Deja Vu [Дежавю]

Вечер не сулил каких либо встреч, гостей или же внезапных появлений родственников. Родители также покинули дом, уехав на очередную деловую встречу отца. Алексей сидел склонившись над началом Евгения Онегина и думал, как можно побыстрее бы выучить пару строк для школы и продолжить смотреть телек, развалившись на диване с кружкой ягодного чая, неохотно посматривая на часы в надежде, что еще долго не придется почивать.

— Леша, ты уже выучил? - заглядывая в комнату спрашивала Катя.

— Почти...

— Давай я тебя проверю.

— Мой дядя самых честных правил, когда не в шутку занемог...

— Что, все, сдаешься? - похихикала сестренка.

— А может прогуляем, Катюх?

— Мы прогуляем, а о наших хождениях Мария Владимировна тут же ему все доложит, как солдат генералу.

— Работа у нее такая, - вздохнул брат.

Переведя взгляд на золотисые волосы, свисающие в образовавшуюся дверную щель Алекс позвал сестру в комнату. Катя подошла поближе а Леша встал напротив. Взяв локоны брат нежно провел вниз рукой.

— Когда-нибудь я отращу такую же и никто не сможет нас с тобой отличить.

Катя лишь улыбнулась, не сказав ничего в ответ. Алекс был как две капли воды схож с сестрой. Единственное внешнее отличие состояло лишь в уже сломавшемся голосе Леши. Брат с сестрой были необычайно рады своей, как они считали, удачей родится близнецами.

— Леша, я могу тебе кое-что рассказать?

— Конечно, Катюша.

— Ты ведь помнишь Женю? Ну который за мной все ходил.

Алекс молча кивнул, бросив серьезный взгляд подошел к двери и закрыл ее с еле сдерживаемой злостью.

— Так вот, раньше все ухаживал за мной, а сейчас будто озверел. Он мне встречаться предложил, я отказала, так Женя на меня как замахнулся...

На последних словах глаза Катюши намокли и отведя взгляд она сдерживалась чтоб не заплакать. Алекс приблизился к сестре, обняв прижал к груди, осторожно поглаживая ее голову.

— Не переживай, Катюша, я разберусь с этим.

— Спасибо, - вытирая слезы о рубашку Алекса, боромочила сестра, - спасибо тебе, Лешенька.

— Ну вот, теперь стирать придется.

— Да ну тебе, я сама постираю. Вот пропадешь ты без меня, ни гладить ни стирать — отродясь не знаешь как оно делается.

— Не волнуйся, Кать, как найду кого-то, отведу к тебе на экзамен по домашним делам.

Сразу же у сестры поднялось настроение, и, посмеявшись, она прыгнула на кровать. Алекс подвинул ее на край и начал заворачивать сестру в одеяло, словно сосиску в тесте. Приподняв завернутую как младенца сестру брат внезапно умилился.

— Вот если бы ты была младшей сестрой, я бы тебя также завернутую в пеленках на руках носил.

— А я бы также плакала, - шутя заметила Катя.

Алекс промолчал в ответ на это. Нечего ему было ответить, даже улыбнулся он с натяжкой. Такой невозмутимый и спокойный снаружи и при этом ранимый и нежный в душе. Слезы любимой сестры вонзались будто ножи в его сердце. Дабы еще пуще не расстраивать ее, он постоянно сдерживался в своих эмоциях. В таких ситуациях злость смешивалась с обидой, не давая забыть ни на секунду о произошедшем.
Когда отец узнал, что будут брат и сестра, он был очень рад этому, думал, вырастет настоящий мужчина, будет защищать сестру, а в последствии, как он предполгал, жену. Отчасти он был прав, ведь так оно и вышло — Брат действительно в любое время был готов подраться с кем угодно за Катю когда они были помладше, а с возрастом менялись лишь методы мести и защиты. Для него это не было, как многие говорят, долгом. Для него это были чувства. Чувства любви к своей сестре.
Алексу никогда не нравилось слово «долг» в таких делах. Оно неприменимо, когда речь идет о тех действиях которым способствуют чувства. Взять например ю тот случай, когда человек защищает того, кого он любит. Любовь, как раз-таки не дает человеку оставаться в стороне, когда он пониманиет, что человеку грозит какая-либо опасность. И где же тут этот самый пресловутый «долг»?
В один из обычных незаурядных учебных дней Алекс созвал своих товарищей. Не объясняя ничего в подробностях он лишь сообщил о том, с кем нужно серьезно поговорить.
Рома нередко оставался помогать после уроков физруку, так что ключи были всегда при нем. Заперев дверь изнутри он подошел к Алексу и шепнул на ухо: «готово».
Товарищи подвели к стене и кинули на пол обидчика.

