Пролог
Через шесть лет после событий Руанского собора.
Следующий рассказ начинается на Канадской береговой линии, куда на протяжении девяти дней, держал курс барк «Магдалина».
Факты, о которых я должна поведать, неизбежно будут встречены с недоверием. Причина моей уверенности кроется в моих коллегах по работе.
Долго я держала злость на них по известным причинам, которые будут поведаны мной далее, но теперь понимаю, что это моя им благодарность. Без потрясения и буквальной смены курса в жизни, я бы не узнала того, что мне дано сейчас.
Я уверена, что подобная информация может быть доступна всем и необязательно для этого иметь научное образование. Наверное иногда оно даже мешает.
Хочу чтобы вы познакомились с моей историей, открыв сердце, но если по истечении рассказа, вам все покажется всего лишь игрой, то я пойму. Может быть все это и есть игра, потому что я пока дрейфую в осознании.
Итак, наш корабль причалил к первой, на нашем пути — Хебронской бухте, 2 октября 1965 года.
Моя личная связь с исследованиями сознания началась в 1953 году, когда я поступила в университет Цюриха. Этому предшествовало полное среднее образование и тогда я слабо разбиралась в психологии.
Вся моя школьная жизнь была повязана на физике и технических дисциплинах, поэтому в первые годы учебы, мне сложно давались психология, сеансы анализа и встречи с психоаналитиком, но при должном изучении меня заинтересовало именно пересечение физики и психологии.
Я стала уделять особое значение сновидениям и их детальному разбору. Меня приходилось усердно учить, так как я твердо верила в общепринятую реальность. В этой реальности, ко снам относятся, как к привычному явлению.
По юности я была очень упряма, чтобы согласиться с чем угодно просто так. В ретроспективе все кажется иным, но по мере взросления, я твердо решила завершить свое образование, чтобы во всем разобраться для себя окончательно. Я закончила технический университет Цюриха, прошла обучение в Высшей Школе и в МИТ.
Став профессиональным аналитиком в университете Цюриха, я стала более глубоко погружаться в эту науку. Признаюсь, меня очень печалил тот факт, что многие вышестоящие научные руководители имели доступ к более современным методам. Меня держали на задворках. Не хочу жаловаться, так как считаю, что я добилась тех высот, каких многие мужчины с нашей кафедры не хотели видеть.
Но у меня было много ограничений. К шестому году моей научной деятельности, мне дали доступ к передовому инструментарию по работе с мозгом, но на слабых правах.
Возможность проведения опытов представлялось только вместе с моим коллегой Михаэлем, при том условии, что все проведенные опыты будет контролировать он, а работать в группе мне не позволялось. Это был не прямой запрет, но как только я пыталась наладить связь с остальными коллегами, втереться в доверие и доказать свое мнение, все спускалось ими на тормозах.
Тогда я яростно желала отстоять свое мнение, доказать кто я есть. По моему мнению, проблема была в том, что коллеги относились к физике с сухим подходом. К сожалению, это и сейчас так, но мой рассказ о другом, в первую очередь к моему удивлению.
Я была молода и обладала горячей кровью, часто эмоционально подходила к делу, но что касается работы, я старалась сдерживать свой нрав. Я понимала, что единственное из-за чего поднялась так высоко, так это из-за своей тактичности и упертой намеренности.
Среди нас были женщины кроме меня. Например, на кафедре работало несколько психоаналитиков, но ведущим была Айла, также была парочка из тех, кого допускали к опытам, но и им дозволялось мало. Хотя, смею предположить, им не нужно было больше, как рвалась к тому я.
Я держалась за свое место и верила. Всей душой горела о том, что у меня уже все есть, а значит выйдет и это.