Психоз

- Ваше имя, фамилия, возраст, кем приходитесь?

Едкий белый свет, исходящий от лампы над ними, время от времени дергался, заставляя напротив сидящего мужчину раздраженно хмыкать. Она вся съёжилась, паника расползалась по рукам, от чего те дрожали. Приходилось переминать пальцы, тереть ногти, чтоб хоть как-то сконцентрироваться и выкинуть из головы те жуткие картинки, что она видела не так давно.

- Мари Франц, двадцать лет, я его близкая подруга.

Мужчина видел насколько трудно давались девушке слова. Она тряслась, говорила сухо, очень скованно. На вид невысокая, хрупкой не выглядит, но в драках вряд ли участвует. Кожа смугловатая, без синяков, царапин. Он прекратил разглядывать бумаги, и положил папку, в которой они находились, на стол, развернув к девушке. Папка была не толстой и не тонкой. Из под картонки выглядывали снимки.

- Мы не считаем что вы и ваш друг причастны к делу. - мужчина отклонился на спинку стула, сцепив перед собой руки в замок. - Но, вы выступаете в роли свидетелей, так как за последний месяц Рин Конеро чаще всего контактировал именно с вами. - мужчина вновь приблизился к столу и оперся в него локтями. - Вам сложно, но мы пытаемся во всем разобраться.

Мари не осмеливалась глянуть в папку, полную снимков и текста. Перед ее глазами итак мелькали картинки, от которых хотелось бы избавиться.

- Давайте начнем с самого начала, как долго вы знакомы?

+++

Мы с Рином знакомы со школы. С первого класса. Он всегда был очень громким. Неусидчивым. Он никогда не был спокойным, ну, только если это не было прям сильно необходимо, как кому-то помочь, выслушать, он был понимающим человеком. Мог подстроится. Много кому нравился. Такая, запоминающаяся личность. Не любил короткие мужские стрижки, у него еще эти белые волосы и ресницы, он всегда отращивал по плечи и ходил с хвостиками. И так длилось, пока он не попробовал сам себя постричь и там уже пошли разные кучерявые формы. Он был забавным. В старшей школе мы только больше стали общаться, появились общие компании, общие интересы. Думали поступать в один колледж но чутка не сложилось. А вот в универ поступили один. Все было... Нормально. Пары, прогулки после, сессии. Рин съехал потом от родителей и начал снимать комнату в общежитии. Мы часто засиживались у него. Его поведение начало меняться не сильно заметно. Поначалу он просто стал чаще опаздывать на пары или прогуливать. Рин не сильно любил универ, поступать его заставили скорее, и он очень потел ради бюджетного места, потому что родители сильно давили на него этим, а вот с момента как удалось поступить, он расслабился. В общем, его опоздания никто не воспринимал. Потом он все реже начал звать к себе. И я уже тогда заподозрила, что что-то не то. Рин просто всегда был окружен людьми. Он любил концерты, клубы, любил квартирники, он всегда звал к себе, чтоб не расходится раньше, никогда не жалел денег, он еще подрабатывал баристой, стипендия с зарплатой не думаю что давали много денег, но они у него всегда были. Рин еще ненавидел одиночество, часто звал именно на ночь. Ну, услышать от такого человека, что к нему не вариант, потому что он не в том настроении... Я тогда спросила его, все ли в порядке, он просто сказал, что не в духе. В один день, было уже поздно, середина ночи, он позвонил мне. Я слышала, что он плачет. Он попросил приехать. Как оказалось неделей ранее умер его отец. Из-за болезни. В тот день он был на похоронах и ему было очень тяжело. Потом... В его поведении появились какие-то странные изменения. Он стал очень забывчивым, хотя раньше всегда помнил что с кем и когда запланировал, стал раздражительнее, он итак был агрессивным немного, он сам по себе человек очень упертый, но эта агрессивность была не такой как обычно, более острой. Он постоянно ходил вялым и меньше улыбался. А потом я узнала что он...

- Что это?

