Секунда до

Несмотря на все предостережения Олега, уже вечером Максим оказался у Сони в кровати. Они были молоды и безрассудны и не задумывались о будущем. Для них существовали только их текущие желания. Соня и Максим были уже не шестнадцатилетними подростками, которые всегда думали не головой, но и не тридцатилетними, которые думали только головой (ко всем это не относится, ведь бывают исключения). Они находились где-то между, поэтому и их мысли скакали из мозга в другие части тела и обратно. Соня понимала, что является любовницей, что низко — каждый день дружелюбно улыбаться Оле, а потом спать с ее парнем, но спустя время эти мысли опускались ниже и вызывали дикое желание. Это же происходило и с Максимом, только дикое желание у него проявлялось в разы чаще.

Молодые люди привыкли заниматься этим на тесной кровати в общежитии. Иногда Соня даже выгоняла из комнаты соседку Машу, которая только раздраженно смотрела на сожительницу и торопливо уходила по своим делам. Чтобы не поползли слухи и, уже тем более, не достигли ушей Оли, молодой человек появлялся только спустя некоторое время после ухода Маши. К счастью, соседка не проявляла особого интереса к чужой личной жизни, за что Соня была ей премного благодарна.

В этот августовский день в комнате, да и во всем общежитии никого не было. Потому что никто не приезжал на учебу раньше последних дней августа, а некоторые вообще появлялись только в середине сентября. Поэтому молодым людям никто не мог помешать. Соня не успела еще обсохнуть после душа, как на ее пороге уже появился Максим. Девушка закрыла на всякий случай дверь на замок и, повернувшись к кровати, сбросила с себя халат. Ей было не до прелюдий: она хотела своего друга. Она накинулась на него с такой страстью, которой не было несколькими часами ранее в машине. Максим был ошарашен таким поведением подруги. Это как будто была не она, а какая-то другая роковая женщина. Но он не стал задавать лишних вопросов. Главное — ему было хорошо.

Соню же все не покидала мысль об Олеге. Она все еще не верила в него, но допускала мысль, что он постоянно за ней наблюдал, поэтому хотела, чтобы он видел именно это. Видел, какая она и что она не позволит какому-то незнакомцу собой помыкать. Да, девушка устраивала спектакль, но ведь никто не был против. Максим только сильнее прижимал ее к себе, а сама девушка упивалась чувством собственной свободы. Ее внутренняя бунтарка вырвалась наружу и показывала себя во всей красе.

Это не могло долго продолжаться. Соня почувствовала, как мир остановился и наступила оглушительная тишина. Ей не нужно было оборачиваться. Она знала, что позади нее стоит Олег. Она чувствовала, как его осуждающий взгляд впивается в ее обнаженную спину. Девушка соскользнула с бедер своего друга и повернулась к Олегу, даже не краснея от своей наготы.

-Опять пришел лекции читать? — Соня все еще надеялась, что это шутки ее воображения либо внутренний диалог с совестью.

-Это не лекции, а ценные указания. Что ты опять устраиваешь?

-Я делаю то, что хочу. — Девушка надеялась, что ее обнаженное тело смутит незваного гостя, но на его лице не дрогнул ни один мускул. — Хватит лезть в мою жизнь.

-Это моя обязанность — лезть в твою жизнь, ради твоего же блага.

-Ради моего блага ты можешь уйти и не срывать мне шикарный секс. — Соня самодовольно улыбнулась. Она не собиралась изображать из себя примерную девочку. Никто не имел права указывать ей, что делать, а что не делать. От испуга и страха, которые сопровождали ее прошлые встречи с Олегом, не осталось и следа.

-Ты сама себя слышишь? Тебе даже не стыдно стоять перед незнакомым парнем голой. В чем твоя проблема? — Олег перешел на свой агрессивно-угрожающий холодный тон. Но девушка все так же стояла перед ним, выставив напоказ свою фигуру, хотя в душе ей все же хотелось прикрыться.

