Глава 20. Мисс Чон Сомин
Инспектор Рэглан перенес основательное потрясение. Рыцарская ложь Чонгука обманула его не больше, чем нас. На обратном пути он не переставая жаловался:
– Но ведь это меняет все дело, господин Ким. Вы это понимаете?
– Да, видимо, так, да, полагаю, что так. Но я, правду сказать, уже с некоторых пор об этом догадывался!
Инспектор Рэглан, для которого что-то прояснилось всего полчаса назад, молча покосился на него и продолжал:
– Значит, все эти алиби – чепуха! Полная чепуха! Опять начинать сначала. Узнать, что каждый из них делал с восьми тридцати до полдесятого, – вот от чего мы должны танцевать теперь. Вы были правы по поводу этого Коичи – мы его пока попридержим. Дайте сообразить. Без четверти десять он в «Собаке и свистке». Он мог добраться туда за четверть часа, если бежал сломя голову. Возможно, что это его голос слышал мистер Ким Тэхен, когда кто-то просил денег у мистера Чона. Но ясно одно – звонил доктору не он; станция в полумиле от «Папоротников», в другом направлении, и в полутора милях от «Собаки и свистка», а он был в гостинице до четверти одиннадцатого. Черт бы побрал этот звонок – вечно мы на него натыкаемся!
– Да, – согласился Джин, поглаживая подбородок, – это любопытно.
– Хотя возможно, что звонил капитан Пак. Влез в окно, увидел своего дядю, заколотого кинжалом, испугался, что обвинят его, и убежал. Это вполне возможно, не так ли?
– Но зачем ему было звонить?
– Подумал, что, может быть, старик еще жив, хотел поскорее вызвать к нему врача, но не выдавая при этом себя. Неплохая теория, а? – Инспектор немного воспрянул духом. Он так явно был доволен собой, что наши слова были бы излишни.
Мы подъехали к моему дому, и я кинулся в приемную, где меня уже давно ждали пациенты, а Сокджин отправился с инспектором в участок.
Отпустив последнего пациента, я прошел в чуланчик, где у меня устроена мастерская. Я очень горжусь своим самодельным радиоприемником. Айю ненавидит мою мастерскую, куда запрещен вход Юны с ее щетками и тряпками – мне дороги мои инструменты. Я разбирал механизм у будильника, который считался абсолютно испорченным, когда дверь приотворилась и в щель просунулась голова сестры.
– Ты, конечно, здесь, – с явным неодобрением пробубнила она. – Красавчик хочет видеть тебя.
– Что ж, – произнес я кисло так как от неожиданности я упустил пружинку, – если он хочет меня видеть, пригласи его сюда.
– Сюда?
– Ага.
Она удалилась, негодующе фыркнув. Вскоре появилась снова вместе с ее красавчиком и ушла, громко хлопнув дверью.
– От меня не так-то просто избавиться, а?– не убирая с лица ухмылку, он прошелся по комнате, протирая руки.
– Кончили с инспектором? – спросил я.
– Пока да. А вы приняли всех пациентов?
– Да.
Ким уселся на стул, склонив свою голову набок, и поглядел на меня с таким видом, словно предвкушал добрую шутку.
– Ошибаетесь, – улыбнулся он, – вам придется принять еще одного пациента.
– Уж не вас ли? – с удивлением воскликнул я.
– О нет, мое здоровье в превосходном состоянии. – Да, и выглядел он сегодня сногсшибательно красиво и изысканно.– Мне необходимо увидеть кое-кого, но я не хочу, чтобы об этом узнала вся деревня и принялась судачить, как только дама переступит мой порог, ибо это мисс Сомин! И она, кстати, уже лечилась у вас.
– Мисс Чон! – воскликнул я.
– Именно. Мне крайне необходимо поговорить с ней. Я послал ей записочку и назначил свидание в вашей приемной. – сказав, широко улыбнулся.–Вы на меня не в претензии?
– Вы знаете, – начал я, прикусив нижнюю губу, – меня все это крайне интригует. При каждом открытии меняется вся картина – как в калейдоскопе. Вот, например, к чему нам понадобилась мисс Чон?
– Но ведь это очевидно, – пробормотал он, удивленно подняв брови.
– Вот опять. По-вашему, тут все очевидно, а я – как в тумане. – проворчал я.
– Вы смеетесь надо мной, – добродушно погрозил мне пальцем Ким. – Возьмите разговор с мадам Лисой. Инспектор был удивлен, а вы – нет.
– Да мне и в голову не приходило, что она украла деньги! – запротестовал я.
– Это, быть может, да. Но я наблюдал за вами, и вы не были, как инспектор Рэглан, полны удивления и недоверия.
– Пожалуй, вы правы, – признался я после минутного размышления. – Мне все время казалось, что Лиса что-то скрывает, так что это открытие подсознательно не было для меня такой неожиданностью, как для бедняги инспектора.