Ее голос был уверенным, хотя слышались нотки испуга. Они стояли у него в комнате. Рин опустил рукав кофты.

- Я должен хоть кому-то рассказать. Но ты не рассказывай никому.

Синяки под его глазами казались фиолетовыми. В уставших глазах читалась паника. Ноги будто водили парня из стороны в сторону, он провел рукой по волосам, задержал на шее и та упала, после чего Рин присел на кровать.

Мари нервно сглотнула и подошла поближе, присев рядом.

- Что происходит?

- Я не знаю. Точнее знаю, но не знаю что делать. Я не хочу обращается к психологу. Это что-то серьезнее тревожностей.

- Все в порядке, просто расскажи с начала.

- Я теряю контроль над мыслями. Это знаешь, как будто едешь в машине у которой не работают тормоза и она разгоняется под 200 км. Только даже не под 200, а просто все быстрее и быстрее. И когда ты сидишь за рулем, ну, тебя это напрягает, ты весь напрягаешься, становится страшно, а тормозов нет.

- Рин.

Парень и сам начал ускорять свою речь все быстрее и быстрее. На Мари дернулись напуганные округленные глаза.

- У меня... Будто приступы. - он сделал вдох и выдох и прикрыл веки. - Когда я пытаюсь уснуть, у меня ускоряется сердцебиение и тело будто начинает ловить паническую атаку длинной с несколько часов. Мысли вот так разгоняются и я не могу это остановить. Я будто... Я будто в припадке. Я пытаюсь это успокоить там, ну, пью воду, хожу по комнате, слушаю музыку. Порой это помогает. А порой меня настолько начинает сжирать моя голова, что я бьюсь об стены. Мне помогает вырваться из этого боль. И я... Вот.

Комната Рина местами была без обоев и с поцарапанной мебелью. На стенах висели уже порванные постеры и все вещи валялись вверх дном. Его любимая кружка лежала под столом, а на ковре было видно какое-то пятно.

- А о чем ты думаешь, что тебя так разгоняет?

- Обо всем. Учеба, мое поведение, отец, работа, усталость, бессонницы, я пытаюсь разобраться в голове, но все становится только хуже. Порой мне еще кажется что рядом кто-то есть, когда никого нету. Или вещи там, где я их не оставлял. Я ничего не могу вспомнить, а потом мне пишут, что на месте. Почему на месте, на каком месте, я захожу в телефон, читаю переписку и понимаю, что я с человеком буквально договорился за несколько часов до этого. Я... никогда такое не забывал.

Рин попросил меня тогда ничего никому не рассказывать и вообще никак на это не реагировать. Я не знала что делать, я понимала, что это неправильно, думала, что ему действительно стоило бы обратиться к психологу, но со следующего дня все стало прям как раньше. У Рина появился блокнот в который он все записывал и проверял каждый час. Он начал опять собирать компании, улыбался, смеялся. Я видела, что он очень уставший и точно недосыпает, но он выглядел очень активным, да и он совмещал учебу, работу и личную жизнь, неудивительно, что он недосыпал, у других не было подозрений. Я больше не видела его рук, но он меня заверил, что больше так не делает и ему в целом становится легче, ибо он со мной поделился.

Прозвенел звонок. Тетради складывались в сумки, в аудитории поднялся шум. У их группы закончилась последняя пара. Мари складывала все свои вещи в сумку с ноткой напряжения. Закинув ее на плечо, девушка небрежно схватила сумку Рина и ускоренным шагом поспешила к выходу. Парня не оказалось ни в коридоре, ни в холе. Она ему позвонила, но телефон он оставил в сумке. Удрученно вздохнув, Мари присела на скамью у выхода.

- Да я тебе говорю, он просто накинулся на него.

Мари проследила глазами за двумя парнями, выходящими из универа. Спустя минут 20 в холе оказалась знакомая белобрысая макушка. С заклеенной губой и перемотанными руками.

- Что с тобой?

- Нормально все.

