47.
Айви
Я уже готова была пустить себе пулю в лоб. Если сосед по столу еще раз дыхнет мне в лицо и спросит, понравился ли мне коктейль из креветок, я убегу с криками. А Алексу посчастливилось сидеть напротив меня и беседовать со старой миссис Блумсбери, которая в десятый раз поинтересовалась, какой предмет он изучает. Ехидно хихикая про себя, я слушала, как Алекс продолжал выдумывать для нее очередную историю.
– Я изучаю феминизм, – торжественным голосом сообщил он. – Меня до глубины души волнуют права женщин в этом мире мужчин.
– Действительно? – скептически осведомилась миссис Блумсбери. – А разве мужчина вообще может изучать такое?
– Если он кастрат, то да, – не моргнув глазом, ответил Алекс.
Я прыснула в свой бокал с вином. В некотором смысле мне было ее жаль, но когда весь вечер отвечаешь на один и тот же вопрос, то без творческого подхода не обойтись. Кроме того, она не выглядела обиженной на маленькую шутку Алекса. Кажется, старуха была просто счастлива, что нашла себе собеседника.
Изящным жестом я отложила в сторону столовые приборы и начала возиться с салфеткой. К счастью, ужин со спонсорами подходил к концу. Остался только десерт. После него все начнут нахваливать блюда, а женщины ненадолго исчезнут в ванной, чтобы попудрить носы. Потом мы с остальными гостями отправимся на гала-концерт в отель «Четыре сезона».
За весь день мне ни на секунду не удалось расслабиться. Готовясь к званому вечеру, родители превзошли сами себя. Мама даже довела до ума ремонт в западном крыле, где сейчас и проходил ужин: заменила стол и стулья и даже купила новую люстру из современного лавового камня. Все должно пройти идеально. Неудивительно, что ее смех звучал несколько преувеличенно, а папа от напряжения лез из кожи вон. Тем не менее вечер увенчался успехом. По крайней мере, в воздухе уже пахло алкоголем, дорогими духами и деньгами. Если все пройдет по плану, прибыль RedEnergies окажется больше, чем когда бы то ни было.
Я кожей чувствовала резкие взгляды матери, полные надежды, которые она бросала на меня, и радовалась, что хотя бы Алекс на моей стороне. От напряжения, повисшего в комнате, даже моему соседу по столу стало не по себе. Он растерянно уставился в свой пустой бокал.
Я вежливо поинтересовалась:
– Еще вина, Бенджамин?
– Спасибо, Айви, но нет, – дружелюбно ответил он. – Мне утром надо быть в форме.
– Важное поручение в офисе? – спросила я, хотя ответ меня совершенно не интересовал. Но Бенджамин и его родители самые лучшие и, главное, самые высокооплачиваемые архитекторы в южных штатах.
– Нет. У моей подруги день рождения, и мы вместе поедем на море.
Я вытаращила глаза на Бенджамина.
– У тебя есть подруга?
Он кивнул и посмотрел на меня такими сияющими глазами, что я только сейчас поняла, какого они цвета, – какого-то своеобразного серого оттенка, словно небо во время шторма, неукротимое и немного дикое. Заинтригованная, я уставилась на него.
– Ее зовут Люси, – сказал он, и его щеки тут же стали такими же красными, как и галстук.
Я аж заморгала от удивления и с неподдельным интересом поинтересовалась:
– И как долго вы вместе?
– Уже почти два года. Она работает ассистенткой в нашей фирме, и завтра я делаю ей предложение.
У меня отпала челюсть.
– Я... вау, я даже не знаю, что сказать, Бенджамин.
– Как насчет «сердечно поздравляем»? – рассмеялся Алекс. – Теперь ты просто обязан рассказать нам, как тебе удалось сохранить отношения в тайне в течение двух лет. Вот мы с Айви в мгновение ока все испортили. Если ты откроешь нам свою тайну, мы официально назначим тебя нашим королем. К слову, в клубе одиноких сердец председатель у нас Айви, а я всего лишь казначей.
Я закатила глаза.
– Не слушай его, Бенджамин. Он такой злобный потому, что объект его любви не отвечает ему взаимностью.
– Правильно говоришь, – буркнул Алекс.
Я пнула его под столом, и тут же получила пинок в ответ.
Бенджамин удивленно переводил взгляд с меня на Алекса и обратно.
– Я думал, вы вместе. Я что-то не так понял?
Мы с Алексом одновременно вздохнули.
– Не верь всему, что написано в прессе, – сказала я, пока официант убирал мою тарелку. – Алекс – гей.
Алекс скрипнул зубами.
– На самый крайний случай бисексуал, – пробормотал он и позволил официанту налить себе вина.
