Трус

     Вернувшись домой после визита к жене любовника, Ван Ибо закрылся в комнате и залез под одеяло. Какая-то непонятная тоска сжала сердце в тиски, отчего не хватало воздуха и было трудно дышать. Юноша не понимал, что с ним происходило, но одно знал точно — видеть Сяо Чжаня ему не хотелось. Как не хотелось вообще о нем думать. Но тот, как назло, отправлял в Вичат фотографии, сделанные в командировке, одну за другой. Ибо выключил звук на смартфоне и забросил его подальше, а сам накрылся с головой подушкой.

      Не способствовал успокоению и собственный мозг, воспроизводя сцены произошедшего недавно и слова Ян Цзы: ее обращение к супругу, к самому Ван Ибо. Она спокойно и уверенно рассказывала о Сяо Чжане. Она имела на это право... В отличие от самого Ибо. Это задевало. Впервые за два года он позавидовал женщине.

      Изначально, встретив Сяо Чжаня, юноша испытывал лишь страсть и симпатию к нему. Мужчина был красив и успешен — это импонировало ему. Другим фактором было то, что Ибо стал первым мужчиной, с которым тот реализовал себя, как гей — это придавало важности, он чувствовал свое превосходство над любовником. Нравилось знать и ощущать нужность, потребность в себе. Каким бы юным ни был Ибо, он прекрасно понимал, что Сяо Чжань по уши в него втрескался. К чести юноши, тот никогда не подавал вида, не капризничал, как некоторые, почувствовавшие вседозволенность и безнаказанность из-за исключительного отношения к ним любовника.

      В этом Ибо отличался от многих своим взрослым и осмысленным поведением. Именно это, помимо влюбленности, способствовало тому, что Сяо Чжань до сих пор не порвал с ним отношения, хотя, движимый страхом разоблачения и потерей доверия у родителей и общества, он думал о расставании довольно часто. Общаясь с юношей — тот забывал о его возрасте, так рационально тот мыслил, и слова, которые он говорил, сквозили жизненным опытом. Хотя откуда бы ему взяться у восемнадцатилетнего парня?

      Два года юношу устраивало быть тайным любовником. Нравилось чувствовать свое превосходство не только над любовником, но и над его женой. Иногда, находясь рядом с Сяо Чжанем, он вспоминал его супругу, которую видел только на свадьбе, и мысленно насмехался над ней. Потому как, в отличие от этой наивной женщины, знал настоящего мужчину, которого та считала своим мужем. И юношу нисколько не заботил тот факт, что способствует не только обману, но и предательству женщины, которая до определенного дня была ему незнакома и не сделала ему ничего плохого.

      После визита к жене Сяо Чжаня что-то изменилось. Когда Ибо шел к любовнику домой, он испытывал странное возбуждение и воодушевление, но стоило увидеть улыбающуюся Ян Цзы, как все мгновенно испарилось. К завершению визита настроение Ибо упало, и непонятная тоска захватила юношу. Проворочавшись всю ночь без сна, утром он, выпив кружку кофе с парой бутербродов, отправился на трассу вместо студии Сяо Чжаня, видеть которого не хотел. Точнее хотел, но раздражение и злость на него, говорили держаться от мужчины подальше, чтобы не наговорить или не натворить того, о чем в дальнейшем можно пожалеть.

***

      Увлечение Ибо мотогонками вызывало у окружающих лишь умиление и разговоры, что это хорошее хобби для мужчины. И никто, кроме его матери, не воспринимал это как нечто серьезное, то, чему можно посвятить свою жизнь, не говоря о том, чтобы сделать своей профессией. Его отец, брат и даже лучший друг прочили отличную карьеру в сфере финансов, так как юноша хорошо учился, практически не прилагая для этого усилий. Сяо Чжань же старался обходить эту тему стороной. Ибо предполагал, что тот просто-напросто завидует, потому как сам вынужден заниматься тем, что навязали родители.

      В принципе, он был прав, отчасти. Но мужчина, в отличие от предположений юноши, не злился из-за этого, только впадал в депрессию оттого, что сам вынужден просиживать штаны в офисе, вместо того чтобы искать лучший кадр по миру. В целом, он был рад за любимого человека, что у того есть дело, которым ему нравится заниматься и есть возможности для этого. Мало того, сам мужчина не раз и не два ходил с ним на гонки, в которых тот участвовал. И не важно, что они были нелегальными, именно это обстоятельство позволяло Ибо участвовать в них.

      В сфере мотогонок Ван Ибо был достаточно известен, многие компании уже присмотрели его в качестве своего будущего гонщика и ждали момента, когда тот достигнет совершеннолетия, чтобы заключить с ним договор. Впрочем, некоторые уже начали закидывать удочки и сделали предварительные неофициальные предложения. Это добавляло юноше больше важности и уверенности в себе, но он не позволял себе слишком увязнуть в самолюбовании, прекрасно понимая — может произойти много чего, что способно перевернуть все вверх ногами. В Азии любое пятно на репутации грозит если не полным забвением, то длительной блокадой.