– Да.– рассмеялся он.–Бедняге придется заново пересмотреть все свои выводы. Я воспользовался его замешательством и добился от него исполнения одной моей просьбы. – Он достал из кармана исписанный листок и прочел вслух: – «Полиция в течение нескольких дней разыскивала капитана Пака, племянника мистера Чона, владельца „Папоротников", трагически погибшего в прошлую пятницу. Капитан Пак был задержан в Пусане при посадке на корабль, отплывающий в Америку». Это, мой друг, появится в завтрашних газетах.
После чего аккуратно сложил листок.
Я уставился на него в полной растерянности.
– Но... но это же неправда. Он не в Пусане.
– Как вы сообразительны! Нет, он не был задержан. Инспектору Рэглану очень не хотелось помещать эту заметку, тем более что я не дал ему никаких объяснений. Но я убедил его, что последствия ее будут очень важны, и он уступил мне, сложив с себя всякую ответственность.
– Не понимаю, что это вам даст?
– Не вредно иногда прибегать к услугам серых клеточек, – серьезно ответил сосед, встав и подходя к моему рабочему столу. – Так вы, оказывается, любитель механики, – ухмыльнулся, осмотрев весь этот хаос.
У каждого человека есть свой конек. Я тут же продемонстрировал ему мой самодельный радиоприемник. Ободренный его вниманием, я показал ему еще некоторые из моих изобретений – пустячки, но полезные в хозяйстве.
– Нет, решительно вы по призванию не врач, а изобретатель, – весело констатировал. – Но я слышу звонок – пришла ваша пациентка. Пойдемте в приемную.
Остатки былой красоты этой женщины уже поразили меня однажды. В то утро я был поражен снова. Высокая, прямая, одетая просто, во все черное, она держалась, как всегда, с достоинством; большие темные глаза ее блестели, обычно бледные щеки были покрыты румянцем. Да, несомненно, в юности она была на редкость хороша.
– Доброе утро, мадам. Присядьте, пожалуйста. – указав на место у кресла, он пробежался по ней беглым бдительным взглядом. Доктор Мин был так любезен, что уступил мне свою приемную для небольшой беседы с вами.
Мисс Чон села, сохраняя невозмутимость. Если она и ощущала некоторую тревогу, это никак не проявлялось внешне.
– Все это, знаете ли, как-то странно, – выразила она негодование.
– Мисс Чон, я должен вам кое-что сообщить!
– Вот как?
– Коичи арестован в Пусане.
На ее лице не дрогнул ни единый мускул. Она только чуть пошире открыла глаза и с легким вызовом спросила:
– И что?
И вот тут-то я понял, почему мне показалось, что Коичи кого-то напоминает своей вызывающей манерой держаться. Два голоса – один грубый, хриплый, другой старательно благовоспитанный – обладали загадочно одинаковым тембром и интонацией. В тот вечер у ворот «Папоротников» незнакомец напомнил мне Сомина. Потрясенный, я поглядел на Джина, и он чуть заметно кивнул мне, а в ответ на вопрос Сомина развел руками.
– Я подумал, что это может вас заинтересовать. Только и всего.
– С какой стати? Кто он такой, этот Коичи?
– Это, мадам, тот человек, который был в «Папоротниках» в вечер убийства.
– Неужели?
– На его счастье, у него алиби. Без пятнадцати десять он был в пивной за милю отсюда.
– Повезло ему, – заметила она, фыкрнув.
– Но мы пока не знаем, зачем и к кому он приходил в «Папоротники».
– В этом я, к сожалению, ничем вам помочь не могу. Я ничего не слышала об этом посещении. Если это все... – Она хотела подняться, но сосед удержал ее:
– Нет, еще не все. Сегодня утром выяснилось, что мистер Чон был убит не без четверти десять, а раньше: в промежутке между без десяти девять, когда доктор Мин покинул его, и без пятнадцати десять.
Я увидел, как кровь отлила от ее лица, она покачнулась.
– Но мисс Чон говорила... мисс Чон говорила...
– Мисс Чон призналась, что она лгала. В этот вечер она не заходила в кабинет.
– И значит?
– И значит, возможно, что Коичи – именно тот, кого мы ищем. Он был в «Папоротниках». Неизвестно, что он там делал...
– Я могу сказать, что он там делал. Он не трогал хозяина, он даже к кабинету не подходил. Это не он! – Железное самообладание было сломлено. Ужас и отчаяние были написаны на ее лице. – Мистер Ким! Мистер Ким, поверьте мне!
Он встал и ласково погладил ее по плечу:
– Ну конечно, конечно. Я верю. Но мне надо было заставить вас говорить, понимаете?
Она посмотрела на него с недоверием.
