Глава 3. Не жалей меня. Никогда.
— Хочу. Очень хочу. И раз ты всё слышала — просто обязана.
Лиза кивнула в сторону спальни. Они пошли туда, включили свет, сели на кровать друг напротив друга, и начали тяжёлый разговор.
Прежде чем Лиза открыла рот, Вика взяла её за руку, и быстро закатала рукав. И тихо ахнула: длинная полоса шла чуть ли не от локтя до ладони. Лиза дёрнулась, когда подруга осторожно проводила пальцем по шраму, оставшемуся от ножа, но руку не выдернула. Глаза у неё так и бегали по комнате, избегая смотреть на собеседницу...
— Лиза... Зачем? Как? Почему? — засыпала она её вопросами. Глаза её начинали подозрительно блестеть.
— Это было для меня слишком сложно... — тихо начала девушка. — Я с огромным трудом прожила эти три года. Первый месяц было плохо. Потом я пошла на писательские курсы и мне стало чуть легче, но ненадолго... Моё настроение падало так же мгновенно как и поднималось, про свое здоровье вообще говорить не берусь — меня начало постоянно шатать, часто кружилась голова. Я плохо ела и ни разу не выспалась за первые пару месяцев. Если бы не театральное и писательские курсы — я бы уже тогда не выдержала. Это было очень сильным потрясением. А особенно, когда ты потом говорила что ты ни в кого никогда не влюблялась, а я... А я знала что ты что-то не договариваешь. А иногда вообще думала что врёшь. А так... Я продержалась нормально до этого года. В июне я сняла эту квартиру, и поскольку Даша как раз приехала в Киев на несколько дней, предложила ей остаться у меня. Она долго смотрела на меня, всё-таки была в курсе происходящего... Но согласилась. И спустя пару дней она же нашла меня на кухне в луже крови, с порезанными руками... Я потеряла сознание. Моей маме звонили уже в больнице. Доктора говорили и ей, и Даше что всё нормально, угрозы моей жизни нет, но придётся сходить к психологу, а потом и к психиатру. Я говорила с обоими. Но они ничего особо важного от меня так и не узнали. Только то, что я любила человека, давно, и из-за этого вот так вот. Мама считала что этот человек и виноват, требовала у меня рассказать кто это, но я молчала. Рука зажила быстро, а я поклялась что пока сама буду жить на квартире всё будет нормально, никаких попыток суицида.
— Лиза, а скажи пожалуйста... Какого это было числа?
— Вика, по-моему пунктик на датах был у меня, а не у тебя. Или это заразно? — попыталась улыбнуться Лиза.
— Нет, просто... Просто двадцать четвертого числа я попала в больницу. Потеряла сознание. Доктора говорили что сильно упало давление, волнение, погода, всякое такое...
У Лизы пропал дар речи. Она недоверчиво глянула на подругу и сказала:
— Да, я попала в больницу в ночь двадцать четвёртого. Неужели всё настолько запутанно? — поразилась она.
Вика обняла её.
— Я больше никогда не хочу тебя отпускать.
— Вика... Спасибо что ты у меня есть. Правда, спасибо...
— Лиз, ты ведь чуть не погибла из-за меня. Но не написала мне... Хотя, я думала, что в сложной ситуации напишешь. Почему?
— Да потому, что это лишний раз было для меня болью! Я не могла долго заснуть ночью из-за переживаний, не могла ещё несколько дней прийти в себя...
А потом она тихо добавила:
— А вообще, спать одной очень одиноко. — она хитро улыбнулась и заправила за ухо выпавшую прядь.
— Лиз, вот не надо! Сегодня первый день. Давай хотя бы ещё пару дней, а? Не дразни меня, у меня с терпением плохо.
— С терпением плохо? У тебя?! Вика, не смеши! Ты самая терпеливая из всех кого я знаю. — засмеялась Лиза, но снова погрустнела и продолжила. — Но это ведь ещё не конец этой истории...
Лиза снова посерьезнела и продолжила:
— Вик. Слушай... Да, думаю ты теперь понимаешь что ты сделала... Но ты не знала. Если бы ты знала, ты бы... Ты бы ведь так не поступила?
— Нет, Лиз. Не поступила бы. Жизнь человека, тем более близких людей этого не стоит.