      На треке, где занимался Ибо, всегда можно было встретить представителя той или иной компании, они занимали места на трибунах или же усаживались за столик у самого края трассы, намереваясь после заезда подойти к заинтересовавшему спортсмену. В эту субботу было точно так же, только народу побольше, так как день выпадал выходной, и в это время тренироваться приезжает больше гонщиков. Были здесь и те, кто желал поймать момент заезда восходящей звезды мотогонок, Ван Ибо, и тот прекрасно это знал.

      Но сегодня он об этом не думал. Все его мысли были заняты тем, как отвлечься от желания отправиться в квартиру-студию, где его, наверняка, ждал Сяо Чжань. А также от мыслей, что тот будет думать и предпринимать, когда поймет, что Ибо не придет. Будет ли ему названивать и закидывать чат сообщениями? Или, может быть, он решится приехать к нему домой, чтобы справиться о здоровье молодого любовника? Вот это вряд ли. Он никогда не позволит себе такого, что может бросить хоть каплю сомнения в его ориентации — негоже фотографу приезжать домой к модели. Тем более учитывая, что ни один, ни второй не являются профессионалами и не должны быть близки для подобных визитов.

      Это осознание до умопомрачения злило. Хотелось рвануть в сторону квартирки, открыть с грохотом дверь и оторваться на источнике злости, чтобы ее унять и успокоить сжатое до боли, до нехватки воздуха сердце. Возможно, он бы накричал на Сяо Чжаня, может, даже позволил бы себе толкнуть его... Но более всего хотелось прижать его к стене или вжать в матрац и до крови искусать его губы... шею... соски...

      Нет. Не думать. Гнать. Завести мотор и гнать подальше от этих мыслей. От воспоминаний о срывающемся голосе любовника в момент экстаза, от ощущения его дрожащего тела, почерневших от страсти глаз и губ, с которых срываются стоны вперемешку с его именем. В какой-то момент эти картинки сменялись другими, от них сжимало голову в тиски, а сердце останавливалось от боли. Мозг Ибо рисовал кадры, где Сяо Чжань сливался в страстных объятиях со своей женой, отдаваясь ей так же, как отдавался Ибо.

      Глаза застилала алая пелена и слезы, отчего все плыло, и это не пугало. В этот момент очень хотелось оказаться на горной трассе и свернуть в сторону обрыва. Преодолеть заграждение и улететь туда, где боль оставит его, как и эти фантазии, причиняющие ее.

       — Господин Ван, сегодня чем-то расстроен.

      Ибо только закончил последний круг и снимал шлем. Обернувшись на голос, говоривший по-английски, юноша увидел мужчину, европейца, сорока-сорока пяти лет. Точный его возраст определить было сложно: он выглядел одновременно и на сорок, и лет на двадцать моложе. Наверное дело в глазах. Красивого зеленого цвета с золотым ободком вокруг зрачка, они блестели огнем молодости, заставляя поверить их хозяину во все, что бы тот ни говорил.

      Юноша ничего не произнес, повесил шлем на руль и начал расстегивать молнию на комбинезоне. Но и уходить он вроде как не собирался, явно давая неожиданному собеседнику возможность продолжить разговор.

      «Все что угодно, лишь бы не думать о нем. Лишь бы не оказаться свободным и не сорваться туда», — думал Ибо, взъерошивая волосы, подставляя лицо яркому солнцу.

      — Простите господин Ван, я не представился, — мужчина дружелюбно улыбнулся и достал из кармана пиджака визитку, — Мое имя Фернандо Каррера, представляю команду Ducati Lenovo*. Могу я пригласить вас выпить чаю?

      Ибо глянул на кусок картона с эмблемой, которую очень хорошо знал. Многие бы мечтали поговорить с этим человеком, и юноша не исключение, вот только в данный момент это не приносило воодушевления. Но он все же согласно кивнул и промямлил, чтобы его ждали у выхода. Без энтузиазма приняв душ и переодевшись, Ибо вышел, и заметив ждущего его итальянца, тяжко вздохнул, нацепил свою лучшую улыбку и шагнул в его направлении.

      Рядом с треком находилось множество кафе. Юноша выбрал первое попавшееся и зашел внутрь, пропустив вперед Карреру. Отметив про себя приятный древесный аромат его парфюма, Ибо проследовал за ним к столику на двоих. Мужчина выбрал место у окна, на виду у всех, явно не беспокоясь о возможных слухах. Впрочем, их было бы не избежать в любом случае. Итальянец подошел к юноше открыто и говорил в полный голос, явно надеясь быть услышанным и замеченным. Это говорило о серьезности его намерений, что подкупало Ибо.

      — Думаю, вы уже поняли, зачем я пригласил вас, господин Ван? — Фернандо Каррера перекинул пальто на спинку стула и потер руки, возвращая приток крови к ним после холода улицы.

      — Предварительное предложение? — Ибо предпочел не снимать куртку, устроившись на стуле. Он сидел, засунув руки в карманы, словно уличный шпана.