— Ну что, ты такой герой, на девушек замахиваешься?

Евгений затрясся от страха, предвещая возможные травмы в будущем. Принимая во внимание ту славу, которая ходила о воспитательных работах Алекса, он понимал, что лучше не врать. В тот момент в нем боролись гордость и инстинкт самосохранения. В результате спешных размышлений Женя отказался «давать показания».

— Я тут не допрос пришел устраивать. Признаешь вину?

Виновный молча кивнул. Возразить нечего: сестра очевидно расскажет все брату, было бы глупо возражать в таком положении. Пришлось признаться.

— Перед Катей извинишься, понял?

— Понял, Алекс, - согласился Евгений.

— С тобой приятно иметь дело, - с ухмылкой отрезал брат.

Грозная тройка ушла, оставив обидчика на том же месте. Алекс, Рома и Саша — три одноклассника, чьи интересы вечно переплетались в прошлом, что поспособствовало образованию некой компании, в которую они не пускали более никого. Если у кого начинались какие проблемы они решали их вместе.
Несмотря на то, что Алекс мог прекрасно и сам постоять за себя, он позвал их, чтобы произвести на Романа впечатление. И у него это получилось. Хотя, конечно, Алекс не был идеален как бы то ни казалось. Его защита компенсировалась чувством собственности ввиду двух причин. Первая заключалась в заботе, а вторая в ревности. Хотя, ни Роме, ни Мише это никогда не мешало, даже наоборот, в каком-то смысле было приятно от возникающего чувства что в тебе нуждаются.

***

Спустя пять лет Алекс вспоминал все эти события. Через пару часов в Москву должна была приехать Катя. Она сообщила эту радостную новость в звонке, когда как раз рядом оказался Миша.

— Миша представляешь, сестра приезжает! Из Петербурга! Сказала у подруги остановится, не волнуйся, не у нас. Я вас познакомлю, ты ведь не против?

— Конечно, не против! А она старшая или младшая?

— Мы близнецы, как две капли воды похожи.

— Никогда не подумал бы, что у тебя есть сестра. У меня, к сожалению, никого рядом не было никогда.

— Зато теперь у тебя есть я.

— Верно, Алекс. Теперь я точно не почувствую себя волком-одиночкой, как это часто бывало в детстве.

Блондин подошел к Мише и взъерошил его волосы, обнял и сжал так, будто не видел лет сто. Не скрывая своей радости он подбежал к двери, накинув ветровку крикнул Михаилу поедет ли он с ним, тот, как было очевидно, согласился.
На платформе дул приятный теплый ветер, горячо во всех смыслах приветствующий гостей столицы. Алекс с Мишей ожидали рейс «Ленинград-Москва». До прибытия осталось лишь пятнадцать минут и сердце брата замирало в волнительном и приятном ожидании встретить сестру после столь длиннной разлуки в три года. Так много произошло всего за два месяца, а рассказать предвещало за все это время. Столько всего поведать! А самое главное, познакомить с ней будущего зятя.
Сквозь бурный поток эмоций Алекс все же вырывался из размышлений, переодически поглядывая на часы, причем чем меньше оставалось ждать, тем больше этот поток усиливался. И вот заветный момент: ветер услилился и стук колес доходил до самой души. Виднелась сначала лишь маленькая точка, потом она становилась все больше и больше, а в конечном счете появился и сам поезд. Наконец, прогудев, поезд остановился. После множества «вываливавшихся» пассажиров, создававших серую массу на платформе, из вагона вышла она: простая, светлая, жизнерадостная Катя. Золотистые локоны завитые плойкой играли на солнечном свету, а улыбка озаряла перрон сильнее, чем солнце на рассвете. Увидев из окна, а точнее, сначала почувствовав присутствие Алекса, она тут же бросилась на выход. Покинув поезд она подбежала к нему, сияя, бросилась на шею любимому брату.