Он тогда... Ушел раньше окончания пары и пошел на выход из универа. Его остановил охранник, вроде как то ли дернув за лечо, то ли пнув, но Рин просто в ответ ударил, а потом начал бить, его ударили в ответ, Рин вроде бы как успокоился, начал просить прощение, его отвели в медпункт. Драка на пустом месте, Рин ничего не рассказывал об этом, кроме жалоб на то, что его потом еще неделю деканат отчитывал. Он начал еще реже посещать занятия. Когда появился, рассказал, что уволился. Он перестал отвечать на сообщения, только и писал, что все нормально или что занят. Если приходил в универ, то только на первые пару пар и тут же убегал, порой забывая вещи. Я их относила в общежитие, оставляла у его двери. Вахтерша как-то сказала, что он и дома редко ночует. Адекватная связь с Рином просто испарялась.

- Что ты тут делаешь?

Мари резко подняла голову с колен. Она решила дождаться его в общежитии, надеясь, что сегодня он придет домой.

- Тебя хотела увидеть.

- Иди домой.

Не успела Мари подняться, как Рин открыл дверь и закрыл ее за собой. Девушка без приглашения зашла в комнату.

От плакатов ничего не осталось, все, что должно было быть на столе, было на полу. Где-то осколки посуды, под столом все та же чашка. Пустой, не застеленный матрас и постельное, скомканное в огромный клубок, пропитанное красными пятнами. На полу канцелярский нож, на столе кухонный. Оба покрытые бардовым оттенком. Окна зашторены, из привычных трех лампочек, горела только одна.

- Рин...

- Я сказал проваливай! - он рявкнул на нее не сдерживая голоса.

Его глаза выражали настолько чистую агрессию, что девушка невольно сжалась. Перед ней стоял самый яркий и общительный человек из всех которых она встречала, человек, который мог расплакаться от видео с котами, человек, который говорил ей, что она самая близкая. Ее самоуверенность не пускала сорваться на выход.

- Поговори со мной. Я вижу, что тебе стало хуже. Все будет в порядке.

Рин выпрямился, его руки дрогнули и повисли, будто он их не чувствует. Усмешка дернулась краешками губ. Он начал нервно хихикать, стоило моргнуть и с глаз пошли слезы.

- Я запустил? Я запустил. Я это больше... Хах, нет, все в норме. Прости что накричал. - Он сделал вдох и выдох, вытер рукой слезы и будто все стало обычным.

Рин добродушно усмехнулся, осмотрел комнату, неловко почесал затылок.

- Помоги... убраться, пожалуйста.

Беловолосый начал подымать мебель и вещи с пола. Неуверенно Мари отстранилась от двери и стала подымать ошметки плакатов. Повисла тишина в которой тревога и спокойствие смешивались в непонятный ком в ее горле.

- Как давно мы общались?

- Больше недели назад.

- Я ходил в уник?

- Раза три за все время.

- Меня еще не отчислили?

- За тебя ничего не говорили.

- Вот как...

В один момент Мари зациклила взгляд на постельном белье, и поймав этот взгляд, Рин шустро положил все собранное на стол, схватил ткани и спрятал их в шкаф. Ножи Мари из виду уже потеряла, он спрятал их быстрее чем она заметила.

- Рин.

- м?

- Как ты себя чувствуешь?

Парень завис на какое-то время.

- Напугано. Боюсь что ты скажешь.

- Только то, что ты глупый.

- Да пошла ты. - он рявкнул на нее с очередным приступом агрессии. Мари вновь дернулась от неожиданности. Рин нервно сглотнул, прикрыв рот рукой. - Прости.

- Нормально.

Она выдохнула и продолжила собирать вещи.

- Тебе не страшно? - белобрысый неуверенно начал подымать осколки посуды.

- Нет. Я просто хочу помочь.

- Почему?

- Ты мне дорог.

Рин будто завис, после чего свалился на кровать. На матрасе валялся тот самый, как Мари помнит, дневник. Он открыл его, после чего захлопнул и взялся за волосы. У него откатились рукава. От вида красных полос девушка невольно сглотнула и поджала губы.

