Глава 3. Опастность
Эмма вышла из магазина чуть позже, чем планировала. В пакете тихо звякнули стеклянные бутылки с водой, а в кармане джинсов вибрировал телефон — подруга прислала что-то смешное в чат. Девушка на секунду улыбнулась, но, подняв глаза, поняла, что на улице уже почти стемнело.
Фонари зажигались редкими островками света, и каждый шаг отдавался пустым эхом. Вечерний город будто опустел. Эмма привычно свернула в боковую улицу — так было быстрее добраться домой. Но в этот раз тишина давила на неё слишком сильно.
«Ничего, — успокаивала она себя. — Всего пару кварталов, и я уже дома».
Она шла быстрее, прижимая пакет к боку. Но в глубине души просыпалось тревожное предчувствие. Будто кто-то смотрел на неё из темноты.
— Эй, красавица, — раздался вдруг голос сбоку.
Эмма вздрогнула и остановилась. Из переулка, залитого полумраком, вышли трое парней. Двое помоложе, третий постарше, с сигаретой в зубах и наглым прищуром.
— Куда это ты так спешишь? — спросил он, встав прямо на её пути.
Эмма сжала ремешок сумки и сделала шаг в сторону, пытаясь обойти. Но другой перегородил дорогу, ухмыльнувшись.
— Сумку давай сюда, — сказал он, и в голосе не было ни тени сомнения, что она послушается.
— Отстаньте, — Эмма старалась, чтобы голос звучал твёрдо, но он дрогнул. — Я сейчас полицию вызову.
— Полицию? — засмеялся третий, с сигаретой. — Давай-давай, звони. Посмотрим, кто раньше успеет: они — или мы.
Смех неприятно резанул слух. Один из парней шагнул кней ближе, протянул руку к её пакету. Эмма отпрянула, сердце забилось чаще, а по спине пробежал холодок. Она понимала: ещё мгновение — и всё станет по-настоящему плохо.
— Ребята, серьёзно, — выдохнула она, — оставьте меня в покое!
Но в глазах у них плескалась только наглая уверенность. И тут за её спиной раздался спокойный, почти ленивый голос:
— Я бы не советовал.
Эмма обернулась.
К ним медленно подходил высокий мужчина в тёмной одежде. Шаги его были неторопливыми, словно он вовсе не спешил, но в каждой линии фигуры чувствовалась уверенность.
Парни тоже насторожились, хотя сначала постарались скрыть это за грубостью.
— Ты кто ещё такой? — процедил старший, бросив окурок на асфальт.
Незнакомец остановился рядом с Эммой, не обращая на неё внимания — словно она была в полной безопасности, пока он здесь. Его взгляд был прикован только к троице. Глаза... в них было что-то такое, отчего дыхание у Эммы перехватило. Они были слишком тёмные, слишком глубокие, будто в них отражалась сама ночь.
— Тот, кому неприятно смотреть на ваш маленький спектакль, — произнёс он ровным голосом.
Его слова прозвучали без угрозы, но холодная тень скользнула по улице. Младший из парней поёжился, отступив на шаг. Второй недовольно хмыкнул, но уже без прежней наглости.
— Слышь, герой, не твоё дело! — старший сделал шаг вперед, но в тот же миг мужчина посмотрел прямо на него.
Взгляд был спокойным, но в нём таилась такая сила, что у Эммы по коже пробежали мурашки. Казалось, ещё чуть-чуть— и воздух вокруг станет тяжелее. Старший замер, сглотнул и отступил, будто его сердце вдруг решило, что жизнь дороже любой сумки.
— Пошли, — выдавил он, не отрывая взгляда от незнакомца.
Парни торопливо растворились в переулке, оставив после себя лишь запах дешёвого табака и эхо шагов. Эмма всё ещё не могла прийти в себя. Она чувствовала, как сердце бьётся где-то в горле, а колени чуть дрожат.
— Какие вежливые, — усмехнулся мужчина, глядя всторону, куда скрылись бандиты.
Только теперь он перевёл взгляд на Эмму. В нём не было ни агрессии, ни холода, как секунду назад, — лишь тёплая насмешка, будто вся сцена с угрозой и страхом и не случалась вовсе.Эмма сглотнула, пытаясь вернуть голос.
— С-спасибо... Если бы не вы... — выдохнула она, чувствуя, как щеки предательски заливает румянец.
Мужчина усмехнулся уголком губ.
— Думаю, вы бы справились, — произнёс он так, будто говорил о чём-то совершенно очевидном.
Эмма моргнула, в растерянности.
— Справилась? Да вы видели, сколько их было?
Он чуть склонил голову набок.
— А вы видели, сколько было меня?
Она не выдержала и рассмеялась. Смех вырвался неожиданно, звонко, будто прорвал то напряжение, которой давило последние минуты.