Бенджамин выглядел так, словно одновременно стеснялся нас и хотел посмеяться над нами. К счастью, в этот момент принесли десерт, и я тут же набросилась на ванильный крем с карамельным соусом.
Но Алекс никак не хотел оставить Бенджамина в покое.
– Итак? – начал он, хорошенько отхлебнув из своего бокала. Пудинг он проигнорировал. – Как тебе удалось покорить сердце милой Люси?
– Не знаю, – ответил Бенджамин, подпирая подбородок рукой. – Думаю, нам просто повезло. Сначала это была сплошная катастрофа. Я увидел ее в офисе и понял, что влюбился по уши. Но мне потребовалась неделя, прежде чем я осмелился с ней заговорить. – При этом воспоминании он рассмеялся. – Потом же мы проболтали несколько часов подряд.
Бенджамин выглядел таким счастливым, что мое сердце болезненно сжалось. Снова появилась мысль о Райане и о том, как сильно мне его не хватало. Встряхнувшись, я сделала несколько глубоких вдохов и одарила Бенджамина улыбкой.
– Я надеюсь, что ты пригласишь меня на свадьбу, Бенджамин.
– С удовольствием, Айви. Знаешь, в последние годы ты всегда была для меня самой приятной компанией, поэтому я обычно просил посадить нас рядом.
Я же всегда только жаловалась.
Скрип стула вырвал меня из водоворота мыслей.
– Уважаемые гости, – начал отец, поднявшись с бокалом шампанского в руке. – Наш ужин подходит к концу, и, если вы не возражаете, мы встретимся снова через полчаса в отеле «Четыре сезона». Для вас зарезервированы номера и подготовлен трансфер. Надеюсь, вам понравился ужин. Я благодарю вас всех за то, что вы поддерживаете RedEnergies и мою семью. – Он торжественно поднял свой бокал, и все вежливо зааплодировали.
– Ну наконец-то, – пробормотал Алекс, когда мы вышли на улицу. – Я под конец чуть не заснул. Если бы мне и дальше пришлось слушать воркование влюбленного Бенджамина, я бы, наверное, совершил какую-нибудь глупость.
– Глупость типа позвонить Джеффу и признаться, что ты идиот, – подколола я.
– Нет, это он уже знает, – буркнул Алекс.
Я сочувственно погладила его по руке. Бедный Алекс.
Позади нас раздался голос миссис Блумсбери, которая спрашивала Бенджамина, что он изучает. Тот, как всегда вежливо, начал рассказывать ей, что уже выучился на архитектора.
Поскольку мы первыми покинули дом, то могли решать, на каком лимузине поехать. Выбор оказался невелик: все лимузины были черными. Алекс устремился к последнему, и, к своему изумлению, я увидела там Гарри, открывавшего нам дверь.
Я насторожилась.
– Гарри! А где Макстон? С ним что-то случилось?
Гарри коротко улыбнулся и поправил галстук. Хотя уже совсем стемнело, он зачем-то нацепил на нос солнечные очки.
– Макстон сегодня плохо себя чувствует, поэтому отпросился. Я уже нашел ему замену.
– Ох... скажи ему, пусть лечится. Надеюсь, он скоро поправится.
– Обязательно передам. В качестве компенсации вас отвезу я.
Я благодарно улыбнулась и уселась на сиденье рядом с Алексом. Лимузин был рассчитан на шесть пассажиров, так что Гарри подождал, пока Бенджамин и миссис Блумсбери займут свои места в машине, и тронулся.
– Какой прекрасный вечер, – сказала старушка и всем по очереди улыбнулась. – А то мой внук боялся, что я заскучаю.
– Ваш внук? – Я недоуменно посмотрела на Бенджамина, но тот лишь невинно поднял руки.
– Да, вот этот молодой человек, – прокаркала она и потрепала Алекса по щеке.
Удивленно подняв одну бровь, я глянула на Алекса, который вдруг покраснел, как помидор.
– Вы родственники? Ты никогда не говорил об этом, Алекс.
Он закатил глаза.
– Иногда она забывает, кто я, а потом снова узнает. Это же понятно.
– Значит, тебя зовут Александр Блумсбери Ван Клеммт? – весело спросила я. Бенджамин тоже не смог сдержать ухмылки.
Алекс сжал губы и скрестил руки на груди.
– Без комментариев.
Миссис Блумсбери засмеялась.
– О нет. Его зовут Александр Людвиг Мария Ван Клеммт.
Все в машине затряслись от смеха. Алекс бросил на бабушку суровый взгляд.
– Бабушка!
– Дай мне поразвлекаться, дорогой. Мы приехали на этот вечер, чтобы наслаждаться. Я скажу лишь одно – феминизм.
