Я знал, что ты любишь меня
— Я сталкивалась с подобным. И это нельзя просто проигнорировать. ...Да, я вас понимаю. Хорошо. ...Да, он под присмотром. Всего хорошего, Мистер Чон.
Сложив руки у груди, девушка задумчиво поджала губы. Стоит ли из-за этого беспокоиться? Воспринимать это как шутку,.. или реальную угрозу? Ведь человек, что достал живое сердце, ради какой-то шутки, забавы посчитался бы маньяком либо психопатом с серьезным повреждением мозговых клеток.
Мало ли что в голове у человека с разбитым сердцем. Особенно если виновник сего — парень, что сидит напротив здесь и сейчас. Сидит погрузившись в свои мысли, хмуря брови и кусая губы от раздумий, от разгадок, в которых одни тупики.
— Будь осторожен, Чонгук. Прошу тебя, отнесись к этому серьёзно.
— Да я в ужасе! Господи, я же... я сойду с ума. Не игрушечное, не пластиковое, живое!..
— голос парня дрогнул, а глаза испуганно бегали. Вдруг вздрогнув от прикосновения женских рук на своих, Чонгук перевёл свой взгляд на брюнетку, что села напротив обхватив ладони парня.
— Успокойся. Дыши, Чонгук. Не позволяй запугать себя.
— девушка продолжая держать руки парня, глубоко дышала, прося повторять за ней. И когда шатен уже успокоился, Юна не отпускала того, заботливо смотря в глаза.
— Все будет хорошо. Завтра мы обсудим это. Как говориться, утро вечера мудренее.
***
Закрыв входную дверь, Юна скинула плащ направившись на кухню, где возились пару прислуг около плиты, а за столом сидел шатен, чьи темные пряди волос были взлохмачены, и пижама, что ещё была на парне, говорила что тот только недавно пробудился.
— Ты куда-то уходила? — заметив брюнетку, сонно протер глаза.
— Да так, по делам. Ну, а с тобой все в порядке? — присев на край стола, девушка поправляла волосы, что под порывом октябрьского ветра чуть растрепались.
— Можешь предположить кто это мог сделать? — спросила она, после того как отогнала служанок.
— Не думаю, что Цзыюй смогла бы сотворить такое. Уверен, что это не её рук дело.
— А что, у тебя была только одна девушка? — удивилась Юна, покосившись на парня.
— Я не имел серьезных отношений. С Цзыюй я встречался больше двух недель; самое долгое время. Можно даже сказать, что любил её. — промямлил парень, уставившись в одну точку и почесав затылок.
— Поэтому, я даже предположить не могу.
— Ах, поняла. Бабник. — заключила брюнетка, хмыкнув. На что сразу же последовало тихое цокание.
— Тогда ничего не остаётся, как просто ждать, пока все не разъяснится. А сейчас будь крайне осторожен.
***
Жизнь — что это такое? А, время? Дайте точное объяснение, ведь я запуталась, я устала.
Две вещи которые летят быстро и лишь одному богу знать что случиться в нашей этакой жизни. Никому не предугадать как закончится завтрашний день; как закончится наше время. Не знаем, какие беды, какие страдания нас ещё ждут. Не знаем, в кого мы влюбимся, а может и знаем, но не хотим этого принимать..? А существует ли жизнь без боли? Бывает такое, что дорогие тебе люди не покидают этот мир так рано? Ничего не знаю. Но одно я знаю точно:
Я ужасно люблю Чонгука. Жаль что я поняла это только сейчас. Поняла тогда когда он лежит рядом в бессознательном состоянии. Лежит, не двигаясь и лишь грудь вздымается, давая знать, что он не мертв. Нет. Медицинская аппаратура передает ровное сердцебиение. Это успокаивает. Но все равно ужасное чувство прожигает изнутри. Мне так больно. Больно смотреть на то как он уже третий день не приходит в себя. Я во всем виновата. Это я не уследила за ним. Сердце ужасно скулит. И мне так страшно, ведь я никогда не испытывала такого. Не могу и глаза сомкнуть какой день.
— Чонгук, прошу, очнись. Пожалуйста.
