Глава 20. Свидание (часть 2).
Я не сразу осознала, что произошло.
Алекс упал.
Я кинулась к нему, пытаясь удержать, но его тело было тяжелее, чем я могла бы подумать. Единственное, что мне удалось — подхватить его голову, чтобы она не ударилась о кафель.
— Помогите! — закричала я, паника накрыла с головой, захлестнула, как ледяная волна. — Кто-нибудь, помогите!
Крики эхом разнеслись по коридору. Секунды казались часами, сердце грохотало в груди так громко, что я почти не слышала шаги подбегающих людей.
Двое парней, появившихся первыми, застыли в дверях, будто не веря своим глазам.
— Он… он просто упал, я… не знаю, что с ним, — слова застревали в горле, я чувствовала, как слезы катятся по щекам.
Появились Лола и Адам, вбежали, явно услышав мои крики.
— Что случилось?
— Упал… — я заикалась, голос дрожал.
Лола ничего не сказала — просто развернулась и побежала вниз, к дежурной медсестре. Адам выхватил телефон, начал звонить в скорую. Двое парней, наконец, перестали стоять столбом и помогли мне перенести Алекса в комнату.
— Дайте воды! — скомандовал Адам, почти не глядя на меня.
Я же… Я просто стояла. Не могла пошевелиться. Меня била дрожь, и слезы лились, как дождь во время шторма.
— Сабрина! — Адам встряхнул меня за плечи. — Ты слышишь меня?!
Я кивнула, но движения были деревянными.
— Медсестры нет, — Лола снова ворвалась в комнату, задыхаясь. — Скорая едет.
Она обняла меня, и только тогда я позволила себе осознать, насколько страшно мне было.
— Мне… страшно… — всхлипнула я, вцепившись в Лолу, как утопающий в спасательный круг.
— Всё будет хорошо, Сабрина, обещаю, — Лола гладила меня по спине.
Но было ли?
— Мы… Мы с ним ругались… — выдохнула я, чувствуя, как вины становится всё больше, как она сдавливает грудь, лишая воздуха. — Он сказал, что любит меня… а я… я ничего ему не ответила…
Лола сильнее прижала меня к себе, не давая мне развалиться окончательно.
Стучат в дверь. Я вздрагиваю. Фельдшеры. Они заходят, направляются к Алексу.
— С ним всё будет в порядке? — мой голос звучит так, будто он принадлежит не мне.
— Девушка, успокойтесь, — говорит одна из фельдшеров, протягивая мне таблетку. — Выпейте.
Лола подает мне стакан воды, я машинально принимаю лекарство. Фельдшеры приводят Алекса в сознание, его лицо искажено болью и непониманием.
— Что со мной? — спрашивает он хрипло, оглядываясь.
— Вы перенервничали, молодой человек, — отвечает врач.
Я сжимаю руки в кулаки. Всё из-за меня?
— Мы заберем вас в больницу, нужно вас обследовать, — сообщает фельдшер.
— С кем-то поедешь? — спрашивает Адам.
— Я, — выдаю я, прежде чем успеваю осознать, что говорю.
Алекс пытается запротестовать, но я не даю ему шанса.
Мы садимся в скорую. Я поддерживаю его, ощущая, как его тело будто тяжелее, чем прежде. Или это я просто слишком измотана?
— О чем задумалась? — шепчет он, поглаживая мою руку.
— Просто устала, — выдавливаю я, пытаясь изобразить улыбку.
Мне противно. От себя. От своих мыслей. От ощущения, что я не там, где хочу быть.
Когда его кладут в палату, я впервые за вечер чувствую, как внутри поднимается решимость.
— Алекс, надо позвонить твоим родителям.
— Не надо.
— Но…
— Я сказал — не надо! — в его голосе звучит раздражение.
Я вздрагиваю, но не отступаю.
— Они должны знать.
— Если я им позвоню, сюда привезут мою маму, и ей самой понадобится палата, — он фыркает.
— Тогда отцу.
— Он в командировке.
Я сужаю глаза.
— Но ты же говорил, что он дома.
Алекс опускает взгляд.
— Работа у него такая…
Мне нехорошо.
Что происходит?
Я вызываю такси, прощаюсь с ним, целуя в щеку, и выхожу на улицу.
Свежий воздух на мгновение проясняет голову.
Я делаю шаг в сторону дороги, но…
— Сабрина!
Звук раздается из темноты.
Я вздрагиваю, оборачиваюсь.
— Кто здесь?!
Из-за деревьев выходит Рик.
На секунду мир перестает существовать.
Я не думаю — просто бросаюсь к нему, в его объятия. Он прижимает меня так сильно, будто боится отпустить, его губы касаются моего лица, висков, щек.
— Прости меня, — его голос звучит глухо, как будто он не может говорить громче. — Прости за то, что произошло в туалете… Я не хотел…
Я впиваюсь пальцами в его куртку.
— Это всё из-за меня… — слезы снова катятся по щекам, только сейчас они другие. Горькие. Горячие. Разъедающие изнутри. — Он сказал, что любит меня… а я… я ничего не ответила…
Я не могу.
Я не знаю, как.
Рик замирает.
— Алекс сказал, что любит тебя?
Я киваю, не понимая, почему в его голосе появилось напряжение.
— Почему ты ему не ответила? — его руки медленно опускаются, он отстраняется. — Ты любишь его?
Я не знаю.
Не знаю.
Но…
— Да потому что тебя я люблю! — выкрикиваю я, не в силах больше сдерживаться.
Рик не двигается.
Он просто смотрит на меня.
А я…
Я будто обнажена перед ним. Без защиты.
И если он сейчас отвернется…
Я не знаю, выдержу ли.