- Давай ми завтра вдвоем сходим к психологу, что у нас в универе?

- Нет. - он ответил с усталостью, откинувшись спиной на матрас.

- Почему?

- А если меня упекут в психушку?

- В наше время в больнице не станут делать лоботомию или шоковую терапию. Всего-то таблетки и сеанс с психиатром. Ты явно не вывозишь.

Она говорила спокойно, все продолжая сортировать какие-то бумажки и вещи, разбросанные по всем уголкам комнаты. В руки попадались рисунки, которые были явно не в стиле Рина. Дерганые линии, жуткие образы, все зациклено на изображение урагана или тайфуна. Один листок просто был сверху до низу исписан словом "спокойствие". Причем вдоль и поперек, образуя сетку. Почерк Рина стал еще более прыгучим, чем Мари помнит.

- Я не понимаю почему. Я всегда понимал почему и из-за чего. Но это... Мне страшно идти в универ, я начинаю на всех кидаться. Я ударил охранника, хотя, ты видела меня? Этот мужик сильнее в раз 20, зачем я это сделал? Я постоянно на всех кричу, я не помню, что было утром или вчера, а что было позавчера тем более. Я не помню, когда последний раз звонил матери. Мне постоянно снится один и тот же сон, что меня медленно разрезают, я чувствую каждый порез, но не просыпаюсь от боли. Я просыпаюсь и понимаю что я в реальности держусь за нож. Я даже не знал откуда он взялся, это был не мой нож!

Он комично вскинул руки над головой.

- Я даже не знаю стоит ли тебе это рассказывать.

- Ты можешь рассказать мне все.

- Для чего? Ты диктофон включила? Покажешь психологу, да? - он приподнялся. В глазах играла паника и страх.

Мари вздохнула. Она протянула ему телефон.

- Пароль ты знаешь.

Рин неловко поднял на нее взгляд. Девушка закатила глаза.

- Первая буква моего имени.

- Точно.

Стоило ему включить дисплей как парень выключил его и откинул телефон.

- Боже, это же ты, ты не станешь ничего делать против моего согласия, конечно нет. - Рин взялся руками за лицо и начал активно тереть глаза. - Как я мог забыть, что тебе можно доверять.

- На что похоже твое состояние?

- На выдергивание кабеля питания. Временами. Словно отключаешься, а потом оказываешься в другом месте, не помня где. А еще такую агрессию, будто мне гитару кто-то сломал и хочется убить кого-то. Еще постоянный страх. Ты трусишься, - он поднял руки перед собой, чье движение скорее напоминали судороги. - и не контролируешь это. Ты не чувствуешь, что трусишься. Но трусишься. Ощущение, что все все знают и что это все неправильно. Что я какой-то свихнувшийся и это слишком очевидно, но я не хочу чтоб это было так, я не хочу быть таким.

Он вновь плачет, прикрывая глаза, а Мари оставляет сбор мусора, присаживаясь рядом и запуская руку в белые волосы.

- Все в порядке.

Рин прижимается к руке головой и поворачивается, чтоб лечь на бок и обнять руку. Девушку тянет на усмешку. Рин всегда любил, когда его гладят по волосам.

- Ты не сошел с ума, никто не знает о том, что с тобой происходит. Все наоборот не понимают куда ты пропадаешь и спрашивают, все ли в порядке.

- И что ты говоришь?

- Говорю как есть, что не знаю. Но, как видишь, караулю у твоей двери тебя только я. И вещи, которые ты забываешь в универе, приношу тоже только я.

- Если я выхожу из аудитории, я каждый раз не понимаю что я делаю в учебном заведении. Мне постоянно кажется, что пары закончились, ведь никого нет и я иду к выходу. Зачастую я вспоминаю где я и зачем во время того, как иду к лестнице, порой меня останавливает звонок. В тот раз... Я не вспомнил и охранник.

- Почему ты так боишься помощи психолога?

