СЕРДЦЕБИЕНИЕ

ЭРИК

НА РЕГИОНАЛЬНОМ ТУРНИРЕ ПО ПЛАВАНИЮ, НАСЛЕДНИК КОРПОРАЦИИ VRV ПОТЕРЯЛ СОЗНАНИЕ. 

Подающий надежды, молодой кандидат в мастера спорта по плаванию Джодан Вэйс-Даммартин – наследник холдинговой компании  VRV Holding’s inc, на региональном турнире потеряел сознание. Прямо на старте, он упал в воду и начал тонуть. Первым среагировал тренер, бывший чемпион мира по вольному стилю – Бен Хауген. Тренер заметил, что спортсмен неестественно вошёл в воду, и сразу же бросился на помощь. Джодану вовремя была оказана помощь, его госпитализировали. Сейчас   жизни спортсмена ничего не угрожает. 
Есть предположения, что это очередной трюк избалованного мальчика, чтобы сорвать крупное мероприятие, тем самым насолив своему отцу — Томасу Вэйс, главе вышеупомянутой холдинговой компании. За Джоданом не раз были замечены подобные выходки.
Впрочем, имеется и другая версия, исходя из которой следует, что Джодана Вэйс отравили. Об этом сообщила нам мать молодого человека - Реджина Вэйс-Даммартин. Она утверждает, что в бутылке с водой был подмешан сильнодействующий препарат, который способен убить человека, если принять очень большую дозу.
Так что же это на самом деле? Покушение на жизнь наследника корпорации, или саботаж взбалмошного подростка?

Я лежал на кровати, отвернувшись к стене, снова и снова перечитывая статью в газете.

О Джодане.

Выходит, что ты не раз проделывал подобные трюки? Какое ещё отравление? Они там спятили?
Мне этот парень казался очень ответственным. Впрочем, журналисты готовы выдумать что угодно и смешать человека с грязью, лишь бы повысить себе рейтинг. Учитывая положение его семьи в обществе, это вполне естественно. 
Я провел рукой по листку бумаги.

По заголовку статьи.

Закрыв глаза, представил что сейчас он рядом…
Так какой же ты на самом деле, Джодан?
Раздался стук в дверь и в комнату тихонько вошел отец:
- Не помешал? – спросил он.
- Нет, входи.
Закрыв дверь, папа прошел через всю комнату и присел на край кровати.
- Ты весь день не выходил из своей комнаты? Плохо себя чувствуешь? Может, заболел?
Он был прав. Меня лихорадило, но это вовсе не от простуды.
- Я в порядке, просто нет настроения. – равнодушно ответил я.
Я знал, зачем он пришел, и знал, что он скажет. Больше всего на свете я не хотел это услышать.
Взгляд папы упал на статью в газете, и он спросил:
- Наследник Томаса Вэйс? Наслышан о нем. Что произошло с мальчиком?
- Все в порядке. – холодно ответил я, не желая вдаваться в подробности чрезвычайного инцидента.
- Вы ходите вместе на тренировки, я не ошибаюсь? Он твой друг?
- Нет, просто кумир. – съязвил я.
Он больше не ходит на тренировки.
А я не хочу быть ему другом.
- Завтра… нужно на кладбище. – его голос дрогнул, он посмотрел прямо на меня – просто напоминаю, Эрик. Неохотно он сменил тему, и шумно выдохнул, готовясь к очередному жесткому ответу.
- Дурацкое напоминание, папа.  Как об этом можно забыть?
- Как вообще ТАКОЕ можно забыть?
Сильнее сжав край одеяла, и пытался  сосредоточить мысли на чем угодно, только бы вытеснить из памяти тот день.
Тот момент.
Момент маминой смерти.
- Эрик, - устало ответил папа, - я знаю, что тебе тяжело, но и мне тоже. Давай просто сходим вместе к маме, хорошо? Мне очень важно что бы ты был рядом.
- Важно? Тебе? А ты не хочешь спросить чего хочу я?
Он явно не ожидал от меня такой реакции и опешил. Поднявшись с кровати он задал вопрос и его голос все ещё дрожал:
- Разве ты не скучаешь по маме?
- Я скучаю по ней каждый день. Понимаешь? Каждый грёбаный день. А вот ты, только в день ее смерти.
- Не нужно так говорить, прошу тебя.
Мне было очень тяжело поднимать эту тему, хотелось закрыться от всего и убежать туда, где будет спокойно и тихо.
Преодолевая неловкости, я тихо спросил: - Скажи папа, где ты был, когда она умирала?
Я привстал с постели, всё ещё сжимая край одеяла, дабы не выдать дрожь в руках и посмотрел прямо в его глаза.
– Где ты был все время, пока она лежала в больнице?
Поднималась температура, горло саднило от сухости,
- Эрик, – безжизненным голосом произнес он, - успокойся.  Мы много раз пытались обсудить эту тему и каждый раз не можем прийти к пониманию.
- Успокоиться? – сказал я, - да я спокоен. Это ты всякий раз уходишь от ответа. Я… я просто хочу понять.
В комнате царил полумрак. Лицо папы казалось совсем бледным и осунувшимся.
- Хочу понять тебя, но не могу.
Папа провел рукой по волосам, и на его лице застыла печаль. Казалось, он сейчас расплачется, и мне невыносимо было это видеть. С одной стороны – я любил его, но с другой – не мог простить, обвиняя его в смерти матери.
- Сынок,  Я любил и люблю Лив. Я приходил к ней по возможности. Просто… Просто так получилось.
- Так получилось? И все?
Слезы навернулись на глаза и я не мог сдерживаться. – Что это значит?
Но он резко повернулся и зашагал к выходу. У самой двери он остановился и произнес:
- Дальнейший разговор бессмысленный, Эрик. Но я надеюсь, что однажды ты сможешь понять меня.
Что понять если  ты снова уходишь от ответа!
Затем добавил:
- Так ты придёшь?
Нам всегда было неловко говорить о маме после ее смерти. Казалось, что если мы не поднимаем эту тему, то мама жива, просто уехала от нас далеко-далеко.
Так мне было легче думать.
Легче справляться с болью и недопониманием.
Мама…
Снова это привкус недосказонности, повисший между нами.
- Поверь, я там бываю чаще, чем ты думаешь. – ответил я накрывшись одеялом, демонстративно дал понять ему, что разговор окончен. -  К черту. Сегодня поеду к другу , заодно заберу таблетки.
Дрожь в руках лишь усиливалась. Тело окутывал озноб.
Это ломка.
Нужно было срочно что-то с этим делать.

