Часть 4. Лёша - козёл.

Уже после пары тренировок Люся всматривалась в своё отражение с более светящейся радужкой, хоть и продолжала изрядно комплексовать из-за всё ещё чуть выпирающего животика.

Натянув расклешённую к низу солнышком блузку и белые бриджи, она зацепила пару волнистых порядок, падающих на лицо, заколкой на затылке, взяла сумку и в момент покинула общежитие.

Сегодня была всего одна пара, — она сообщила об этом Вовке во время их утренней пробежки и, преисполненная радостью скорой встречи, побежала в универ. По дороге она распаковала булочку, которую принёс и разрешил ей Вовка "для восстановления калорий", с удовольствием надкусив сдобное, сладкое тесто, пропитанное джемом. День предвещал быть чудесным, но неприятности всё же подкараулили её у самых ворот: у крыльца, опираясь на свой мотоцикл, кровожадно ухмыляясь, стоял Лёша Размазин.

Люся нахмурила брови, спешно переведя взгляд на лестницу и двери, чтобы смотреть как бы мимо него, но Размазин не поскупился кинуть ей вслед:

— Чё, слетела с диеты, Людок? Не дождусь я, когда твоя задница станет поперёк входить в двери, а?

Люська погрустнела, опустив глаза на укушенную булочку, когда за её спиной разразился мерзкий хохот. Сами собой всплыли в памяти слова милого Вовочки:

«Ну, хочешь,

я ему врежу,

Люсь?»

Но нет, Люся была не такая, Люся была хорошая и целеустремленная девочка.

Разрыдавшись на скамейке в сквере университета и наплевав на пару, Люся дожёвывала булочку, думая, о том, насколько она никчемная, ничтожная жалкая, ничего-никогда-не-добьющаяся сопля. Вова так удачно около её универа прогуливал свою лекцию по устройству двигателя внутреннего сгорания.

Увидев рыдающую на скамейке девушку, он не придал этому значения: все девчонки плачут, причём с удивительной периодичностью. Но приметив в этой рыдающей девушке Люську, его Люську, — сорвался с места, втыкаясь коленями в асфальт у её ног.

— ЧТО СЛУЧИЛОСЬ!?

Люся дрогнула от ударивших по обе стороны от её бёдер ладоней, но, узнав Вовку, вновь сморщила лицо, выдавливая из глаз новую порцию слёз.

— Лёшка - козё~ё~ёл... — жалобно проныла она, закрывая ладонями мокрое и красное лицо.

Вова скорчился, борясь с желанием закурить, и, насколько ему позволял Звездюк-хулиган, проживающий внутри него, нежно коснулся её запястий, отводя руки от лица, чтобы заглянуть в карие глаза.

— Люсь, ну давай я набью ему морду, м? Пожалуйста...

Заикаясь, Люся чуть вздрагивала, тут же смущённо отводя глаза от его пронзительного взгляда.

Ей не хотелось говорить ни нет, ни да.