- Потому что мне скажут, что я болен на голову, а я до сих пытаюсь отрицать это.

- Но ты же сам понимаешь, что ты не в порядке.

- Да... Мне страшно. - Рин сильнее сжал руку Мари.

- Я не хочу терять тебя. Давай вместе сходим к психологу? Я все объясню, буду стоять у двери весь сеанс, если тебе будет некомфортно одному, я посижу с тобой.

Я была удивлена, что он согласился. Мне было очень некомфортно тогда, я переживала что он в любую секунду опять сорвется, я не знала способен ли он ударить меня. Он был дерганным, у него играли перепады настроения, он мог в любой момент замолчать на несколько минут и приходилось заново что-то переспрашивать. Мы убрали всю его комнату и я осталась с ним смотреть фильмы, пока он не уснул. Мне было страшно засыпать, но я не могла себе позволить уйти, я не была уверена, что он придёт в универ. Утром уже в универе я подошла и записалась на прием, а после пар я осталась у кабинета ждать когда Рин выйдет. Он ни разу не позвал меня, я не слышала криков и подобного. Когда он вышел, он был весь бледным и держал в руках какую-то бумажку. Его направили в психдиспансер на запись к психиатру, чтоб там уже определили его состояние, назначили либо курс таблеток, либо уже направили на само лечение. Он не проронил ни слова как мы вышли с универа, я спрашивала куда он идет, что происходит, как он, но он ничего не говорил и я просто... Шла за ним. Мы вновь пришли в общежитие.

- ЭТО ТЫ ВИНОВАТА

Он с грохотом снес со стола все то, что так усердно вчера собиралось. Мари только успела прикрыть дверь. Она сжалась, не решаясь открыть глаза.

- ДИСПАНСЕР? ХАХА

В стену полетел стул.

- Смотрите, я больной!

Рин схватил осколок посуды и резко провел по обоям, начав рисовать балмашные рваные спирали.

- Та чего уж там. Вообще конченный.

Осколок полетел в противоположную стену.

- Ты чего за мной увязалась? Ненормальная, да?

Он начал подходить, а Мари лишь сильнее вжалась в дверь.

- Потерять не хочешь, точно. Что, все еще сохнешь по мне? И по мне такому? ДУ-РА.

Он рявкнул ей прямо на ухо, находясь в миллиметрах от лица. Ноги Мари дрогнули, но та продолжала каким-то чудом стоять.

- Думала я не знаю что сохнешь? Та я давно знаю. Просто ты такая серая мышь, что с тобой было бы скучно. Просто смертельно скучно. - он ударился головой об дверь, повернувшись к девушке боком. - А знаешь что? - рука тронула ее волосы и начала перебирать пальцами. - Я знаю классное занятие, которое мне никогда не казалось скучным.

Глаза Мари в секунду открылись со страхом смотря на Рина. Он резко сжал клок волос, вызвав крик, закрыл дверь на защелку и потащил к кровати. Пытаясь вырваться, Мари оказалась кинутой на матрас и Рин живо навалился сверху, прижав ей руки.

- Остановись!

- Заговорила.

- Что ты делаешь?

Пытаясь брыкаться, хватка на ее запястьях только сильнее вдавливала ее кровать.

- Больно!

Он приблизился и поцеловал Мари в губы. Пытаясь отвернутся, дергая ногами, он поворачивал голову туда же куда и она. Хватка на руках стала такой крепкой, что на глазах выступили слез. Из-за языка с край губ начала стекать слюна. Мари не смогла толкнуть его ногами, из-за чего начала бить со всей силы по стенке. Он не выпускал ее губы, облизывал язык, приостанавливался чтоб подышать и продолжал заново. Мари чуть не задыхалась, продолжая истерически отворачиваться и мычать.

Стук в дверь. Рин резко отвернулся.

- Конеро! Еще раз от твоих брачных игр будет столько шума, и я вызову полицию!

- Простите!