ـ٨ـﮩـﮩ٨ﮩ♡ﮩـ٨ـﮩﮩـ٨ـ

Прошла неделя с того дня, как мы виделись с Джоданом. Все это время он был занят с отцом на каких-то конференциях. Как я понял, папаша Джодана был тем ещё мудаком, раз таскал его с собой по различным бизнес-мероприятиям вместо того, чтобы оставить его в покое. Однако с другой стороны я понимал, как сильно его беспокоит будущее своей компании и сына. Томас Вэйс хоть и жестокий бизнесмен, но по крайней мере заботится о своем сыне.

Я стоял на остановке в ожидании автобуса и посматривал статьи о компании VRV. Могу с уверенностью сказать что это влиятельная организация о которой говорили всюду. Если честно, мне было не особо интересно чем занимался Томас Вэйс, я разглядывал фотографии Джодана.
На телефон пришло новое уведомление:
Jodan: “Оказывается, в Италии отмечают карнавал для лодырей.”

Erik: “ Ты имеешь в виду Дионисийский праздник¹, посвященный отдыху и шуткам?”

Смех вырвался из груди, представляя как Джодан закатывает глаза и яростно строчит мне ответ.
Jodan: “Да-да, он самый.”

Jodan: “Какой же ты зануда, Хельвиг. Неужели для меня ты не можешь стать исключением?”

Для тебя я могу стать кем угодно.
Не совсем понимая что он имеет в виду я набрал сообщение:

Erik: “Ты можешь попросить меня о чем угодно, Джодан, и поверь, я не посмею тебе отказать.”

Несколько минут тянулись в мучительном ожидании его ответа. Как раз подошел мой автобус, пока я размышлял над ответом.  На экране всплыло новое сообщение.

Jodan: “Просто можешь не быть таким умным, это иногда бесит.”

Я расхохотался ещё громче, позабыв о том, что сейчас нахожусь в общественном транспорте. Несколько пассажиров нервно оглянулись в мою сторону, я, смутившись, снова уставился в телефон.

Jodan: “Представляешь, дочь одного бизнесмена на днях наглоталась таблеток. Скорее всего это наркота и ее увезли в больницу.