— Вы так спокойно это говорите... — Эмма покачала головой. — Как будто драка с тремя парнями — это пустяк.
— А разве это не так? — в его голосе звучала легкая насмешка.
Она снова улыбнулась, чувствуя, что страх окончательного ступает. Сердце всё ещё билось быстро, но теперь уже подругой причине.
— Ладно, — произнесла она, сделав шаг ближе. — Меня зовут Эмма.
Он замолчал на секунду, будто обдумывая, стоит ли отвечать. Потом тихо, почти лениво сказал:
— Дэмиан. Имя прозвучало странно, тяжело, но в то же время приятно на слух. Эмма уловила эту двойственность, но только кивнула.
— Рада знакомству, Дэмиан, — сказала она искренне.
Он приподнял бровь, словно это её признание его немного удивило.
— Редко кто говорит это с такой честностью.
Эмма смутилась, но промолчала. В голове вертелся лишь один вопрос: кто он такой?
Они стояли на освещённом фонарём уголке улицы, и мир будто стих. Только редкие машины проезжали мимо, и ветер шевелил сухие листья у тротуара.
— Вы, наверное, часто спасаете девушек на тёмных улицах? — спросила она, сама удивившись своей смелости.
Дэмиан чуть прищурился. — Нет, — ответил он с ленивой честностью. — Обычно я их пугаю.
Эмма заморгала, не сразу поняв, шутка это или нет. Но он улыбнулся так, что она не удержалась и снова засмеялась.
— Странный вы человек, — сказала она, покачав головой.
— Я часто это слышу, — спокойно ответил он. — Но от вас это звучит не обидно.
Её сердце пропустило удар. Было в его словах что-то двусмысленное, что-то слишком близкое. Она торопливого пустила взгляд, будто ища спасения в пакете с покупками.
— Уже поздно, — продолжил он. — Не стоит ходить одной в это время.
— Ну... я не думала, что здесь может быть опасно, — Эмма пожала плечами.
— Опасность всегда ближе, чем кажется, — заметил он негромко, и в его голосе проскользнул оттенок серьёзности, которого раньше не было.
Она подняла глаза и снова встретилась с его взглядом. Втот миг показалось, что он знает о мире гораздо больше, чем говорит.
Дэмиан чуть улыбнулся и мягко, но уверенно произнёс:
— Позволь, я провожу тебя домой.
Секунда заминки, лёгкое колебание — и Эмма кивнула.
— Хорошо.
***
Лука заметил её издалека.
Эмма торопливо сворачивала на боковую улицу, прижимая к себе пакет с покупками. Он шагнул быстрее, почти побежал— хотел окликнуть, но в горле встал ком. Подожди... Эмма...
Но пока он пробирался сквозь редкие прохожие, заметил, что к ней уже пристали трое. Сердце ухнуло в пятки. Лука бросился вперёд, стараясь сократить расстояние, но ноги будто вязли в асфальте. Он видел, как один из парней перегородил ей путь.
Боже... да что я делаю? Нужно быстрее!
Он ускорился ещё больше, но в тот момент, когда уже собрался закричать, к Эмме вышел высокий мужчина. Лука резко замер, наблюдая, как незнакомец без единого движения заставил троицу отступить.
Сердце Луки колотилось так, будто он сам только что дрался. Он стоял в тени, не решаясь выйти. Его пальцы дрожали. Он понимал: он не успел. Он ничего не сделал. Он просто смотрел, как кто-то другой защитил её.
А потом увидел, как Эмма впервые улыбнулась этому мужчине. Улыбнулась так, как никогда — ни ему, ни кому-то ещё. Лука стоял чуть в стороне, за углом, едва заметно для прохожих. Он увидел, как Эмма и мужчина стоят вместе, разговаривают, смеются. Его сердце застучало сильнее, дыхание участилось, и в груди будто вспыхнуло что-то тёмное.
«Я ничего не сделал. Я был беспомощен. Он... он просто взял и спас её», — мысли сливались с раздражением и ревностью, как раскалённые струны.
Он видел, как Эмма засмеялась, как наклонила голову, слушая каждое его слово.
«Я стоял в тени, а он... он был рядом. Она смотрела нанего иначе... совсем иначе».
С каждым шагом, который они делали, уходя по улице, внутри Луки всё больше кипела злость и беспомощность. Он понимал, что даже если догонит, в глазах Эммы останется этот незримый след, оставленный Дэмианом.
Он резко отвернулся, кулаки сжаты, зубы скрежетали.
«Я не могу... Я не могу быть слабым. Я не позволю ему быть важнее меня. Но сейчас... сейчас я просто наблюдал, как уводят её прочь...»
Тень Луки растворилась в темноте, оставляя за собой лишь чувство неудовлетворённой ревности и горечи — чувство, которое ещё долго не оставит его.