-Со мной все в полном порядке. Не знаю уж, с какими зажатыми серыми мышками тебе доводилось общаться, но я не такая. Да, я занимаюсь сексом с другом. И что с этого? Мне хорошо. И вообще, почему я оправдываюсь? Ты всего лишь плод моего воображения. — Соня сложила руки на груди и начала неловко переминаться с ноги на ногу. Ее прыть куда-то начала испаряться. Голова повернулась в сторону окна, больше в глаза Олегу она не могла смотреть. Но если бы ее взгляд хотя бы на секунду обратился к лицу парня, то она бы заметила самодовольную улыбку на его лице. От Олега не укрылась перемена настроения подопечной.

-Тебе хорошо сейчас, но потом будет плохо. Пойми, мне известно больше твоего. В моих же интересах тебя уберечь. Так что не отказывайся от помощи, когда тебе ее предлагают. Не всем так везет. Если бы такой, как я, был у каждого человека на земле, то мир избежал бы многих катастроф. — Олег вернулся к своему безразличному тону. Несмотря на смысл, слова звучали размеренно, ровно, без намека на эмоции.

-Кто ты, в конце концов?! — закричала девушка. Она не могла больше выносить присутствие Олега. Он давил на нее, заставлял следовать его замыслу.

-Поговорим в другой раз. Когда ты будешь более...одета. — Олег оглядел ее с головы до ног. И это был не оценивающий или пожирающий взгляд. Так смотрит доктор на рентгеновский снимок и говорит: «У вас перелом». Констатация факта, ничего более.

Соня хотела выкрикнуть, чтобы он проваливал навсегда, но не успела. Мир вновь пришел в движение. Губы Максима на ее шее, руки вокруг ее талии. Девушка только углубила поцелуй. Ей было плевать, что ее только что прервал совершенно незнакомый человек, умеющий останавливать время. Она хотела, чтобы сейчас ей было хорошо.

Позже Максим лежал на кровати, а Соня сидела, прислонившись к стене спиной и перекинув ноги через тело молодого человека. Она думала об Олеге, который нагло нарушал ее течение жизни. «Был ли он вообще здесь? — думала девушка: — Или это все плод моего воображения?» Она все еще не могла поверить в происходящее ранее. По ее мнению, такое просто не могло произойти в реальной жизни.

-Макс, ты не замечал, что я схожу с ума? — ее мягкий голос прорезал тишину комнаты.

-Нет, вроде бы. А что? Слышишь чьи-то голоса, которые тебе приказывают? — было видно, что Максим все воспринимает как шутку. Но вот Соне было не до смеха. Она посмотрела на порез на своей ладони. Он был реальным. Слишком реальным.

-Нет. Вижу человека, который приказывает, что мне делать. Точнее, что не делать. Например, не спать с тобой.

Максим засмеялся. Впрочем, Соня и не ожидала другой реакции. Она бы и сама так отреагировала, если бы кто-то рассказал ей подобное. Это было за гранью понимания человека.

-Это ты так мягко пытаешься меня отшить? — парень игриво погладил свою подругу по коленке, но в ней уже давно погасла эта искорка, поэтому Соня отбросила от себя чужую руку.

-Не важно. Во сколько приедет Оля?

Соне нужно было срочно остаться одной и подумать. Очень много подумать. Ее мир пошатнулся, и больше это нельзя игнорировать. Девушка понимала, что в этой битве она одна. Никто ее не сможет понять, потому что ни к кому не являются странные люди и не останавливают все вокруг. Иначе, кто-нибудь уже бы сделал из этого сенсацию. Возможно, к кому-то они и являлись, но только заговорившие о странных гостях оказались в психиатрической больнице. Соня для себя такой участи не хотела, поэтому предпочла промолчать.

–В восемь. — Он посмотрел на экран телефона. — О, пожалуй, мне пора. — Максим со скоростью света надел на себя валявшуюся на полу одежду. Вид у него был помятый и многоговорящий, но, как обычно, Оля подумает, что он неряшливый по своей природе, и ничего не заподозрит. Иногда, Соня жалела девушку, но случалось это крайне редко.

-Пока. Передавай привет своим воображаемым друзьям. — Максим со смехом скрылся за дверью, оставив свою подругу в тишине комнаты.