       — Очень даже прямое, — итальянец улыбнулся и предвосхищая вопрос собеседника, добавил, — Участвовать в гонках можно с восемнадцати лет, — после чего отпил из чашки, принесенной официантом, горячий кофе и блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь теплом, расползающимся по внутренностям.

       — То есть вы предлагаете мне стать членом команды Ducati Lenovo без ожидания окончания мною школы? — Ибо вынул руки из карманов и, подавшись вперед, положил их на стол.

       — Теоретически да. Нам бы не хотелось, чтобы Yamaha нас опередила, — Фредерико усмехнулся, давая понять, что в курсе всех предложений, сделанных Ван Ибо. Достав ручку, итальянец что-то написал на салфетке, свернув ее, подал юноше, — но до экзаменов осталось не так много времени, поэтому мы вполне можем подождать пару месяцев и заняться твоей рекламой в это время.

      — Рекламой? Зачем?

      — Разверни, — Фредерико дернул головой, призывая Ибо посмотреть, что же он там написал.

      Когда юноша поднял на него глаза, было непонятно, что они выражали. Вроде и радость, но было и некоторое разочарование — на салфетке была написана сумма его возможного первого контракта как мотогонщика. Четыреста пятьдесят тысяч, судя по всему, евро. Ибо, конечно же, знал что контракты тех кто переходит в лигу Moto GP* варьируются от ста пятидесяти до пятисот тысяч евро, но для себя в мечтах видел сумму не менее семисот-восьмисот тысяч. Впрочем, он-то ни в какой лиге еще не был участником, и его возможности можно сказать, неизвестны. Участие в нелегальных гонках ничего не решает, а потому сумма, написанная на салфетке, это просто суперприз — джекпот, даже.

      — Понимаю ваше замешательство, господин Ван, — Ибо поднял на итальянца взгляд, оторвавшись от написанных на салфетке цифр, — Пока вы занимаетесь сдачей экзаменов, я постараюсь вас прорекламировать и договориться с парой-тройкой спонсоров, чтобы увеличить эту сумму. У вас, кстати, есть менеджер?

      Опустив глаза, Ибо подумал, что зря откладывал поиск менеджера для себя. На это было несколько причин, одна глупее другой. Во-первых, естественно, было трудно доверить такое дело незнакомому человеку, а нужных он почему-то пока не встречал. Вероятно потому, что последние пару лет после гонок сразу убегал на свидания с Сяо Чжанем, вместо того, чтобы отправиться на афтепати, как и все. Ведь именно там и случаются все полезные знакомства. Ван Ибо тяжко вздохнул.

      Сяо Чжань был следующей причиной, юноша хотел предложить ему стать своим менеджером, он тот, кому доверял Ибо. Кроме этого, это прекрасная возможность всегда держать любовника подле себя. Таковы его мечты, но в реальности юноша прекрасно отдавал себе отчет, что трусливый Чжань-гэ никогда не пойдет против своих родителей, сменив уважаемую работу в офисе с отличными перспективами на работу пса на побегушках у юнца. Вряд ли такие люди понимали значимость таланта и возможностей Ибо в мотогонках, как и все остальные, впрочем.

      — Если вы не против, я бы мог порекомендовать вам своего друга на роль менеджера, — Фернандо выжидающе смотрел на собеседника, уткнувшегося в салфетку и о чем-то задумывавшегося.

      — Господин Каррера, могу я подумать? — Ибо наконец поднял голову и взглянул на итальянца.

      — Конечно, господин Ван. Я бы даже рекомендовал вам подумать.

      — Сколько у меня есть времени на обдумывание?

      — Сезон начинается в марте, в основной команде на постоянной основе вы сможете выступать только со следующего года, так что времени у вас полно. Но, чем раньше вы присоединитесь к нам, тем раньше начнете подготовку. Более того, я выбью вам пару заездов в течение этого сезона за высшую лигу и выступление за лигу ниже. Первый контракт мы подпишем на год, своего рода испытательный срок. Вообще, такое не принято, но я не хотел бы потерять такой талант и платить вам несправедливо тоже. Поэтому, если через год вы вырастете, то вам предложат сумму повыше, — Федерико Каррера кивнул в сторону салфетки, и Ибо проследил за его жестом.

      — Хорошо, господин Каррера, я подумаю и дам вам ответ.

      — Дайте-ка визитку, что я вам дал, — итальянец поманил пальцем, призывая юношу дать ему кусочек картона. Ибо вытащил его из кармана джинсов и подал собеседнику. Мужчина снова достал ручку и записал номер на оборотной стороне визитки, — Это мой личный номер. Звоните на него, когда примете решение. Я буду ждать, господин Ван.

____________________

*Команда чемпионата мира по шоссейно-кольцевым мотогонкам MotoGP, представляющую интересы производителя мотоциклов Ducati. Базируется команда в Болонье, Италия. Основная машина команды Desmosedici GP25, являющаяся на 2025 год одной из самых быстрых в мире.

*Высшая лига в мировом чемпионате по мотогонкам.