— Катюша! Прошел всего год, а я так скучился...

— Я тоже безмерно скучала, но мысль об этом моменте обнадёживала меня, и вот, он все-таки наступил.

Миша стоял рядом и тихонько улыбался. Улыбки Алекса также успокаивали и его душу. Осознание того, что любимый человек счастлив всегда радует до глубины души любого.

— Страсть как вы похожи друг на друга... - заметил Михаил.

Катя встала плечом к плечу Алекса, дабы Миша еще больше удостоверился в недавно открытом для себя факте.

— А это мой любимый, Миша, познакомьтесь.

— Екатерина, лучше просто Катя, очень приятно! - пожав руку представилась сестра.

— Я так рада за тебя, - сказала она, тихонько, повернувшись к брату.

— Я это чувствую.

— Уважаемые пассажиры, просьба не задерживаться на платформе, - сообщали на вокзале.

Миша с Алексом благородно взяли чемоданы, двинувшись к машине. Период разлуки с сестрой на этот раз выдался самый легкий из всех. Но надо отдать должное Кате: она никогда не бросала брата одного, если была осведомлена о его затруднительном положении в жизни. Не покинула она брата и пять лет назад, когда от него отказались все в семье кроме нее. В тайне принося деньги и продукты им с Ромой она поддерживала его как могла. Несмотря на характер Алекса, который позволял вполне обойтись без чьей-либо помощи, отказать своей горячо любимой сестре он не мог. До глубины души его трогало то, как Миша своим характером походил на Катю. Такой же слабый, преданно любящий, нуждающийся в защите и заботе, но при этом при необходимости бросит все усилия на то, чтобы самому обеспечить все это — именно такой спутник идеально подходил Алексу, хоть и возлагало это все на него много ответственности и тяжестей, он никогда не жаловался. Наоборот, он находил в этом достоинство, справляться со всем этим. Жизнь своими хоть и тяжелыми обстоятельствами, дала самое главное: выковала в нем твердый характер, привила способность постоять за себя и за близких. Все это в купе позволяло чувствовать себя собой и быть независимым ни от кого кроме того кого он любил.

— Скоро мы доедем?

— Скоро только кошки родятся. А мы приедем примерно через десять минут, - унял Алекс сестру.

Все чемоданы не уместились в багажник и по этой причине один из них пришлось разместить на переднем сидении, справа от Алекса. Миша и Катя сидели на задних сидениях. Они быстро нашли общий язык, разглядывая по дороге шедевры архитектуры центра Москвы, время от времени хлопая друг друга по плечу и показывая что-то интересное со своей стороны. По дороге Катя рассказывала разные истории из детства, связанные как в частности с Алексом, так и о них вместе. Кстати об историях, о многих брат давным-давно позабыл. Некоторые было необычайно приятно перематывать словно кинопленку в своей памяти, а некоторые хотелось бы вырезать, как неудачные кадры, но негативный опыт — тоже опыт, потому забывать это было бы глупо.

— Узнаю этот дом! - восторженно заметила пункт назначения Катя.