Jodan: Поверить не могу. А ведь она должна была быть на встрече с премьер-министром”

Erik:“А ты же должен быть в Англии?”

Jodan: “Должен, но отца пригласили в Италию. Я думал, на совете директоров помру от скуки и голода.”

Erik: “Как ты справляешься, не зная итальянского языка?”

Jodan: “С нами переводчик. Такой смешной парнишка, похож на ботаника, но из кожи вон лезет, чтобы понравиться моему отцу. Буду рад, если папаня усыновит его.”

Erik: “Она симпатичная? Та девушка, которую забрали в больницу, и о которой ты так беспокоишься.”

Такой ответ явно был лишний, но я не мог ничего с собой поделать. Все мои мысли крутились вокруг Джодана и того факта, что он натурал.
Он натурал.
А я – гей.
Твою мать.

Jodan: “Ну в принципе да, мне понравилась, но речь не об этом. Я не понимаю, зачем ей принимать наркотики? Это же губительно.”

Ох, Джодан, ты воспитан до мозга костей, но мало что понимаешь в жизни.
Я не очень хотел поднимать эту тему, поскольку позиция Джодана мне была уже понятна. Осознавая это, становилось не по-себе.
Erik: “Ты осуждаешь её?”

Jodan: “Я стараюсь не судить никого. Просто не понимаю - в мире столько возможностей, учитывая ее положение. Зачем гробить свое здоровье на наркоту ?”

Мне стало совсем грустно. Неужели Джодан не мог понять, что это осознанный выбор человека и что за этим стоит душевная рана, боль, потеря.

Erik: “Считаешь всех наркоманов плохими?”

Наш разговор плавно свернул не в ту сторону, все быстрее подбираясь к моменту недопонимания.

Jodan: “Считаю, что наркотики - это зло. Я не понимаю, что может скрываться за ними, и не хочу это понимать. Человек обязан уметь справляться с проблемами, какими бы трудными они не были.”

Я понял, что сегодняшнияя переписка ни к чему нас не приведет. А также понял всю силу и внутреннюю мощь этого мальчишки.  Джодан сам того не осознавая, был очень силен духом.  И в этом мы с ним сильно отличались.
Напоследок, напечатал ответное сообщение:

Erik: “За наркотиками всегда что-то скрывается”

Выключив телефон, я вышел на площади Вагсальменнинген², и направился в сторону домов, где жил мой друг Коли. Шагая по выложенному камнями тротуару, я пытался осознать, что присходило между мной и Джоданом.
Казалось, что тем сообщением я скорее хотел оправдать себя, нежели отстоять честь всех наркоманов.
Признавал ли я себя наркоманом? Вряд ли. Казалось, что в любой момент я смогу завязать. Что это мимолётное увлечение, чтобы забыться, заглушить душевную утрату после смерти матери, боль и обиду на отца, но с каждым днём всё больше проваливался во тьму боли и отчаяния.

