Глава 10.
Звонок.
Я знаю, кто это. Я боюсь. Боюсь поднимать. Хватаю телефон и убегаю. Я плачу. Нет, я не плачу, я рыдаю. Макс. Черт. Он единственный, кто за эти почти 15 лет сумел растопить мое сердце. Почему судьба так жестока? Почему мне досталась такая жизнь? Чем я заслужила такое? Что я сделала не так?
Забегаю в женский туалет и в слезах опираюсь на стену, медленно сажусь на холодную плитку.
- Я слушаю.
- Через 10 минут где обычно, - бросает трубку. Он зол и я даже сквозь телефон чувствую это. Все, это конец.
Захожу в кафе, Романовский уже на месте. Подхожу к столику, но он встает, берет меня за запястье и выводит из кафе. Я ничего не говорю, молча сажусь в его машину.
- Вылезли все, - рявкнул Романовский своим шкафам, так я называю его охранников.
Почему шкафы? Потому что они огромные, как шкафы и такие же тупые.
Они послушно повылазили из машины.
- Ты понимаешь, для чего я позвал тебя.
- Д-да.. - я до сих пор не успокоилась, я до сих пор рыдаю, но пытаюсь успокоиться.
- НЕ РЕВИ! - крикнул он и я послушно заткнулась.
- Простите..
- В кого ты превратилась за этот месяц? Тряпка.
- У меня хотя бы чувства есть..
И тут он сильно замахивается и ударяет меня по щеке. У меня в ушах зазвинело и новый поток слез полился из глаз.
- Ты должна убрать его, он ненужный мусор.
- Алексей Сергеевич, пожалуйста, может не надо? Он же ничего не знает! Я уеду, прекращу с ним общение, он ничего не уз..
Новая пощечина, на этот раз сильнее.
Я уже просто захлебываюсь в своих слезах. Просто захлебываюсь.
Я могу убить человека, но он совсем невинный. И он добрый, очень. У меня есть только два варианта. Или я убиваю его и остаюсь жива или мы умираем вдвоем. Я снова плачу. Кажется, все эти слезы, что накопились во мне за 14 лет, сейчас просто выходят из меня, как водопад.
Я не заметила, как мы уже приехали на какую-то стройку.
- Пошли, - больно схватит меня за руку, рявкнул Романовский.
Мы выходим из машины и идем к этот стройке.
Я слышу крик. Макс?
Поднимаемся на второй этаж и я вижу Макса, привязанного к стулу, с тряпкой во рту.
Подходим ближе, Романовский протягивает мне пистолет.
- Стреляй.
- Андрей Сергеевич, я не смогу, - у меня уже нет слез, чтобы плакать.
- Стреляй или умрешь сама.
- Пожалуйста, не надо, он ведь ничего не знает, пожалуй..
Снова пощечина, но я уже не чувствую боли. Снова ничего не чувствую, кроме боли..
Я должна кое в чем признаться. Я убиваю людей, но сама боюсь смерти, боюсь умереть. И знаю, что никогда не решилась бы на самоубийство.
В моих руках пистолет. Я медленно подношу его к груди Макса.
- Жизнь жестока. Прощай. Я люблю тебя, - слеза скатывается по моей щеке.
Выстрел.