На лице белобрысого появилась легкая, даже задорная усмешка. Он еще робко похихикал, после чего его взгляд вновь опустился на Мари. Красные, зарёванные глаза, отдышка, страх, внутри все застыло. И у него тоже. Рин резко отпустил руки и попятился к противоположной спинке кровати. Схватился за голову, сжал кожу и провел по ней ногтями. Мари медленно привстала, подтянула к себе ноги.

Она аккуратно встала с кровати и подойдя к стенке начала медленно идти в сторону двери.

- Прости меня... - он проговорил шепотом, дыша уже также нервно, как и она. - Прости, пожалуйста.

Взгляд Мари метался то на верь то на него. Сердце дико колотилось.

- Не уходи.

На нее смотрели красные, залитые водой глаза. Он рыдал, смотря на нее напугано.

- Не оставляй меня... Я... Я кретин, прости, я не должен был так говорить, я не должен был этого делать, прости...

Голова неосознанно в страхе покачалась из стороны в сторону. Порыв разрыдаться накатил на глаза еще сильнее. Еле оторвав ногу от пола, делается пару робких шагов в сторону двери. Она сорвалась, открыв защелку и выбежав в коридор. Дверь откинуло настежь.

Когда мы с Рином только познакомились, он был очень тактильным и говорил так много, что невозможно заткнуть. Он не знал о личных границах, много врал, мог что-то украсть, любил сбегать с школьных уроков, прогуливать, в нем это было изначально наверное заложено. У него была проблемная семья. Отец много выпивал и дома были постоянные скандалы. Рин ненавидел отца. Они много дрались и Рин мог прийти в школу с фингалом или шишкой, или кровавым носом. Я недолюбливала его в первых классах, но он почему-то вцепился в меня, постоянно звал гулять, садился со мной за одну парту. Спустя пару лет я привыкла к нему просто, он в каком то роде даже начал становится для меня примером. Он был очень общительным, а я вечно боялась новых компаний. Очень хотела, но не знала как подойди, а он никогда не думал, он просто делал. Из-за этого и я к нему привязалась, и когда повзрослели он еще и сбегать от родителей начал ко мне. Раза два три в месяц ночевал со мной. Плакал впервые при мне из-за всего происходящего. Из-за этого он казался мне очень... Чутким, сильным морально. Я помню что после скандалов могло пройти несколько дней и он опять начинал относится к отцу нейтрально. У них дома всегда были эмоциональные качели от плохого к хорошему. Рина часто это дергало, но он держался, он не менялся в поведении, много улыбался, всегда успокаивал других людей, был очень открытым. Я знаю, что про свою ситуацию он рассказывал не только мне. Он еще в школе хотел обратится к психологу сам, даже записался знаю, но... побоялся. После той ситуации было сложно понять, что делать дальше. На другом месте, наверное, кто-то попытался бы полностью обрезать связь с человеком, сам бы не совался. Но Рин... Правда был мне очень дорог. Он много раз помогал мне, поддерживал, если бы не он, у меня много чего бы не было, он мне стал семьей, мы обещали никогда не бросать друг друга, знакомы уже 16 лет, я не могла просто так... Вычеркнуть его из своей жизни, я все равно волновалась. Он не появлялся на парах, его сократили со стипендии, я знала что он без работы. Я боялась идти к нему одна, поэтому и рассказала ситуацию Дриму, но он сказал, что я с ним не пойду. Мы были знакомы с Дримом всего ничего, но они с Рином вроде как тоже хорошо общались, я не знала уже к кому обратится. Из-за этого... я поделилась всем еще и с мамой. А она, видно, рассказала маме Рина. Я так и сама узнала что в смерти отца виноват Рин. Точнее, даже несчастный случай. Они в очередной раз поругались, из-за чего у отца случился приступ и... Я не могла себе позволить после такого просто пустить ситуацию на самотек.

- Я зайду первым. Он неадекватен. А если его мать еще и до него дозвонилась, я думаю он догадается кто все рассказал.