                       ـ٨ـﮩـﮩ٨ﮩ♡ﮩـ٨ـﮩﮩـ٨ـ___________

Я провел три дня в доме Коли. Хотя, это и домом назвать нельзя, скорее притон, где постоянно собирались незнакомые мне парни и девушки. Мы курили кальяны и не только, выпивали, и занимались прочей хренью, которую я озвучивать не в силах. Сейчас вообще нет никаких сил.
С трудом разлепив веки, сквозь шум и головокружение, я осознал, что нахожусь на полу в туалете, лёжа прямо на холодной плитке. В ушах звинело. Едва мог расслышать  музыку, приглушённые голоса.
- Эй! Почему дверь заперта?
Кто-то со всей силы колотит в дверь:
- Эрик! Ты там? Ты меня слышишь?
- Да оставь ты его в покое, - послышалось в ответ чье-то бормотание, парень явно не был трезв - проспится и сам откроет! Ему там щас хорошо! Ай! Ты охренел?
- Может отвалишь нахер, или я выломаю тебе челюсть, вместо этой двери! Эрик! Открой по-хорошему!
Знакомый голос.
Джодан?
Что он здесь делал и как меня нашел я не мог понять, считая это галлюцинацией.
- Хельвиг! Я не шучу! Я сейчас же выломаю дверь!
Пытаясь пошевелиться, я застонал от боли. Голова просто раскалывалась. На полу рядом валялись какие-то грязные полотенца и несколько таблеток.
Неужели я упал в обморок?
- Может он там сейчас с телкой развлекается, нафиг ты лезешь, пацан? Пойдем выпьем?
- Голос явно принадлежал моему другу Коли Аскер.
- Что? С кем он там?
- Да тебе какое дело?
Послышались сильные удары и дверь с оглушительным грохотом ударяется о стиральную машинку, что стояла возле стены.
- Парень, какого хуя? Ты разнесешь мне дом! Я сейчас же вызываю полицию!
- В этот наркоманский притон? Давай, вызывай! Посмотрим, кому они больше поверят, полупьяным обдолбанным придуркам, вроде тебя, или мне, наследнику мультимиллионера?
- Ты бредишь, чувак, какой из тебя наследник! Ты даже за вход не заплатил!
Послышался нервный смех.
- Сейчас заплачу. – ответил Джодан, и раздался удар, затем глухой стук, словно о стену кого-то хорошенько приложили головой и отборная брань.
- Черт, вот ты урод! Сука!
- Держи, потратишь на пластику лица.
По всей видимости Джодан швырнул деньги хозяину дома.
Коли застонал.
- Эрик, ты слышишь меня? Что с тобой? – Его холодные ладони коснулись моего разгоряченног лица, и это было настоящей панацеей.
Тело лихорадило.
Мысли путались.
– Только не говори мне, что ты сожрал все эти таблетки! – с яростью крикнул Джодан.
Он принялся поднимать меня. В его руках, я казался тряпичной куклой, не способный даже пошевелиться. За выломанной дверью по прежнему шла вечеринка, и только здесь царило настоящее безумие.
- Джодан... Ты... Уйди... – в голове словно туман. Речь казалось бессвязной.
Мне было стыдно.
Ты мне не друг. – шептали назойливые голоса
Ты парень, которого я хочу…
Но он поднял меня на ноги, крепче обхватив за талию и прижал к себе.
- Зто тебе, стыдно, дурачок? За то, что принимаешь наркотики? Серьезно?
За то что ты чертовски красив.
- Не... Твое... Д-дело.
Меня тошнило. Голова шла кругом. Джодан подхватил меня под руки и пытался удержать непослушное тело в горизонтальном положении, но тело обессилило и я чувствовал полнейшую беспомощность.
В его сильных руках.
Было уютно.
И тепло.
- Да оставь его! Проспится твой Эрик и будет завтра как новенький.
- Йоу, че у вас тут за тусовка? – в крохотную комнату попытался втиснуться незнакомый парень, но я не смог разглядеть его. Перед глазами всё казалось расплывчатым.
- Свалили с дороги! – рявкнул Джодан и поднял меня на руки. – Пока я вам шеи не свернул!
- Не понял? Это типа вечеринка закончилась или намечается драка?
Дальнейшее я плохо помнил. Джодан просто нес меня на руках сквозь толпу полупьяных людей, у которых вечеринка была в самом разгаре. Лишь обрывки фраз, которые едва смог разобрать, свидетельствовали о том, что Джодану приходилось ругаться со всеми, кто попадался ему на пути.
Тусклое освещение.
Приглушенная музыка.
Смех.
Затхлый запах сигарет и сладких духов.
Кислый запах алкоголя.
Головная боль.
Джодан вышел на улицу и свежий воздух ударил по моему лицу, словно пощёчина.
А может это она и была.
Как он меня нашел?