Бог мой! Я влюбилась в эту женщину. Моя родная бабушка всегда только кричала на меня.
Через несколько мгновений машина остановилась, и Гарри посмотрел на нас в зеркало заднего вида.
– Приехали, можете выходить. Желаю хорошо повеселиться!
Я бросила взгляд на улицу, но сквозь тонированные стекла увидела только отель «Четыре сезона». Десятки людей – как я предполагала, журналистов – крутились возле ограждения. Мне показалось неприятным то, что отец захотел сделать свои спонсорские дела достоянием общественности. Самое позднее завтра все в УЦФ уже знали бы, кто я такая. Может, все-таки хорошо, что я там больше не училась.
– Готова? – поинтересовался Алекс каким-то странным голосом.
Я кивнула и увидела тень широкоплечего мужчины, который открыл дверцу и помог выйти Бенджамину и миссис Блумсбери. Алекс, как джентльмен, пропустил меня первой.
Снаружи засверкали вспышки, и я с благодарностью уцепилась за руку охранника. Теперь главное – не наступить на подол платья, что я, естественно, сразу же сделала. Такое количество публики заставляло меня нервничать! Еще и высокие каблуки – они оказывали давление на мою психику. И как раз в тот момент, когда я выпрямилась и хотела отойти от машины, эта чертова шпилька за что-то зацепилась.
Я почувствовала, что теряю равновесие и пробормотала под нос ругательство... но меня подхватили две сильные руки. Какой стыд! Что обо мне подумает бедный телохранитель? Еще и двух секунд не прошло, как меня потребовалось спасать.
– Извините... э-э-э... спасибо, – пролепетала я, пытаясь не смотреть на него. У меня сейчас щеки, наверное, огненно-красные.
Телохранитель рассмеялся.
– Не за что.
Я застыла. Этот голос. Мое сердце вдруг заколотилось, а подняв глаза, я ощутила, что мир остановился.
– Райан? – с придыханием недоверчиво произнесла я.
Райан неловко пожал плечами и осторожно положил мне руку на спину. Прикосновение было легким, но его тепло чувствовалось даже сквозь платье. Я сильно прищурилась и сделала несколько глубоких вдохов.
Когда Алекс оказался рядом и положил мне руку на плечо, мир вновь пришел в движение.
– Привет, питбуль, – весело произнес он. – Клево постригся.
Райан тихонько фыркнул.
– Т... твои... волосы, – пролепетала я. – Они короткие.
– Да, я... это... – Райан запнулся на полуслове. Он смущенно провел рукой по волосам, которые были уложены назад с помощью геля, и его щеки покраснели. Эта прическа делала его лицо более выразительным. Кошачьи глаза казались больше, скулы точенее, а когда он улыбнулся мне, я чуть не задохнулась.
– Что за... – начала было я, но Алекс меня перебил.
– Тебе объяснят все потом, без свидетелей и всякого такого, – сказал он и потащил меня к журналистам, рядом с которыми тут же изобразил профессиональную улыбку. – Улыбнись, Айви!
Я попыталась сделать это, но продолжала оборачиваться на Райана. Во время фотосессии он стоял чуть в стороне и отстраненно наблюдал за происходящим. Профессиональное спокойствие, руки за спиной, ноги слегка раздвинуты. Бледное лицо выглядело загадочным. Как и Гарри, он надел темные очки, которые скрывали его зеленые глаза. И, Бог мой! Он был в костюме с бархатным галстуком! В его ухе я увидела наушник, через который ему, наверное, только что дали какие-то инструкции – он коротко кивнул, потом осторожно тронул меня за локоть и повел в отель.
Несмотря на то что большинство гостей все еще оставались на улице, позволяя журналистам фотографировать себя, в лобби отеля собралось уже довольно много людей. Алекс без колебания отправился к ним, чтобы поприветствовать, я же просто остановилась и посмотрела на Райана.
– А что с твоим пирсингом? – вырвался у меня вопрос. Я только сейчас заметила, что он его вытащил.
Райан улыбнулся уголками рта. Без пирсинга его нижняя губа выглядела полнее. Я задержала на ней взгляд и почувствовала, как по моему телу начало разливаться тепло.
– Боишься, что с ним что-то случилось? – шепнул он.
– Ты ведь вернешь его? – выдохнула я.
Он серьезно кивнул.
– Не переживай, завтра он вернется на свое место.
– Слава богу, – выдавила я, раздраженно разглядывая бокал шампанского, который вдруг появился в моей руке. Откуда он взялся? Сбитая с толку, я подняла глаза и встретилась с веселым взглядом Алекса. Он чокнулся со мной и снова смешался с толпой гостей.
