка неприятно цепляет член, от чего изо рта вырывается шипение.
- Прости... - раздаётся совсем тихо, но даже от этого Хенджин готов позорно расплакаться от смеси боли, отчаяния, желания, нежности и безграничной любви к этому прекрасному мальчику.
Он резко оттолкнулся, случайно роняя смазку на пол. Руки дрожали.
Что если он сейчас уйдёт? Если он разочаруется? А если Хенджин кончит раньше времени?
От ощущения взгляда на себе стало ещё тревожнее.
Хван нагнулся, поднимая бутылек обратно на стол. Он схватил блестящий квадратик, нервно пытаясь оторвать край упаковки, которая не поддавалась и скользила во влажных пальцах. Глаза опустились на чужое, все такое же явное, возбуждение.
Хёнджин справится. Он не должен разочаровать, он должен...
- Успокойся... - тёплые ладони обхватили щеки и Хван поднял глаза, утопая в мягких чертах лица и в этих глазах цвета молочного шоколада. - Успокойся, Хенджин...дай сюда... - брюнет забрал квадратик, разрывая упаковку зубами и аккуратно натянул на член.
- Феликс...может я тебе просто отсосу?
Нужно взять себя в руки.
Хенджин взял смазку и вылил на ладонь, проливая немного на пол.
- Нет. - твердо произнес Ли, двигая бедра ближе к краю. - Я хочу тебя в себе.
- Мне кажется...я кончу, как только войду. - Хван видел, как брюнет опускается спиной на стол, ногами обхватывая его за талию и надавливая на поясницу.
- Так сильно хочешь меня? - спросил Феликс, смахивая волосы с лица.
Хенджин просунул руки под поясницу, двигая парня к самому краю так, что ягодицы теперь висели в воздухе. Он обхватил своё возбуждение, утыкаясь в самую дырочку, и мягко вошёл на всю длину, тихо шипя и нагибаясь к самому лицу Феликса.
- Так сильно люблю тебя...
Хван видел, как распахнулись пушистые ресницы, приоткрылись розовые губы и вновь прижался к гладкому лбу, сжимая руки по обе стороны от лица.
Член легко проскользил внутрь, Феликс действительно был готов. Стеночки так правильно сжимали, что Хенджин чувствовал пульсацию.
- Тебе не больно? - шёпотом спросил он, прикрывая глаза от огромного спектра, бушующих внутри, эмоций.
Казалось, ещё никогда в своей жизни, Хенджин не испытывал ничего, даже близко, похожего на это.
- Нет...- чужое дыхание опустилось на губы.
Глаза в глаза.
Бледные бедра под ним двинулись, член скользнул по его чёрной майке и Хван мог поклясться, что та окажется испорченной. Но разве кого-то волнуют подобные мелочи?
Хенджин погладил рукой спутанные волосы и двинул бёдрами, впитывая чужой тихий стон под кожу. Губы опустились на гладкую щеку, скулу, ухо, лоб, пока парень продолжал медленно входить в желанное тело. Легкое касание к шее, зубы обхватили мочку и вновь вернулись к лицу, целуя подбородок, нос и уголок рта по обе стороны, в опасной близости к розовым влажным губам.
- Ахх...Фелиикс... - выдохнул Хенджин, мечтая больше всего на свете ощутить вкус чужих губ, разделить дыхание, захватить язык в свой плен.
Маленькие пальчики сжали плечи. Хван видел закушенную губу, закатившиеся глаза и поменял угол, получая яркий стон, ласкающий уши.
- Тише-тише, Ликси...- большим пальцем водя по нижней губе. - ...нас могут услышать, малыш...
Ещё один толчок отозвался дрожью и судорожны движением бёдер Ли.
- Вот так, Хенджиин! - хныкал парень, опуская ладонь на затылок.
Вновь глаза в глаза. Розовые губы с мелькающим языком, сбитое дыхание и откровенный скулёж.
- Я не продержусь долго, Ликси..прости... - целуя уголок рта.
- Я тоже...
Это был не просто секс. Хёнджин бы предпочел стереть, забыть навсегда все прошлые разы и сделать это своим первым опытом. А ещё лучше, сделать именно таким первый секс Феликса. Все, что было между ними...так неправильно. Воспоминания больно резанули сердце. Если бы он только мог забрать чужую боль...
- Хенджиин! Я скоро кончу. - парень слышал чужие всхлипы.