- Эрик ты меня слышишь? Не приходит в сознание! Матс, давай его в машину.
- Тащи сюда. – послышался голос какого-то мужчины, - Вот так. На заднее сиденье. Надеюсь, его не стошнит.
- Да хрен с ним, помою я твою машину.
- Да уж, будь добр, а то знаешь ли, спина уже побаливает. Пожалел бы старика.
- Ты то старик?
Послышался смех.
- Да ты всем этим придуркам малолетним дашь сто очков вперёд.
- Ты сам ещё придурок малолетний, так что не выделывайся и живо в машину!
Послышалось бормотание и тяжёлые вздохи. Мое тело переместили в салон автомобиля, и перед глазами замаячили размытые блики приборной панели. В воздухе витал аромат кожаной обивки и хвои.
Запах леса.
Такой аромат всегда исходил от Джодана.
- Это и есть твой Эрик? Ох и накачался же парнишка. Уверен, что его не нужно в больницу? – Задал вопрос мужчина, оборачиваясь в мою сторону.
- Джодан… не бросай… меня… -  едва бормочу я, проглатывая оканчания слов.
- Выглядит он совсем неважно. Что будем делать?
- Откуда я знаю, что нам делать?
- Парень явно наркоман. Я сталкивался с такими не раз, когда работал в полиции.
- Не говори так о нем, Матс. – Холодно ответил Джодан.
- Я не ... Не н-нарком…, - мои попытки возразить, утонули в полубредовом бормотании.
- Ну и куда его?
- Понятия не имею, можно ли везти его в таком состоянии домой? – угрюмо спросил Джодан. – И к нам нельзя , папаша придет в ярость.
Матс вздохнул, и заведя автомобиль, ответил:
- В таком случае, везём его в мой домик, не бросать же твоего друга здесь. А с тобой сынок, я разберусь позже.
С этим словами мотор автомобиля резко зарычал, и я провалился в глубокий сон.

                        ـ٨ـﮩـﮩ٨ﮩ♡ﮩـ٨ـﮩﮩـ٨ـ___________

Холодное утро.
Небо затянуло серыми облаками и вот-вот обрушится ливень, о котором передупреждали синоптики, настоятельно рекомендуя жителям Бергена провести эту субботу дома, поскольку с моря надвигался шторм. На землю упали первые капли дождя. Временами дул холодный ветер, беспощадно забираясь под спортивную толстовку, вызывая дрожь во всем теле.
Я поежился.
Тошнота всё ещё не отпускала меня, однако головная боль слегка уменьшилась.

Мы шли по выложенной мрамором тропинке, ведущей через кладбище. Справа простирались лишь надгробия, а слева тянулось длинное ограждение в винтажном стиле, а за ним находился старинный склеп. В безмолвной тишине слышался лишь стук каблуков мужских ботинок и шелест ветра.
- Ты уверен, что мне можно находиться здесь? – полу-шепотом спросил Джодан.
Он шагал справа от меня. В черных элегантных брюках, и таком же черном свитере, прикрывающем горло. – Мне кажется, я здесь буду лишним.
- Все в порядке, я хочу, чтобы ты был рядом. – коротко ответил я, и посмотрел на своего друга. Лицо Джодана было то-ли сосредоточенным, то-ли хмурым, но в любом случае его вежливость никак не сочеталось с тем, что о нем писали журналисты.
- Я ведь должен познакомить вас.
Он ещё больше нахмурился и стал заметно нервничать.
В руках Джодан сжимал букет красных хризантем. Это любимые цветы моей матери. Когда он изъявил желание купить ей цветы, я настоял на этих. Она всегда любила хризантемы. Это напоминало ей о доме, где она выросла, а сейчас эти цветы напоминают мне о ней.
Пока мы медленно шагали к ее надгробию, я невольно представил, что Джодан - мой возлюбленный, и я веду его знакомить с матерью, вовсе не как друга.
От подобной мысли меня бросило в дрожь.
Этого не может быть. Джодан мой друг.
- Просто я очень волнуюсь, – сказал он. - Понятия не имею, что нужно говорить.
- Расслабься, Джодан, ты будешь рядом со мной.
- Расскажи мне, какая она была?
Я задумался, пытаясь вспомнить хоть какое-то событие, связанное с матерью, но последние воспоминания сильнее всего врезались в мою память, вытесняя все предыдущие воспоминания. Со временем из памяти стирается лицо человека, оставляя лишь призрачные очертания.
Я тряхнул головой и смущённо произнес:
- Извини, в голове просто туман. Так получается, что порой мы запоминаем лишь грустные моменты нашей жизни, неосознанно стирая все хорошее, что с нами происходило. Плохое запоминается гораздо легче.
Джодан понимающе кивнул и ответил:
- Потому что мы привыкли больше страдать, нежели радоваться жизнью. – Затем он посмотрел на меня и видимо испугавшись, что обидел меня этими словами, быстро добавил –  Извини, порой я болтаю ерунду.
- Нет, ты прав, - с грустью ответил я, - скорее всего, я тоже вчера оставил о себе не самое приятное воспоминание.
- Эрик, ты не должен себя корить. Я был рад отыскать тебя… - он помедлил, но все же продолжил – живым.
Мне стало стыдно за то, в каком состоянии Джодан видел меня и знает о моем секрете.
Теперь знает.
- Как ты меня нашел? Не припомню, чтобы говорил тебе о своем друге?
- Ты о том придурке, которому я сломал вчера нос?
Я едва улыбнулся уголками губ.
- Коли хороший парень. Он просто… чересчур общительный.
- Ну да, устраивая оргии, и толкая таблетки несовершеннолетним. – холодно ответил Джодан, - очень общительный .
- Ответ вполне в твоём стиле. Ты же у нас сильный.