– Что ты здесь делаешь? – прошептала я.
– Работаю, – сказал Райан, и этот короткий ответ вернул меня в реальность.
Так вот зачем он тут. Я – его работа. И всегда ею была. Все осталось по-старому. Я впилась ногтями в ладони, чтобы не совершить какой-нибудь опрометчивый поступок. Больше всего мне хотелось рассказать ему, почему я не могла спать последние несколько недель. Я очень многое хотела сообщить ему или даже выкрикнуть в лицо. Почему он не реагировал на мои сообщения, а сейчас вдруг оказался рядом со мной, как ни в чем не бывало, и даже имел наглость так хорошо выглядеть?
У меня вырвался тяжелый вздох, и я усилием воли заставила себя вспомнить, какую роль мне предстояло здесь играть. Сегодня вечером я Айви Редмонд, дочь одного из богатейших нефтяных магнатов Америки. А Райан Маккейн ни больше ни меньше – мой телохранитель. Я не могла позволить себе устроить сцену или броситься в его объятия, а потом целовать до тех пор, пока он не попросит у меня прощения.
– Понимаю, – только и сказала я, расправляя плечи.
Не обращая больше на него внимания, я отправилась к гостям. Однообразные лица, имена и разговоры, и мне приходилось улыбаться до боли в щеках. Когда наконец-то появился отец и пригласил всех в парадный зал, у меня уже болели ноги. Эти шпильки – сущая пытка.
Я только собралась войти в зал, как Райан удержал меня и спросил::
– Все в порядке?
– Да, все замечательно.
Райан тихонько фыркнул, указывая взглядом на мои туфли.
– Ты слегка хромаешь. Натерла ногу?
– Да, но все...
– Ничего не все, – прервал он меня и повел к стулу. – Дай, посмотрю.
Я оперлась на плечо Райана, а он снял с меня правую туфлю и осмотрел пятку. Мой взгляд скользнул по его темным волосам, коротким на затылке и чуть длиннее на лбу. Кто бы его ни стриг, свое дело он знал. Мне в нос ударил пряный запах, а мысли – и без того беспорядочные – стали представлять собой сплошной сумбур.
– Райан, прекрати. Все в порядке, – тихо произнесла я, отталкивая его.
Райан выпрямился и решительно посмотрел на меня.
– Жди здесь! – приказал он. – Я принесу пластырь. – Не дожидаясь ответа, он развернулся и исчез в направлении ресепшена.
Я изумленно уставилась ему вслед, а мое сердце билось как после марафона. Что здесь только что произошло? Каждая секунда с ним была настоящей пыткой, но и одновременно тем, по чему я так долго тосковала.
Со вздохом я огляделась. Гости уже исчезли из парадного зала, а это означало, что мне следовало поторапливаться. Через несколько минут отец начнет произносить речь и познакомит с активной маркетинговой стратегией RedEnergies. В течение двух часов он разъяснит, как именно планируется переориентировать компанию на деньги спонсоров. После этой речи кое-кто из спонсоров должен попытаться привлечь еще инвесторов. И я по желанию, а точнее по приказу отца, должна произнести заключительную речь и поблагодарить всех от имени семьи.
Умный ход, но только при условии, что я смогу вспомнить свой текст.
В этом я сейчас сомневалась, так как мои мысли разбегались в разные стороны. Когда Райан вернулся, присел передо мной на корточки и наклеил на пятку пластырь, я почувствовала себя еще хуже. Его руки, теплые и чуть грубоватые, касались моей кожи, отчего по спине побежала приятная дрожь.
Когда я оторвала взгляд от его пальцев, нежно массировавших мою лодыжку, наши взгляды встретились. Его глаза потемнели, и где-то в изумрудной глубине... отражался сам Райан. Этот взгляд выражал столько чувств и вместе с тем столько страха и боли, что у меня закружилась голова. Я не знала, какие мысли были сейчас в его голове, но он так крепко сжал губы, что двигалась лишь гортань.
– Нам надо поговорить, – пробормотал он.
Я машинально кивнула.
– Но позже, – добавил он, надел мне туфлю на ногу и помог подняться. – Тебе надо идти.
Точно, толкать речь.
– Позже, – эхом повторила я, входя перед Райаном в зал. Его рука все еще лежала на моей спине.
Как только я заняла свое место, на сцену поднялся отец.
Раздались аплодисменты, которые стихли лишь тогда, когда он начал свою речь. Мои мысли все время возвращались к Райану, и покалывание на коже никак не затихало. Хотя я заставляла себя не смотреть в его сторону, я явно чувствовала его взгляд. Все время чувствовала.