— Вика, слушай меня внимательно... Я тебя правда любила, мой поступок это лишь доказывает это. Я не хотела жить без тебя... И я не знаю как правильно сказать, поэтому скажу как думаю: Вика, не бросай меня. Второй раз может не быть человека, который меня спасёт. А если ты меня бросишь, снова в такой ситуации, не объяснив ничего, то у меня не будет выбора, понимаешь? Я очень люблю тебя. И я дура, точно дура, раз зная как это может закончиться подписывалась на это ещё тогда, четыре года назад. Я просто тебя люблю.
— Хорошо. Теперь твоя очередь слушать. Во-первых: таблетки тебе больше не пригодятся. Во-вторых: к психологам и психиатрам я тебя больше не пущу. В-третьих: я не брошу тебя в таком состоянии ни за что на свете, даже не надейся. — Попыталась улыбнуться она. Но улыбка вышла грустная. — А теперь давай уже пойдём спать наконец-то!
— Да, хорошо...
— И ещё... Лиза, я хочу познакомиться с твоей мамой.
— Что? Зачем?
— Пускай это будет пока загадкой. — Хитро улыбнулась Вика.
Они легли на кровать, и вскоре заснули. Вика всегда спала без снов и кошмаров, но последнее время всё-таки начала запоминать отрывки из снов. Но Лиза...
— Даша, привет! Как, приезжаешь в Киев? Классно! Может ты у меня останешься, а? А то мне тут так одиноко! — смеялась Лиза в трубку.
Подруга приехала через пару дней, что бы остаться почти на неделю. Уже двадцать шестого ей надо было уезжать. Лиза была безумно рада её увидеть спустя столько лет, в родном городе. Они гуляли вместе по центру, ходили по магазинам, и, в принципе, неплохо проводили время. Но Лизу не покидало ощущение что всё это не то, и Даша чужая в её квартире. И та тоже это чувствовала. Она спала на кухне, на матрасе, ибо отлично была осведомлена о ситуации, и личное пространство подруги нарушать не хотела. И вот спустя три дня она пришла домой, и увидела лежащую на полу кухни Лизу в луже крови с порезанными руками...
— Лиза! Ли-иза! Очнись! — она тормошила её за плечи, но та не приходила в себя.
Даша позвонила в скорую. Через час Лиза была уже в больнице, и доктора говорили что её здоровью ничего не угрожает.
— Доктор, что это было? — спросила какая-то женщина подбегая.
«— Наверное это её мама.» — отрешённо подумала Даша. Она ещё плохо понимала что происходит.
— Попытка суицида. Когда она очнётся — лучше пускай поговорит с подругой, та, думаю, больше осведомлена... Потом с вами. А когда её выпишут, ей надо будет сходить к психологу и психиатру... — рассказывал доктор женщине.
Дашу пустили к ней в палату когда она очнулась. Лиза отвечала просто, но здраво, адекватно. Лишь когда ей сказали что нужно прийти на прием к психологу и психиатру, она скептически хмыкнула, но ничего не сказала.
Ни мама, ни психолог, ни психиатр за всё это время так и не узнали что виновата во всем была всего двое — она сама, и...
— Вика... — шепнула она в полусне.
— Я тут, Лиза, всё хорошо. Всё будет хорошо...
Проснулись они спустя несколько часов. На первый взгляд — обычное субботнее утро. Но лишь на первый взгляд...
— Лиз, ты будешь чай или кофе?
— Чай, Вика, чай. Мятный.
Вика посмотрела на Лизу скептическим взглядом, но послушно достала коробку мятного чая.
Пока кипел чайник, Вика спросила:
— Тебе снился какой-то кошмар... Ты проснулась среди ночи и звала меня... — сказала она будто и спрашивая, и утверждая.
— Да... Мне снилась та ночь, снилась больница, мама... Кстати, про маму... Ты же хотела с ней познакомиться, да? Как насчёт завтра? Я ей позвоню, скажу!
— Давай, почему бы и нет... А сегодня побудем только вдвоём. — загадочно улыбнулась она.
— А как же домашка? А как же три дня? Ну Ви-и-ика... — начала ныть Лиза. Вика только посмеивалась, ведь о третьем дней, завтрашнем, пока речи не шло. Вернее, о третьей ночи...
Вдруг у Лизы стало серьёзное лицо.
— Вика... Пообещай мне, что не будешь со мной из жалости.
— Обещаю. — Лишь немного удивившись пожала плечами подруга.
— Запомни, Вика. Никогда, ни за что, не жалей меня. Никогда.