Я с грустью посмотрел на небо. Темные тучи медленно надвигались в сторону кладбища, погружая окружающий мо мрак. Я вдруг вспомнил, как Джодан сказал, что мои глаза – Амиантового цвета.
Цвет неба.
Эта мысль согрела меня в столь холодную и дождливую погоду.
- Просто у Коли тоже тяжёлые времена. Он, как и я, потерял мать.
- Ты поэтому принимаешь наркотики? Из-за смерти матери?
Я лишь кивнул.
- Что ж… это вполне оправдывает тебя.
- Мы пришли. – Сказал я, не желая больше касаться этой темы.
Могильная плита была местами покрыта мхом. На сером камне выгравировано  имя «Лив Хельвиг» и стояла дата, на которую я старался никогда не смотреть. Чуть ниже была эпитафия : “Пока в сердце живёт любовь –  жив и ты.”
Сердце болезненно сжималось всякий раз, когда я читал эти строки.
- Эту фразу всегда говорила мне мама. Она всегда старалась напоминать нам с папой, как сильно она нас любила.
- Твоя мама была очень мудрой женщиной. – сказал Джодан.
- Это так. Вот только отец не ценил ее.
Джодан сделал шаг вперёд, и присев на одно колено, возложил цветы на ее могилу. Затем произнес фразу, от которой до сих пор по моему телу поступают мурашки:
- Рад познакомится с вами, миссис Хельвиг. Меня зовут Джодан. Я друг Эрика. И я готов оберегать вашего сына до конца своих дней.
- Прозвучала как клятва у алтаря. – прошептал я.
Слезы покатились по моим щекам. Я был не в силах держать себя в руках. В этот момент я понял, что влюбился в этого мальчишку оканчательно.
Я пропал.
Ещё какое-то время мы стояли возле ее надгробия, пока Джодан не обратился ко мне:
- Эрик, пообещай мне одну вещь.
- Какую? – вытирая слезы, спросил я.
Он повернулся в мою сторону и в уголках его глаз застыли слезы. Я пытался убедиться, что это от ветра, но не мог. По его щекам также медленно покатились слезы, но он не стыдился этого. Джодан никогда не боялся показать свое истинное лицо.
Свою душу.
Свое сердце.
Мне нравилось в этом парне его прямота.
Его бесстрашие.
Его несгибаемость.
Иногда он и правда говорил всякую ерунду. Иногда он был упрямым.
Но одного у него не отнять: Он всегда готов нести ответ за свои слова и поступки.
- Пообещай мне, здесь и сейчас, у могилы своей матери, что больше не станешь принимать наркотики.
- Джодан… - ахнул я. Мне было и так неловко, а тут ещё и такая просьба. – Разве можно вот так, сходу, ответить на такое?
- Можно. – Прямо ответил он, не сводя с меня глаз.
Мне ничего не оставалось, как дать обещание. Он просто не оставил мне выбора перед лицом матери.
- Обещаю…
В моих глазах Джодан никогда не был тем, что писали о нем в статьях, или что рассказывали о нем люди.
В моих глазах он всегда был сдержан, уравновешен. У этого парня многим людям не мешало бы поучиться силе духа, потому, как он даже в самых трудных ситуациях старался находить выход, не прося ни у кого помощи.
Он гордый да, но он человек слова.
А вот я – нет.
Прости меня, Джодан…
_________________________________
1. Дионисийский праздник — одно из основных празднеств в Древней Греции в честь бога Диониса. Большие Дионисии — городской праздник, проводившийся с 25 марта по 1 апреля с трагедиями, комедиями, сатирой; фаллическим шествием, ряжением, маскарадом, дифирамбами, состязанием поэтов и наградами победившим актёрам и поэтам. Завершалось богатым пиршеством за счёт государства.
2. Площадь Вагсальменнинген (Vågsallmenningen), Берген, Норвегия. Одна из главных площадей города.