Дрим остановился перед дверью в комнату Рина и перегородил путь рукой, прежде чем войти. Мари лишь молча кивнула.

В комнате был выключен свет.

Рин стоял буквально напротив двери просто сверля их взглядом. Дрим осторожно включил свет. В комнате творился такой же хаос, как и ранее. Красные пятна были заметны по всей комнате и стенам. Рин был в футболке, а его руки изрезаны. Каждая новая рана кровоточила.

- Что вам нужно? - белобрысый прошипел озлоблено, положив нож на стол.

- Только поговорить.

Дрим зашел в комнату, Мари следом. Дверь прикрылась.

- Ну или если хочешь, Мари может сгонять за бинтом. - Дрим пытался говорить как ни в чем не бывало, игнорируя бардовый водопад что капал на пол.

Рин только кивнул. Оба перевели на Мари взгляд и та только через секунду пришла в себя, после чего резко полезла в сумку.

- Я взяла.

- Мы сейчас присядем и я тебя забинтую. Окей?

Рин только кивнул. Девушка так и продолжила стоять у двери, прислонившись к ней, пока ребята присели и беловолосый протянул руки.

- Ты в себе? - вовсе не церемонясь, черноволосый схватил ближайшую ткань и провел по руке, стирая кровь. - Перекись, Мар.

- Думаю, да. - Рин тихо шикал от боли.

Мари молча подала бутылек. Порезы были не сильно глубокими, просто их было очень много и одни раскрывали другие.

- Сдохнуть еще не хочешь?

Нет.

- Тогда какого ты все еще херней маешься?

Рин продолжал шипеть от того что Дрим перебинтовывал туго и делал резкие движения. Перекись пекла и вся рука была в розоватой пене.

- Как ты? - Рин проигнорировал вопрос и поднял взгляд на Мари.

- Нормально. - она поджала губы, не зная как реагировать на беловолосого. Комната будто давила на голову.

- А должна быть херово, ты НАХЕРА РАСТРЕПАЛА ВСЕ М

- Тише.

- АЙАЙа

Дрим с силой сжал руку и Рина перекосило. Сердце Мари упало в пятки.

- А что ей оставалось? Ты ведешь себя как придурок.

Рин осмотрел свои руки. Белый бинт очень быстро превратился в розовый. Дрим окинул всю комнату взглядом, бодро поднялся с кровати и направился к двери, сходу открыв ее.

- Ну, мы тебя чисто проведать. Живой так живой. Завтра в унике будешь? - Дрим толкнул Мари за дверь. В недоумении девушка смотрела то на Рина, то на Дрима.

- С такими руками? - белобрысый шутливо приподнял брови.

- Ну, кофту наденешь. Давай, чтоб завтра на первой был. До скорого. - Дрим подмигнул и закрыл дверь.

+++

- Мы тогда отошли к лестнице. Я спросила, почему мы так быстро ушли, а Дрим сразу полез за телефоном, набрал полицию. Все было так быстро, полиция ворвалась в комнату, Рин много кричал, и его... Увезли. - Мари сидела с пустыми глазами за все тем же столом. Руки перестали дрожать.

Мужчина пододвинул стакан воды.

- Спасибо за сведенья, этого более чем достаточно. Вам нужно будет еще зайти сдать отпечатки пальцев. - мужчина начал складывать бумаги.

- Простите.

- Да?

- Мне... Мне не рассказали почему он... Почему я здесь?

Мужчина неловко кашлянул и сделал тяжелый выдох.

- Ваш друг умер от кровопотери. Еще в полицейской машине ему стало плохо, скорая не успела. Помимо того, что он чудил с руками, у него между ребер было обнаружено пять гвоздей и еще две колотые дыры. Он их видно перебинтовал, но руки добили ситуацию. На гвоздях были не только его отпечатки пальцев, ни я, ни мой коллега, который допрашивал вашего друга, не думаем, что это вы, потому что гвозди находились в теле больше суток, да и нормальный человек обратился бы за помощью до талого, но протокол. Идемте.