~ 10 часть ~
Прошло несколько дней с того злополучного дня рождения, безнадежно испорченного Димой. Все его попытки заговорить со мной разбивались о стену моего презрения. Я просто отворачивалась, делая вид, что он – пустое место. Утром, бредущая по коридору университета, я ощущала хрупкое спокойствие лишь благодаря неизменному присутствию Юли. Она беззаботно щебетала о нашумевшем фильме, а мои мысли были заняты лишь одним – как избежать очередной встречи с этим… Матвеевым. Но избежать его оказалось не так просто. Уже на первом уроке я ощутила на себе его прожигающий взгляд. Сидя через несколько парт, он ухмылялся так откровенно, что меня начинало трясти от ярости. Но я, стиснув зубы, делала вид, что ничего не замечаю.
На перемене он подкрался ко мне словно тень.
– Привет, Лисёна, – прошептал он, склонившись к моему уху.
Я отшатнулась, прожигая его взглядом, полным ледяного презрения.
– Что тебе нужно? – спросила я с трудом сдерживая дрожь в голосе.
– Хочу попросить прощения, – произнес он с улыбкой, которая казалась мне столь же фальшивой, как обещания политика. – Ну же, ты ведь не можешь долго злиться на меня, да?
Я прищурилась и с нарочитым вздохом произнесла:
– Ошибаешься. Могу. И буду.
Он не отступил, словно заговоренный.
– Слушай, ты же знаешь, это вышло случайно. Просто несчастный случай. Давай забудем об этом, а?
– Несчастный случай? Ты толкнул меня специально!
Его ухмылка стала еще шире, словно он предвкушал победу.
– Если бы я захотел сделать что-то специально, ты бы это сразу поняла.
Я не успела найти достойный ответ, как за спиной раздался голос Юли, полный неприкрытой угрозы:
– Матвеев, проваливай отсюда и чтобы духу твоего рядом не было.
Он бросил на нее мимолетный, презрительный взгляд и отошел. Но это было лишь начало кошмара.
Следующая перемена стала для меня настоящим адом. Я сидела в аудитории, погруженная в свои мысли, когда дверь с грохотом распахнулась, и в помещение триумфально ворвался Матвеев, держа в руках чью-то тетрадь. Он держал ее так, словно в ней заключался самый страшный секрет.
– Внимание, всем! – провозгласил он во весь голос, стуча тетрадью по парте. – Сейчас мы почитаем кое-что… интересное.
Все внутри похолодело. Я знала, что сейчас произойдет нечто ужасное, что раздавит меня.
– Угадайте, что у меня здесь? Правильно, личный дневник одной… очень важной особы!
По аудитории прокатилась волна смеха, и я почувствовала, как лицо вспыхивает от стыда.
– Матвеев, отдай это! – выпалила я, понимая, что в его руках мои личные записи, которые ему каким-то чудом удалось выкрасть.
– Ой, подожди, не торопись, – он театрально открыл тетрадь и прочел вслух: – «…И когда он посмотрел на меня, я почувствовала, как внутри все затрепетало. Почему он такой? Почему я все еще думаю о нем?»
По рядам пронесся шепот, смешки стали громче. Кто-то хихикнул, кто-то шепнул: «Ого, у нее чувства к Матвееву!»
Сердце сжалось от боли.
– Прекрати!
Но он, словно одержимый, продолжал:
– А это что? «Иногда мне хочется взять телефон и написать ему. Но я боюсь, что он посмеется надо мной…»
– Замолчи! – прокричала я, бросаясь к нему.
Он отступил на шаг, но тетрадь оставалась в его руках, словно знамя победы.
– Давай, попробуй забери, если сможешь, – сказал он, ухмыляясь и поднимая тетрадь высоко над головой, чтобы я не могла до нее дотянуться.
Я подпрыгнула, но он был выше.
В этот момент в аудиторию вихрем ворвалась Юля. Не теряя ни секунды, она схватила Матвеева за руку и резко дернула вниз. Тот не удержал тетрадь, и она с глухим стуком упала на пол.
– Никто не смеет трогать ее вещи! – провозгласила Юля, загораживая меня собой словно щитом.
– Да ладно тебе! Это же просто игра!
– С тобой больше никто не играет, – отрезала она, поднимая тетрадь и протягивая ее мне. – Ты жалок.
Я забрала свои записи, крепко прижимая их к груди. Стыд прожигал меня насквозь. Хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, но вместо этого я просто молча выбежала из класса.
Юля догнала меня у лестницы.
– Ты в порядке? – спросила она, обнимая меня за плечи.
Я лишь кивнула, чувствуя, как в груди нарастает волна ярости.
– Хватит это терпеть, – сказала она твердо. – Ты должна дать ему отпор.
– И как я это сделаю? Он всегда оказывается сильнее.
– Тогда сделай так, чтобы он не ожидал удара. Ударь его словами.
Я посмотрела на нее и впервые за долгое время почувствовала, что могу бороться.
Следующим утром я пришла в университет с готовым планом. И когда Матвеев снова подошел ко мне, я спокойно посмотрела ему в глаза и сказала:
– Знаешь, Дима, а ты ведь прав. Все, что написано в той тетради – правда.
Его самодовольная улыбка дрогнула.
– Что?
– Я действительно думала о тебе, – продолжала я, высоко подняв подбородок. – Только теперь мне жаль. Жаль, что потратила столько времени на того, кто ничего не стоит.
Одногруппники затихли, затаив дыхание.
– Ты ведь только и можешь, что унижать других, чтобы почувствовать себя лучше. Но правда в том, что ты просто слабак.
Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но я развернулась и ушла, оставив его стоять в полном замешательстве.
Юля встретила меня за дверью, сияя от гордости.
– Это было идеально!
И я знала, что теперь он меня не тронет.