Он такой красивый. Идеальный. Ровный нос, припухлые розовые губы, величественные брови, придают ему большей харизмы. Так хочется отогнать его кошмары, и разомкнуть складочки меж бровей. Ему явно снится что то плохое.
Его тихое бормотание заставляют насторожится, поэтому не побоюсь взять его руку. Мне уже все равно. Все равно на то что сейчас подумает Чон Минхек, чей голос слышен через тонкие стены больницы. Я полюбила. Я и вправду сильно полюбила за последний месяц. Какой же дурой была, когда отрицала это.
— Юна? Ты до сих пор тут? — строгий голос Минхека не удивляет девушку. Он очень зол на неё. И она это понимает.
Вчера выдался не очень спокойный разговор между ними. И её уже уволили, велев больше не приближаться к его сыну.
— Простите, я просто сильно переживала. Скоро уйду. Только дайте мне ещё времени побыть с ним, пожалуйста.
И это звучало очень искренне. Хоть и лицо её держало былое спокойствие. Лишь красные заплаканные глаза выдавали её.
Только несколько дней назад было все хорошо. Они так же ходили в университет, стараясь держаться близко. Проводили вечера за просмотром фильма, бросая в друг друга игривые взгляды.
Но что то пошло не так и после очередного дня, после занятий она потеряла его. А утром следующего дня его нашли в бессознательном состоянии на грани смерти. И, о господи, она так отчаянно его искала. Буквально металась по всем местам, в которых могла предположить его местонахождение. Даже чип встроенный в его наручных часах ничем не помог. Тогда, он просто исчез. Она ведь только начала что-то чувствовать к нему. Почему все именно так? Почему все всегда с ней происходит такое? Это проклятие?
Помнит и как она не могла уснуть, полностью отдавшись его поискам. Какой же из неё телохранитель? Она всего лишь девушка, слабая нерешительная маленькая девушка. Вот это она и услышала находясь за дверью кабинета отца Чонгука.
Все в миг помрачнело, не придавая ничему смысла. А головная боль не покидало её и сейчас. Как же паршиво.
— Хорошо. Я побуду за дверью.
И на том спасибо. Все. Она больше не может сдерживать себя. Жгучие слёзы обжигают кожу. Сев обратно, уткнулась в его мускулистую руку, всхлипывая.
Почему? Вся жизнь заполнена болью и страданиями. Когда все это кончится? Мне надоело. Как же мне все надоело. Я разве не достойна лучшей жизни? Ну хотя бы чуть чуть. Или это мое наказание за то, во что меня ввязали? Я не хотела такой жизни. Жизни убийцы и наемника. Как же я устала.
И как долго он пробудет в таком состоянии? Все лицо покрыто различными ссадинами и синяками. Страшно представить что с ним вытворяли, ведь все тело перебинтовано; а нога сломана.
— Юна?
Тихий едва беззвучный голос, током бьет. Подняв свои заплаканные красные глаза, девушка прикрывает рот ладонью, радуясь. Сердце бешено колотиться, а дыхание сбивается. Чонгук очнулся. Он очнулся!
— Боже! Прости меня, Чонгук. Прошу. Господи, ты очнулся.
Будто не веря, Юна заплакала сильней, нажав на кнопку вызова медсестры.
— Вот держи. Аккуратно.
Подав стакан воды, вытирала слезы, размазывая руками. Кажется вся тушь растеклась и выглядит она ужасно. Но какая разница когда он наконец пришёл в себя? Какая вообще разница, когда он вновь смотрит на тебя, улыбаясь?
— Дурак! Ненавижу тебя! Ты ещё и смеёшься?!
— Юна, успокойся. Со мной все в порядке.
— В порядке? Ты это называешь порядком?
— А я знал, что ты любишь меня.
— Да пошёл ты!
Улыбаясь, прошептала брюнетка, падая в распахнутые объятия шатена. Медсёстры и врач тут же влетели в палату, расцепляя их.
Как же она рада. Кажется, она ещё ничему так сильно не радовалась и никогда так сильно не плакала.
Неужели услышали? Неужели пощадили?