Глава 12.
Закрытая комната.
Беременность не выглядела, как в фильмах.
Не было сияющей кожи, счастливого взгляда, руки на животе и «он теперь всё, что у меня есть».
Была рвота.
Каждое утро. Иногда — по ночам.
Была слабость — такая, что даже держать ложку казалось утомительно.
Мирай пропустила работу на неделю. Солгала, что подхватила вирус.
Школа пошла навстречу — слишком хорошим был её послужной список.
Но через два дня она перестала отвечать даже на звонки завуча.
---
Квартира стала клеткой.
Она закрыла шторы. Ела — почти ничего.
Пахло везде — хлебом, мылом, собственным телом. Любой запах вызывал отвращение. Даже духи, которые раньше любила, теперь лежали в ящике, как предательство.
Зои пыталась помочь.
— Сестра, я приготовила тебе суп.
— Унеси, — шептала Мирай, лежа в постели.
— Ты же должна есть.
— Я не могу.
Тошнота накатывала волнами, как будто внутри неё был яд, а не жизнь.
---
Эрнест приходил каждый вечер.
Иногда — просто сидел в коридоре, когда она не пускала его в комнату.
Однажды он остался ночевать на диване, а утром Мирай обнаружила, что на кухне:
— Помыта посуда.
— Постирано бельё.
— Приготовлен лёгкий овощной суп.
Он ничего не сказал. Только поставил перед ней чашку воды и шепнул:
— Один глоток. Только один. Ради меня.
Она сделала. Первый. Потом второй.
Он не спрашивал: «Как ты себя чувствуешь?»
Он знал. Видел.
И просто был рядом.
---
На пятый день она наконец села на кровати.
Лицо было бледным, тени под глазами — как сажа.
— Я думала, что справлюсь, — сказала она.
— Ты справляешься, — ответил он.
— Это не похоже на то, что я себе представляла.
— А ты не обязана быть идеальной. Ты просто должна быть.
Она уткнулась лбом в его плечо. Снова плакала.
Он обнял её. Не как мужчину — как человека, который на пределе. И его тепло было единственным, что казалось настоящим.
— Ты не обязан всё это терпеть, — прошептала она.
— Я не терплю. Я выбираю быть с тобой. И с ней. — Он положил ладонь на её живот. — Или с ним. Кто бы ни был.
---
Вечером она впервые пошла в душ сама.
Смыла с себя остатки страха.
Надела простую домашнюю майку.
Вышла из комнаты и села рядом с ним на диван.
— Я хочу справиться.
— Ты справишься.
Он накрыл её плечи пледом.
Они сидели в тишине, и впервые за все эти дни она почувствовала: это начало чего-то нового — не только жизни внутри неё, но и новой себя.