– А это правда – то, что вы сказали?
– То, что Коичи подозревают в убийстве? Да, это верно. И вы одна можете спасти его, рассказав, зачем он приезжал в «Папоротники».
– Он приходил ко мне, – тихо и быстро заговорила она. – Я вышла к нему... в...
– В беседку, я знаю.
– Откуда?
– Сомин, Сокджин обязан знать все. Я знаю также, что вы выходили еще раньше и оставили в беседке записку, назначив время свидания.
– Да. Когда он написал, что ему надо меня видеть, я побоялась встретиться с ним в доме и в своем ответе предложила прийти в беседку. Потом, опасаясь, как бы он не ушел, не дождавшись меня, оставила там записку, что приду в десять минут десятого. Я вышла с запиской через стеклянную дверь гостиной, чтобы кто-нибудь из прислуги не заметил меня, а возвращаясь, встретилась с доктором Юнги и испугалась, что ему может показаться странным, почему я так спешила, запыхалась... – Она умолкла.
– Продолжайте, – довольно улыбнувшись, слегка сжал ее плечо. – Вы встретились с Коичи в десять минут десятого. О чем вы говорили?
– Мне трудно... Видите ли...
– Сомин, – прервал ее он, – мне необходимо знать всю правду. Обещаю вам, что все сказанное здесь останется между нами. Я отвечаю и за доктора Мина. Я помогу вам. Коичи – ваш сын?
Она кивнула. Ее щеки полыхали красным огнем.
– Об этом никто не знает. Это случилось давно, очень давно... Я не была замужем... Я работала. Я платила за его воспитание. Он не знал, что я – его мать. Но он сбился с пути – пил, потом стал наркоманом. Я с трудом оплатила ему билет в Корею. Года два о нем не было никаких вестей. Потом он каким-то образом узнал, что я – его мать. Начал писать, требовать денег. А когда вернулся в деревню, написал, что приедет ко мне в «Папоротники».
Я не хотела, чтобы он приехал открыто: меня считают такой... такой респектабельной. Если бы возникли подозрения, мне пришлось бы оставить работу. Тогда я написала ему эту записку.
– А утром пришли к доктору?
– Да. Я подумала, может, это излечимо. Он был неплохим мальчиком, пока не стал наркоманом.
– Понимаю, – покивал Сокджин, размышляя о чем-то. – Что же было дальше? Он пришел?
– Да. Он ждал меня в беседке. Был очень груб, грозил мне. Я принесла ему деньги, какие у меня были, потом мы немного поговорили, и он ушел.
– Когда?
– Минут двадцать – двадцать пять десятого. Когда я вернулась домой, еще не было половины.
– Куда он пошел из беседки?
– Туда же, откуда пришел. Прямо по дорожке к воротам.
– А вы? Что сделали вы?
– Я вернулась в дом. По террасе ходил майор и курил, и я вошла через боковую дверь. Было ровно половина десятого.
Сосед сделал какую-то пометку в своем блокноте.
– Это, пожалуй, все, – с паузами произнес он задумчиво.
– Я... я должна рассказать все это инспектору Рэглану?
– Может быть, но пока торопиться не надо. Будем соблюдать надлежащий порядок. Коичи еще не предъявлено обвинение в убийстве. Могут возникнуть обстоятельства, которые сделают ваше признание ненужным.- После закусив губу, явно обдумывая что-то добавил. - Совершенно очевидно, что человек, говоривший с мистером Чоном в половине десятого, не мог быть вашим сыном. Не теряйте мужества, малам. Все будет хорошо.
Сомин ушла. Мы остались с ним вдвоем.
– Значит, так, – томно выдохнув начал я. – Каждый раз мы возвращаемся к Чимину. Как вы догадались, что Коичи приходил к Сомин? Заметили сходство?
– Я связал ее с этим неизвестным задолго до того, как увидел его, – как только мы нашли перо. Оно указывало на наркотики, и я вспомнил, что вы говорили мне о разговоре с ней у вас в приемной. Затем я нашел статью о кокаине в газете за то же число. Все было ясно. Она получила в это утро известие от какого-то наркомана, прочла статью и пришла к вам, чтобы кое-что выяснить. Она заговорила о кокаине, потому что статья была об этом, но, когда вы проявили слишком живой интерес, быстро перевела разговор на детективные романы и таинственные яды. Я заподозрил существование брата или сына – словом, какого-то родственника. Но мне пора. Время перекусить.– Резко и абсолютно неожиданно для меня поменял он тему, быстро встав с места.
– Останьтесь у нас, – не мешкая предложил я.
– Не сегодня, – покачал головой он, и глаза его весело блеснули. – Мне бы не хотелось обрекать миледи Каролину на вегетарианскую диету два дня подряд!
«Ничто не ускользает от Ким Сокджина», – подумал я.