В городе меняется многое: улицы, магазины, фонари, дороги, бордюры. Одно лишь только неизменно: дома. Дома, которые со временем становятся молчаливыми свидетелями исторических, личных, природных и прочих событий, смен поколений, эпох, политических событий и строев. Герои барельефов помнят все, что происходило на их мраморных глазах, точно также как и люди.
Войдя в квартиру Катя осмотрелась вокруг. Изменения особо не затронули и саму квартиру. Квартира состояла из четырех комнат: две спальни , зал и библиотека. Последняя указывала на привелегированность в советсвкое время. В то время как большинство жили в коммунальных квартирах, семья Алекса распологалась в своей, четырех комнатной, так еще и с библиотекой. Отец никогда не опасался, что им придется поменять место жительства, по крайней мере в худшую сторону. Звание чемпиона баскетбола давало ему «такую бумажку, при наличии которой ни Швондер, ни кто-либо другой не мог даже подойти к двери» его квартиры. Сестра прошла в зал, осматривая то, как Алекс обставил все после ее отъезда.

— А где картина? - спросила она, взглянув на стену у которой стоял диван.

— Я ее снял, за диваном стоит. Только глаза мозолила.

На годовщину 15 лет Алекс с Катей заказали в подарок родителям картину, на которой срисована их фотография в молодости. Достаточно долгое время она провисела на том самом месте, пока родители не разошлись, а сестра не уехала учиться в Петербург. После всего этого Алекс остался один в квартире и видеть каждый это изображение было не то что бы больно, скорее нагоняло небольшую печаль и напоминало об одиночестве. Пока сестра жила с ним в доме царил хоть какой-то быт. Каждый раз возращаясь домой Алекс видел что все вокруг нетронуто; хоть раньше его и раздражало то, что Катя наводила вечно свои порядки, теперь, уже ему наоборот хотелось, чтобы эта гробовая тишина была нарушена какими-то перестановками, нескончаемым стуком вилок с тарелками и прочими бытовыми звуками. Не зря он торопил Мишу с переездом: помимо очевидного сближения в отношениях, он обуславливал это внутренней тоской, рассказывая в каком одиночестве проходят его выходные дни или больничные, ведь за ним теперь банально некому было ухаживать. Хоть Катя и не была сильна в медицине, Алекс ценил то, что она всячески старалась заботиться о нем, когда он хворал.

— А в спальне что поменялось? - подходя к двери в спальню теперь уже Алекса с Мишей поинтересовалась сестра.

— Нет, нет, нет, тебе туда нельзя, - останавливал Миша.

Брюнет страсть как не любил присутствие чужих на его «территории», тем более если эту территорию он делил с Алексом. Катя лишь молчаливо согласилась и вернулась обратно в зал. Алекс уже давно заварил любимый зеленый чай Михаила. Во время размышлений над тем, чем занять гостью ближайший час, ему пришла гениальная идея — просмотреть альбом с фотографиями их семьи. Понятное дело, что в СССР не было интернета, и единственный способ увековечить память был фотоальбом. Чихая от пыли, брату удалось достать эти толстые, словно тома «Война и Мир» альбомы. Надо отдать должное матери Алекса: она четко рассортировала фотографии и их порядок. Первый сборник содержал лишь фотографии отца и матери, второй же всех членов семьи. Листая фотографии вместе с сестрой и Мишей время от времени он задумывался, как мать, прекрасно зная отца, его характер, понимая, что изначально в их отношениях были проблемы, могла выйти за него замуж и родить детей, создав с ним семью. Была ли это настолько сильная, отчаянная любовь или же «семья ради семьи»? Ответ на этот вопрос знала лишь одна она, но никогда бы не сказала этого, не признала бы ошибку своей жизни. А может быть, это и не ошибка вовсе. Алекс и Катя несмотря на скандалы и плохие взаимоотношения родителей выросли достойными людьми. Характер, принципы, кто участвовал формировании этого? Была ли это заслуга родителей, или же сам сын воспитал себя основываясь на опыте, не знал даже сам Алекс.
Миша узнавал одно место на фотографии за другим. Немудрено, Алекс любил назначать рандеву в различных местах со своей уникальной историей, такие как тот же ГУМ или Ботанический сад. Выражения лиц на фотографиях постоянно менялись. В концу альбома улыбки становились все натянутее и натянутее. Заметив это брат отложил альбом, не долистав до конца, достал второй, с фотографиями семьи. В нем обставновка была значительнее лучше. На фотографиях с детьми мать улыбалась всегда искренне. Отец везде был невозмутим до невозможности, но на фотокарточках после родов можно было лицезреть его довольную физиономию. Где только не были сделаны снимки: Ялта, Сибирь, Владивосток, Грузия и даже Болгария. Все эти поездки не хило развивали умение находить общие интересы с абсолютно разными людьми, разных национальностей и менталитетов. Умел он найти подход как к кавказцам, так и цыганам.

