Монстр

Кейси смотрел на рояль уже около пяти минут, всё никак не мог собраться и сесть за него, парня никто не торопил, а Йен спокойно ждал и улыбался, кажись, его и правда очень веселила эта ситуация. И вот сейчас, немного успокоив дрожь во всём теле, Кей сел на банкетку и положил трясущиеся руки на клавиши. Андерсон думал о том, что же он должен сыграть, но, как назло, ничего не приходило в голову. Он вспоминал те произведения, которые играла ему мать, но они казались совершенно не подходящими для данной ситуации. Он бы и дальше продолжал погружаться в воспоминания, если бы не Йен, который подсел к нему и вытащил из своих мыслей. 

— Кажется, ты замешкался? Не знаешь, что играть? — Йен сказал это так спокойно, Кейси не слышал ни усмешки, ни безразличия, всё, что он слышал, это тихий, спокойный голос парня. 

— Да... Не знаю, что подойдёт лучше всего. 

— Помочь? — Йен улыбнулся уголком губ и повернул голову набок. — Иначе ты до пенсии будешь здесь страдать хернёй. 

— Хорошо, помоги мне, Эмбер. 

— «Реквием» Моцарта

— Почему именно её? Она же такая депрессивная. 

— Даже не знаю, — он опять пристально посмотрел на Кейси, — тебе это подходит. Ты хорошо сочетаешься с этой музыкой. 

— Скорее ты, — он посмотрел Йену прямо в глаза, в попытках разглядеть его мысли, чувства и то, почему же этот человек настолько непредсказуем. Может, есть веская причина этому. Но, откинув все эти мысли, произнес: — или я опять брежу. 

— О чем ты? — в ответ он получил лишь мотание головой от Кейси, — считаешь меня депрессивным? 

— Да, таким, как и я. Мы с тобой похожи, ты же буквально пару минут назад это сказал. Но мне кажется, твоя связь с этим произведением завязывается не только на грусти.

— Мне, конечно, нравится разговаривать с тобой, но мое терпение не бесконечно,— постарался перевести тему Йен, и Кейси подумал, что безопаснее всего будет послушать его.

Руки лежали на клавишах, Андерсон вспоминал, как игралось это произведение. После двух с половиной лет его ловкость и мастерство, скорее всего, значительно упали, но сейчас у него не было выбора, именно сейчас он чувствовал себя словно на мушке, ещё одна заминка, ещё один вопрос, и дикое животное разорвёт его на кусочки. Пальцы скользнули по клавишам, и заиграла музыка, сначала спокойная, безмятежная, ведь Кейси только-только входил во вкус, затем она всё больше и больше начала нагружаться грустными нотами, затем становилась тяжелее, и начали прослеживаться депрессивные ноты. Даже спустя столько лет парень не растерял своего мастерства, Луна и Мёрфи смотрели на него чутьли не с раскрытым ртом, а вот Йен не отрывал взгляда от парня и его рук, скользящих по роялю. Музыка постепенно заполняла весь кабинет, а затем струилась через открытое окно наружу, к людям, которые, услышав музыку, остановились и прислушались. Когда композиция подходила к концу, то около кабинета уже собралась толпа восторженных людей. Кейси слышал их вздохи и восхищения, но мало обращал внимания, он полностью погрузился в музыку, медленно растворяясь в ней и ощущая приятные, сладкие чувства. Но всё всегда заканчивается, и это не исключение, парень опустил руки и посмотрел на Йена. Тот в свою очередь не отрывал взгляда от рук Кея, а когда все-таки поднял взгляд, то смотрел не в лицо, а куда-то вдаль, позади Кейси. 

— Такая толпа, — сказал он невероятно тихо, — раздражает. 

— Что-то не так? 

— Люди такие предсказуемые,— его взгляд вновь помутнел, — такой сильный стадный инстинкт, стоит только увидеть или услышать что-то «прекрасное», то они тут как тут. Но вот только понимают ли они сути этого «прекрасного», или же как стадо следуют мнению других? 

— Опять решил поиграть в философа? 

— Нет, это просто мысли вслух. Но признай, тебя же тоже это раздражает, если бы это было не так, то ты бы не злился на то, что я выкинул свою картину из-за учителя и его стада, — Кейси хотел повернуть голову и посмотреть на толпу людей, но Йен был быстрее, он схватил парня за подбородок и развернул к себе, — не стоит смотреть на тех, кто не разбирается в прекрасном и пришли сюда ради видео.

— И что ты предлагаешь? — Йен не ответил, а только безмолвно встал и направился к двери, затем посмотрел на толпу и, улыбнувшись, произнёс: 

— Концерт закончен, слушателей прошу удалиться, — после этих слов Йен резко закрыл дверь и пошёл обратно к Кею. 

— Ты не слишком жестокий? 

— Это я был ещё вежливым. Ну что? Продолжим на том, на чем остановились? — Йен сел обратно и внимательно смотрел на дверь. 

— Как ты просил, я сыграл. Теперь мы в расчёте? — Йен буквально на долю секунды задумался, затем перевёл взгляд с Кейси на окно, затем обратно и улыбнулся, — что-то мне не нравится твоя улыбка. 

— Ладно, ты и правда сделал то, что я хотел. Но... — Йен поднялся и подошёл к двери, затем открыл её и вышел, напоследок произнеся: — это не значит, что мы в расчёте. Ты всё ещё мне должен за тот раз в саду. Ещё увидимся, бельчонок,— последнее слово, сказанное Йеном, ударило в самое сердце. В голове Кейси всплыли горькие воспоминания того дня, он вспомнил слова, сказанные его истекающей кровью матери.

Она была ещё жива, когда произносила их, и ее последние всхлипы прозвучали невероятно тихо: «Всё будет хорошо, бельчонок, ты будешь в безопасности, просто береги себя и сестру, ты обязательно будешь счастлив и любим...» Это были последние слова матери перед тем, как она застыла, её сердце перестало биться, оно остановилось и больше никогда не забьётся. Всё это оставило сильный отпечаток на сердце парня, и сейчас, когда Йен так небрежно назвал его так, как называла его мать прямо перед смертью, Андерсон чувствовал себя ужасно, чувствовал невероятную скорбь и пустоту. Только он начал думать, что Йен может быть неплохим парнем, но сейчас он снова откинул эту мысль. Он не человек, он бесчувственное чудовище. И Кейси нет смысла тратить на него время и нервы. Больше он не желает связываться с монстром. Он принесёт ему одни только беды и уничтожит его душу без сожалений.