Соня глубоко вздохнула, подавляя слезы. Плакать было бессмысленно. Надо было что-то предпринимать. Но, как предпринимать, если даже не понятно, с чем и с кем имеешь дело? Девушка вслушивалась в тишину и медленно успокаивалась. Тиканье часов, шелест листвы на деревьях за окном — этого хватало, чтобы не сходить с ума. После инцидентов с Олегом Соня стала более щепетильно относиться к звукам и движениям. Для нее они теперь были спасательным кругом — если хоть что-то шуршит, если хоть что-то шевелится, то все в порядке. Но Соня теперь постоянно ждала, что все резко превратиться и перед ней окажется незнакомый парень со своим лицом-маской и начнет что-то говорить, заставляя девушку дрожать от страха. Она не знала, как жить с этим ожиданием. Это сводило с ума.

На следующий день состоялось собрание вожатых и представителей «Жемчужины моря». Соня пришла на него в не самом лучшем своем состоянии. Так и не придумав вразумительных объяснений Олегу, остановке времени, порезу на руке, Соня легла спать, но просыпалась каждые полчаса и прислушивалась к звукам вокруг. Иногда она не сразу что-то слышала, и тогда у нее возникало ощущение, что Олег рядом. Девушка оглядывала комнату, всматривалась в темные углы, но никого не было. Однако, она ждала, что вот-вот из темноты выйдет человек. Не удивительно, что утром Соня проснулась с головной болью и синяками под глазами. Ей пришлось приложить немало усилий, чтобы на собрании не быть похожей на зомби.

Девушка вошла в кабинет, когда все уже собрались. Она извинилась и села за круглый стол, попутно оглядывая всех присутствующих. Здесь были Максим с Олей, которые оба радостно ей помахали. Соня тоже выдавила из себя улыбку. Раньше при виде Оли она не испытывала чувства стыда. Сейчас же в ней проснулась совесть. Точнее, это Олег ее пробудил.

Максим совершенно не подходил на роль вожатого, так как не мог позаботиться даже о себе, что уж говорить о двадцати пяти детях, за которыми нужен глаз да глаз. Но он был красноречив, и на собеседовании проявил все свои навыки красноречия, чтобы продлить свое лето еще на три месяца. Он ехал туда не за деньгами, он сбегал туда от занятий, преподавателей, домашней работы и наставлений родителей. Соня также подозревала, что это была своеобразная месть. Обычно родители уезжали из дома, а Максим оставался. И даже уехав в университет, родители виделись с ним каждую неделю. Сейчас же Максим оставил их дома и уехал, чтобы показать, каково это — чувствовать себя брошенным. Однако, это были лишь Сонины догадки.

Оля же абсолютно искренне радовалась предстоящей поездке: она обожала детей. Девушка вела достаточно активную жизнь в университете: олимпиады, конференции, чемпионаты — сложно найти такую, где Оля не принимала бы участия. Казалось, эта девушка не делала ничего, кроме того, что училась. Но, нет. Это была общительная, открытая, добрая девушка небольшого роста с белокурыми волосами и большими голубыми глазами. Она всегда находила время на подруг, на развлечения и, конечно же, на Максима, которого, безоговорочно, любила всем сердцем. Она окутывала своего возлюбленного нежностью и лаской круглые сутки семь дней в неделю, но даже это не могло удержать его от постоянных посещений постели Сони. Соне она нравилась, но не настолько, чтобы отказать Максиму. Соня до последнего не верила, что Оля бросит университет на целых три месяца и уедет с ними, но она была здесь. Видимо, ее любовь к детям была сильнее тяги к учебе. Соня подумала, что стоит предупредить Максима, что его девушка готова на многое ради детей.

Помимо них в кабинете также находились два представителя кадровой службы лагеря и три студента: две девушки и один парень. Из них Соне был знаком только парень, который учился с ней в параллельной группе на юридическом факультете. Его звали Егор. На ее памяти молодой человек ни разу не произнес и слова. Однажды она высказала предположение, что у него голос, как у девочки, но девушки с его группы сказали, что голос у него обычный. Просто по никому не известной причине он заговаривал, только когда его напрямую спрашивали преподаватели. Впрочем, никому до этого не было дела. Просто люди не обращали на Егора внимания. Казалось, он и не особо переживал по этому поводу. Соня удивилась, увидев его здесь. Им же придется постоянно взаимодействовать с детьми. А его навыки коммуникации оставляли желать лучшего. Еще Соня успела заметить какие-то красные воспаленные участки на его лице. Это уже было интересно.