— А кто это с тобой?

— О, это сейчас очень серьезный человек. К нему обращаться если надо личным самолетом в кремль приземлиться из любой точки планеты, - подшутил Алекс.

— Муж криминального авторитета... А что, звучит, - приметил Миша.

— Вот нашелся у тебя муж, а я все в девках сижу... - пожаловалась Катя.

— Правильно, одни мудаки цепляются, устал морды бить уже за тебя, Катюх.

— Такая уж у тебя судьба, за нас всем морды бить, герой наш, - подшутил Миша положив руку на плечо Алексу.

— Не жалуюсь, дорогие мои.

Повернувшись на часы, Алекс предложил поехать в гости к их матери. Миша думал остаться, но сестра с братом настояли на обратном. Алекс переодически звонил матери, узнавал, как обстоят дела, нужна ли помощь и прочее. К ней у него было совершенно другое отношение. В отличие от отца, он во многом понимал ее и жалел, не обижался на то, что она тогда не была на его стороне. Сын чувствовал — мать заблуждается, что от его ориентации он будет несчастен, потому и не поддержала его, не желая никакого зла своему ребенку. Это сразу было видно, как только она настаивала на «лечении», а не отказывалась от него. В тот момент Алекс обиделся на нее ровно также как и на отца, но по прошествию времени и после переоценки событий все стало на свои места.

— Хорошо хоть пробок нет сегодня, а то нам через это проклятое Садовое кольцо ехать, - вздохнул с облегчением Алекс.

Пробки в Москве, словно гвозди для йогов: сначала на них больно сидеть, но со временем привыкаешь. По современным подсчетам, каждый житель столицы, обладающий автомобилем, проводит в них целых двести часов в год, а ведь это целая неделя с лишним.  Неделя жизни, за которую можно «побриться, остричься, освежить голову вежателем и сразу же умереть». Но умирать в Москве тоже было некогда — все были заняты стоя в пробках. Лишь только через пару лет, когда мэром москвы станет Сергей Собянин, начнется строительство автомагистралей, иных транспортных колец и метро. Все это, если не польностью, то в значительной степени разгрузит центр города.
Во время поездки Алекса накрывало волнами волнения. Нет, не потому, что мать наконец увидит дочь, после той же столь долгой разлуки. Причина была в приветливовти его матери. Женщиной она являлась на редкость общительной, любила знакомиться с родителями друзей Алекса, что как-раз могло вызвать неудобную ситуацию на тот момент. Екатерина Львовна хоть и выписалась из больницы, нельзя было четко сказать, что она оправилась от той внезапно открывшейся правды об отношениях ее сына с парнем. Обоятельность блондина как всегда играла ему на руку: красота и общительность, унаследованная от матери склоняли Екатерину в сторону принятия реальности, но она еще колебалась, потому трогать ее пока нельзя было. Зять прекрасно понимал это, потому все его опасения были отнюдь не напрасны.
Троица подошла к двери квартиры, позвонив два раза. На пороге стояла весьма уставшая женщина. Завидев дочь, ее  голубые как лед Байкала глаза наполнились слезами. Слезами счастья.

— Катюша! - с тяжестью перенесенного ожидания на сердце подбежала мать, крепко обняв сестру Алекса.

— Проходите гости дорогие! - пригласила она.