Терпеть больше нет сил, но он никогда не позволит сделать это без чужого согласия. Хван схватил руку, сжимающую его плечо, и опустил ладонь на чужие губы, перекрывая себе путь для совершения очередной ошибки. Феликс же сказал "никаких поцелуев".
- Держи так, хорошо? Я безумно хочу поцеловать тебя сейчас...не думаю, что выдержу.
Хенджин упёрся левой рукой о столешницу, пока правая коснулась края белой майки, задирая до середины живота. Затем, он обхватил мокрый член, зажатый между телами.
Ли промычал сквозь ладонь, пока Хван взял медленный, но ритмичный темп, обхватывая губами маленькие пальцы. Он имитировал поцелуй, морщась от того, что не мог сделать этого по настоящему.
Хенджин опустил голову на чужую грудь, слыша нервный стук сердца. Рука продолжала быстро скользить по члену, уделяя особое внимание розовой головке. Чужие бедра дрожали, а Хван почти заплакал, когда тело под затряслось, сжимая его внутри особенно сильно.
Хенджин вновь толкнулся вперёд, продолжая надрачивать возбуждение Ли, которого будто подбрасывало на столе.
- Ах хен! - жалобно простонал он, убирая ладонь со рта.
Хенджин излился в презерватив, продолжая толкаться и размазывая чужую сперму по подрагивающему члену.
На секунду все стихло. Было слышно лишь чужое и собственное загнанное дыхание. Хван бы предпочел остаться навсегда в таком положении. С мягкой ладошкой на голове, с чужим сердцебиением под ухом.
Непроизвольно, глаза наполнились слезами, за которые было стыдно. Это была непозволительная роскошь.
- Можешь салфетки подать? - раздался тихий вопрос сверху.
Хёнджин приподнялся и опустил голову, аккуратно выходя и снимая использованный презерватив.
Молча он натянул белье со штанами, отходя за нужным предметом в чужой толстовке.
Упаковка нашлась в кармане и Хван открыл её, вытаскивая пару влажных салфеток.
- Я сам. - пальцы выхватили предмет, оставляя влажность на липких руках. Парень вытащил ещё несколько, молча протирая руки. В носу засвербило.
Он слышал, как Ли спрыгнул со стола, затем раздалось шуршание одежды. Хван обернулся только тогда, когда перед глазами промелькнула чужая спина.
Говорить было нечего. Хенджину казалось, будто все силы покинули тело, оставляя лишь горечь, ком в горле от невысказанного и огромную нежность и любовь, которые прибивали его к земле.
Он поддался вперёд, окольцовывая талию парня, готового вот-вот покинуть захудалую комнатку. Руки плотно сомкнулись, а лоб упёрся в мягкое плечо.
- Что ты делаешь, Хван? - снова по фамилии, снова грубо. Может чувствовал все это только Хенджин? Может быть для парня это действительно был всего лишь секс?
- Всего минуту...нет, пару секунд, Феликс... - прошептал он, прижимаясь ещё ближе. - ...пожалуйста... - Хенджин слышал, как срывался собственный голос. Первые капли утонули в чужой толстовке.
- Что с тобой? - неловко, но уже мягче, спросил Ли, замирая в чужих руках.
Хенджину казалось, что это конец. Что они больше не встретятся, он не сможет коснуться его кожи, оставить мягкий поцелуй на шее, сжать в своих объятиях. Словно это был прощальный секс. Ком встал в горле, а из глаз брызнули слезы.
Феликс не должен увидеть.
"Он не может видеть меня настолько слабым"
- Иди... - руки разомкнулись, а сердце пропустило удар.
Глаза следили за неуверенной походкой. У самой двери Ли замер.
Хёнджин успел отвернуть голову в сторону, чтобы не видеть осуждение в родных глазах. Пальцы сжались в кулаки, судорожное дыхание вырывалось из приоткрытого рта.
Дверь характерно хлопнула и Хёнджин, наконец, выдохнул, опускаясь на грязный досчатый пол.
Впервые в голове промелькнула мысль, что он не сможет так. Он просто не справится. Это был лишь первый раз, но что будет потом? Феликс чувствовал тоже самое каждый гребанный раз? Горло судорожно сжималось, по щекам текли злые слезы, а ногти впились в нежную кожу ладоней.
По ту сторону прозвенел звонок, не значащий для Хёнджина ровным счетом ничего, пока в голове звучал собственный отчаянный крик, чужие всхлипы и "люблю", слетевшее с розовых губ.