Представители рассказывали подробно, как будет происходить их перелет, что им нужно будет сделать в лагере, попутно раздавая целые стопки всевозможных и никому не нужных бумажек. Соня слушала вполуха. Ей больше был интересен Егор, который смотрел прямо перед собой и казался девушке застывшей статуей. Он шевелился, только когда просили что-либо заполнить. Соня сверлила его взглядом и надеялась, что он скажет хоть слово. Но за два с половиной часа — ничего. Когда собрание закончилось, он сразу же встал и вышел, все так же молча. Девушка проводила его разочарованным взглядом. Она надеялась, что за этот период совместной работы он скажет при ней хоть словечко.

-Эй, Соня, глаз положила, что ли, на этого странного паренька? — позвал Максим издевательским шепотом, чтобы остальные не услышали. Его Оля вела оживленную беседу с двумя девушками, которые, видимо, уже были ей знакомы.

-Нет. Просто ты видел у него что-то на лице? Может, он заразен?

-Его бы тогда не пустили к детям. С медицинскими справками у них все строго, ты же знаешь сама.

-Нет, скорее всего, он болен.

-Это просто раздражение от бритья. Что ты к нему прицепилась вообще? — Максим даже не смотрел в его сторону и постарался успокоить подругу.

-Не знаю. Просто любопытно.

Максим посмотрел на Соню в упор, стараясь прочесть на лице ее потайные мысли, но девушка отвернулась и стала рассматривать свой маникюр. Если Соня не хотела разговаривать, то хоть бей ее, ничего не получишь в ответ.

Тут между друзьями появилась Оля. Соня иногда думала, что девушка все же чувствует угрозу и ее дружелюбие лишь маска. Как говорится, держи друга близко, а врага еще ближе.

-Соня, как я рада тебя видеть! — Оля крепко обняла Соню. Только Максим мог видеть сконфуженное лицо своей подруги, которая ненавидела такие проявления чувств. — Как каникулы?

Рассказывать Соне было особо не о чем. Самым ярким и в то же время жутким событием лета было спасение утопающего ребенка. Соня всегда была рада заработать, чтобы хоть как-то облегчить бремя родителей. Она понимала, что обеспечивать четырех детей достаточно тяжело. Когда Соня приехала на каникулы домой, то устроилась спасателем на местный пляж. Это сложно было назвать пляжем. Скорее берег озера, где люди могли в солнечный денек посидеть и искупаться в не совсем приятной воде. Чрезвычайные ситуации здесь случались редко. Несколько раз пьяные решали искупаться ночью и тонули, но днем была тишь да гладь. Соне приходилось только смотреть, чтобы не заплывали за буйки и в места, где стояли таблички с крупной надписью «ЯМА». Иногда она оказывала первую помощь: перевязывала пятки, раненые об стекло, которое ускользнуло от внимания уборщиков. Но в один из дней Соне и впрямь пришлось почувствовать себя спасателем. Был разгар рабочего дня, невыносимая жара, от которой можно скрыться только под кондиционером, поэтому пляж был пуст. Девушка этому радовалась, так как можно было заняться своими делами: почитать, посидеть в Интернете, сделать маникюр. Но ее радость длилась недолго: пришли три мальчика двенадцати лет. Это самые ужасные посетители после пьяных. Они игнорируют все замечания и думают, раз умеют плавать, то им море по колено. Как бы не так. Соня вздохнула и встала на вышке, оперевшись руками о перила. Как она и предполагала, мальчишки сразу полезли в воду и начали дурачиться. Один отделился от своих друзей и поплыл в сторону буйков. Соня сразу занервничала, она знала, что буйки рассчитаны на взрослого человека и находятся на глубине метр и девяносто сантиметров, а мальчик был явно ниже. Соня отошла в комнатку на вышке, в которой спасатели переодевались и оставляли свои вещи, за громкоговорителем, а когда вернулась, то увидела двух растерянных детей и третьего, барахтающегося в паре метров от буйков. Соня рванула с вышки и кинулась в воду. Она не боялась, в ее крови был адреналин. Она не помнила, как доплыла, как вытащила мальчика, который уже потерял сознание, на берег, как делала ему искусственное дыхание. Она осознала все, только когда ребенок пришел в себя и начал выплевывать воду. Соню била крупная дрожь, но она всеми силами пыталась ее унять. Девушка понимала, что это еще не все. Ей нужно было вызвать скорую, позвонить родителям мальчика, поэтому ей пришлось взять себя в руки еще на некоторое время. Она расплакалась то ли от счастья, то ли от страха, то ли от всего вместе, когда переступила порог дома.

