Точка невозврата
Проснулся Юра от скрипа половиц — будто кто-то мягко ступал по деревянному полу. Сначала он подумал, что всё это приснилось. Тёплое одеяло, лёгкий утренний свет, тихий шум воды за окном... всё было слишком спокойно, чтобы быть правдой.
Но потом пришло осознание. Это была не их квартира в общежитии. Они вернулись накануне, после долгой прогулки, пропахшие дымом костра и хвойным воздухом. Всё было настоящим — Димина рука на его плече в электричке, его тёплый взгляд, прикосновения к волосам, когда Юра засыпал.
Он потянулся и зевнул, прислушиваясь. В квартире было тихо. Но на вешалке не было Диминой куртки. А значит…
Дверь в ванную щёлкнула. Через секунду оттуда вышел Дима, вытирая волосы полотенцем. Из-под пояса вниз стекали капли, торс блестел от влаги. Он был весь в пару — кожа чуть покраснела от горячей воды, мышцы выделялись отчётливо и чётко.
Юра сглотнул и отложил телефон. Смотрел. Не мог не смотреть.
— Доброе утро, — сказал Дима, слегка улыбаясь, будто и не замечал, что стоит перед Юрой практически голый. — Я пробежался немного. Утро шикарное.
— Доброе, — прохрипел Юра. Горло вдруг пересохло.
Дима бросил полотенце на плечо и подошёл ближе. Влажные волосы прилипали к лбу. Юра чувствовал запах геля для душа и чего-то свежего, мятного. Запах Димы. Близкий. Настоящий.
— Как спал? — спросил Дима, наклоняясь, чтобы достать футболку из сумки.
— Спокойно, — Юра отвёл взгляд. — Не снилось ничего. Только ты, по-моему.
Он сам не понял, зачем сказал это. Просто вырвалось.
Дима застыл. Потом поднял на него глаза. Медленно. Прямо. Ни тени смущения, ни попытки отшутиться.
— А ты — мне, — тихо сказал он.
Между ними повисла тишина. Насыщенная, густая. Юра почувствовал, как в животе что-то сжалось.
— Знаешь… — начал Дима, но осёкся.
— Что? — голос Юры едва дрожал.
— Ничего. Просто хочу побыть рядом. Без всяких слов. Можно?
Юра кивнул.
Дима не стал надевать футболку. Сел на край кровати рядом. Их плечи почти соприкасались. Юра чувствовал тепло его тела. И знал — это только начало.
Юра сидел молча. Сердце грохотало в груди так громко, что, казалось, его слышно на весь дом. Он не смотрел на Диму — не мог. Тот был слишком близко. Тело подсказывало: вот оно. Сейчас. Или никогда.
— Хочешь завтрак? — вдруг спросил Дима, тихо, будто нарочно нарушая тишину.
— Нет. Я… не голоден, — выдохнул Юра. Он лгал. Но не по поводу еды.
— Тогда просто полежим? — снова этот голос. Спокойный. Мягкий. Без давления. Но в нём сквозила внутренняя сила, от которой у Юры перехватывало дыхание.
Он снова кивнул. Медленно лёг на подушку. Дима устроился рядом. Без слов. Юра чувствовал, как с каждой секундой их дыхание выравнивается. Как будто тела уже знали, что делать, даже если умы всё ещё пытались держаться за осторожность.
Дима повернулся к нему. Их лица были почти на одном уровне. Он смотрел внимательно. Ни капли страха. Ни капли сомнения.
— Я больше не хочу делать вид, что между нами ничего нет, — наконец сказал он. — Я не могу.
— Я тоже, — прошептал Юра.
Секунда. Другая. И Дима наклонился.
Их губы встретились — мягко, осторожно. Без порыва. Как прикосновение света. Но Юра почувствовал, как всё внутри него сжалось. Он хотел большего. И в этот момент — получил.
Дима углубил поцелуй. Его ладонь легла на Юрину щёку, горячая, надёжная. Юра ответил с жадностью, с лёгким стоном, будто всё это он ждал слишком долго.
Они целовались, как будто теряли счёт времени. Как будто каждый вдох, каждый сантиметр сближения были необходимостью.
Руки Юры дрожали, когда он дотронулся до Диминого плеча, потом — до груди. Горячая кожа под пальцами, дыхание всё чаще, и… он почувствовал, как Дима прижался ближе.
— Скажи мне, если не хочешь, — прошептал Дима, прерываясь на вдох.
— Я хочу. Только… боюсь.
— Я буду рядом. Всё время. Обещаю.
Дима мягко уложил Юру на спину, их тела соприкоснулись. И в этот момент не было больше ни тревог, ни воспоминаний. Только они двое. Живые. Горящие.
Дима накрыл Юру собой, как защита, как тепло. Его дыхание сбивалось, но каждое движение было точным, выверенным. Не было суеты. Только нетерпение, прячущееся в каждом поцелуе.
Юра зацепился руками за его плечи, тонкими пальцами скользил по спине, будто вырезал память на коже. Он чувствовал, как каждый мускул под ладонями напрягается — отклик, живой и настоящий. Они давно уже перешли ту черту, где всё можно было бы объяснить шуткой или неловкостью.
— Ты уверен? — снова спросил Дима, всматриваясь в его глаза.
— Уверен, — выдохнул Юра. — Я... никогда так не хотел никого.
Дима прижался к нему бедром, и Юра тихо застонал, выгибаясь. Вся кожа, вся суть отзывались на каждое прикосновение. Всё тело будто требовало большего — не просто физически, а на уровне доверия, желания, ощущения «ты мой».
Поцелуи стали глубже, жаднее. Дима целовал его шею, ключицы, доходил до груди, задерживался, вдыхая запах кожи. Юра трепетал — не от страха, от предвкушения. В нём не было стыда. Только нужда — быть с ним до конца.
Одеяло сползло на пол. Комната осталась в полумраке, будто сама природа решила — сейчас не нужно ничего лишнего. Только двое, сливающихся в единое целое.
Руки Димы были везде: на талии, на бёдрах, в волосах. Он не торопился — изучал, будто хотел навсегда запомнить, как Юра реагирует на каждое прикосновение. Юра извивался под ним, шептал его имя, задыхался от волн.
Когда они наконец сблизились по-настоящему, это было не как сцена из кино — это было как выдох. Как возвращение домой. Всё происходило одновременно нежно и с нарастающей страстью. Дима держал его крепко, не отпускал, ловил каждый вздох, каждый стон, гладил по спине, шептал успокаивающее, когда Юра нервно вздрагивал.
Их ритм был живой. Их дыхание — общее. Их взгляды не отпускали друг друга, даже когда движения становились отчаяннее, смелее.
Юра не думал ни о чём — только ощущал. Его сердце колотилось, но внутри была тишина. Спокойствие. Он наконец чувствовал себя целым. С ним. С Димой.
--------------------------------------------------------------
Сцена завершилась на пике — когда оба затаили дыхание, впиваясь друг в друга не только телами, но и всем, что у них было внутри. После — тихий шепот, пальцы, блуждающие по влажной коже, и тишина, наполненная смыслом.