Конечно, Соня не хотела говорить об этом, так как чувствовала в горле ком. Пока что это было самое страшное, что происходило в ее жизни. Она все еще не могла вообразить, что жизнь ребенка в прямом смысле зависела от нее. Девушка лишь ответила Оле:

-Отлично, как твои?

Девушка пустилась в витиеватые рассказы о каждом дне своего лета. Соня слушала ее только на половину и иногда вставляла вопросительные «Да?» или удивленные «О!». Она иногда посматривала на Максима, который был в шаге от того, чтобы разразиться смехом. «И как ему не стыдно?» — думала Соня, и тут же следовал второй вопрос: «И как не стыдно ей?». Ведь Оля хорошая девушка, не желающая никому зла. Другая бы на ее месте отгородила Максима от лучшего друга-девушки (Соня бы сделала именно так), но Оля никогда не злилась, если ее парень проводил время с Соней. Более того, она Соню воспринимала как свою подругу. Соня и раньше думала об этом, но редко и мимолетно, сейчас же все изменилось. Она смотрела на Олю, прямо в ее голубые глаза, и девушки пробирала дрожь. В такие моменты она ненавидела Олега. Соня посмотрела на порез на своей руке, который хоть и не кровоточил, но и не заживал, что было неестественно.

-Что ты сделала с рукой? — обеспокоенно спросила Оля.

-Да, неудачно сделала бутерброд, — отмахнулась Соня.

-Его нужно забинтовать, а то попадет грязь, начнется воспаление.

Соня удержалась, чтобы не фыркнуть: она работала спасателем, она знала, как оказывать первую помощь. Но ей нужно видеть рассеченную кожу, она напоминала, что над ней висело нечто, чего она не понимала и не знала, но оно защищало. Ведь защищало?

Девушке больше не хотелось продолжать задушевные беседы, поэтому она сказала, что спешит и скрылась быстрее в своей комнате. Ей все больше и больше нравилось проводить время одной, она даже не хотела видеть Максима. Когда она одна, она не может себе ничем навредить, а, значит, Олег не придет. Молодой человек (или не человек) пугал ее до глубины души. Она в очередной раз уверяла себя, что его появления лишь плод воображения, ее вдруг проснувшаяся совесть, ничего более. Но, сжав ладонь, Соня чувствовала боль настоящую, вполне реальную. И уже это она никак себе объяснить не могла.

До вылета оставалось три дня, которые все провели в сборах и подготовке. Хотя чемоданы и не были разобраны еще из дома, но некоторые вещи находились в общежитии, и их нужно было уложить в уже и так заполненные сумки. Это можно сделать быстро, но Соня медлила, чтобы у нее оставалось занятие в пределах своей комнаты до самого момента отъезда в аэропорт. Комнату она покидала только в случаях крайней необходимости: поход в магазин, выброс мусора. Соня подумала, что, если совершать меньше действий и не контактировать с людьми, то Олегу незачем будет приходить, и он оставит ее в покое. Бунтарка испарилась из Сони также быстро, как и пришла. Страх намного сильнее. Поэтому на время Соня «залегла на дно».

Вечером перед вылетом Оля позвала Соню прогуляться вместе с остальными девушками-вожатыми, с которыми Оля уже успела хорошо познакомиться, но Соня отказалась. Иногда Оля сама же делала себе хуже. Она рассказала своему парню об этом. Максим воспринял ее отказ как приглашение в кровать, но и ему Соня дала отпор. Девушка просто легла спать с надеждой, что больше никогда Олег к ней не придет.