Глава 12.
Когда Скотти уходит, я снова перечитываю письма Мэг. Отправленные, которые она по непонятной причине удалила. Почему она стерла только то, что сама написала, но не входящие? Или часть входящих тоже удалена, просто я не знаю, что искать? И почему именно за этот период? И что еще она стерла? Можно ли найти эти старые письма? Или они пропали с концами? Понятия не имею. И некого спросить.
Но тут я вспоминаю о Гарри Канге, соседе Мэг, который изучает компьютеры. Отыскав бумажонку, на которой Элис написала свой номер, я звоню. Она не берет, и я оставляю сообщение - прошу, чтобы мне позвонил Гарри.
На следующее утро телефон будит меня в семь сорок пять.
- Привет, - говорю я сонным голосом.
- Это Гарри Канг, - объявляет он.
Я сажусь.
- А, привет, Гарри, это Коди.
- Я знаю. Это же я тебе звоню.
- Точно. Спасибо. Слушай, может, ты сможешь мне помочь. Я пытаюсь найти на компьютере удаленные письма.
- Ты мне звонишь, потому что у тебя комп сдох?
- Он не мой. А Мэг. Я хочу попробовать восстановить файлы, которые она стерла.
Он молчит, словно обдумывая.
- Что за файлы?
Я рассказываю о стертых отправленных и о том, что хочу их восстановить, да и вообще все письма, которые она могла удалить.
- Возможно, поможет специальная программа. Но раз уж Мэг хотела их стереть, возможно, следует отнестись к этому с пониманием.
- Согласна. Но кое-что из ее предсмертного письма навело меня на мысль, что она сделала это не одна, и тут еще эта стертая переписка. Мне кажется, здесь что-то не так.
Опять повисает молчание.
- Ты думаешь, ее могли заставить?
Можно ли заставить человека выпить яд?
- Я не знаю, что я думаю. Поэтому и хочу увидеть эти письма. Может, они в той папке в корзине. Она не открывается.
- А что происходит, когда ты пробуешь ее открыть?
- Погоди.
Я включаю ноутбук и вытаскиваю папку из корзины. Открываю и зачитываю Гарри сообщение.
- Попробуй вот что, - он называет сложные комбинации клавиш, но они не срабатывают. Файл не раскодируется.
- Гм, - он пробует еще один набор, но все равно не получается.
- Похоже, зашифровано серьезно. Человек, который этим занимался, знал, что делает.
- Значит, уже не открыть?
Гарри смеется.
- Нет. Такого не бывает. Если бы комп был у меня, я бы, возможно, смог разблокировать. Можешь послать его мне, но надо поторопиться, потому что через две недели каникулы.
Я иду с ноутбуком в аптеку, у них там есть точка отправки. За прилавком работает Трой Боггинз, который на год меня старше и учился в той же школе.
- Коди, привет. Где скрываешься? - спрашивает он.
- Я не скрываюсь, - говорю я, - я работаю.
- О, да, - протяжно отвечает он. - И где работаешь?
В том, что я занимаюсь уборкой, ничего стыдного нет. Честный труд, приличные деньги, может, я даже больше, чем Трой, зарабатываю. Но ведь это не он все четыре последних года в школе разглагольствовал, что уедет отсюда подальше, как только чернила на аттестате высохнут. Хотя и не я тоже. Это делала Мэг, но ее план, как и всегда, распространялся и на меня. А потом она уехала, а я осталась.
Я молчу, а Трой сообщает, что отправка компьютера в одну сторону будет стоить сорок долларов, «а со страховкой еще дороже».
Восемьдесят баксов? Как билет на автобус. Близятся выходные, и, поскольку я взяла дополнительную работу, деньги есть. Так что я принимаю решение самой отвезти комп в Такому. К тому же так я быстрее получу ответы на вопросы.
Я говорю Трою, что раздумала.
- Ничего страшного, - отвечает он.
Я разворачиваюсь к выходу.
- Хочешь, как-нибудь пообщаемся? - спрашивает Трой. - Пивка выпьем где-нибудь?
Трой Боггинз из таких парней, с которым, будь он лет на пятнадцать-двадцать старше, стала бы встречаться Триша. В школе он на меня никакого внимания не обращал. Сейчас его внезапный интерес должен бы мне польстить, но ощущения вместо этого зловещие. Как будто с тех пор, как не стало Мэг, всем стало видно, кто я такая на самом деле. Кем и была всю дорогу.
Когда я сообщаю Трише, что снова поеду в Такому на выходные, она смотрит на меня очень странно. Она меня, конечно, не остановит. Мне восемнадцать лет, да и в любом случае это никогда не было в ее духе.
- Там что, какой-то парень? - спрашивает она.
- Что? Нет! За вещами Мэг. Как тебе такое в голову могло прийти?
Сощурив глаза, она начинает водить носом, словно пытается что-то на мне унюхать. А потом дает мне двадцатку на дорогу.
Я пишу Элис эсэмэску, что снова еду к ним, и спрашиваю, можно ли у них переночевать, она отвечает мне с кучей восклицательных знаков, словно мы с ней подружки. Говорит, что в субботу она почти весь день будет на практике, но в воскресенье сможем пообщаться. Гарри я тоже предупреждаю, что еду, и он отвечает, что сразу же посмотрит комп и что ждет с нетерпением.
Приезжаю я поздно, но мне подготовили диван, и я засыпаю на нем. Утром мы с Гарри идем в его комнату, где собрано где-то пять компов, все включены и гудят. Мы запускаем ноутбук Мэг. Сначала он открывает ее почтовый ящик.
- Не уверен, что удастся восстановить стертые письма, - говорит Гарри, немного покопавшись. - Этот почтовый клиент работает через IMAP, так что все, что стерли тут, стирается и с сервера.
Я киваю, как будто что-то поняла.
Он нажимает на зашифрованный файл.
- Его она, наверное, тоже собиралась удалить, но что-то случилось с кодировкой, и машина не смогла его стереть.
- В каком смысле?
- Ты его в корзине нашла, так?
Я снова киваю.
- Она наверняка пыталась ее очистить, но вот посмотри... - Гарри выбирает в меню опцию «Очистить корзину».
- Нет! - вскрикиваю я.
Он останавливает меня жестом. Что-то удаляется, но потом появляется сообщение об ошибке: «Невозможно завершить операцию, потому что "Безымянная папка" используется другим приложением».
- Я специально создал несколько пустых папок, и вот они пропали, а тот самый файл - нет. А вообще за него не беспокойся - я сохранил копию на своем компе. Мое предположение - она хотела его удалить, но не смогла.
- А.
- Но что бы там ни было, Мэг не хотела, чтобы кто-то это увидел. Ты уверена, что тебе это надо?
Я качаю головой. Я совершенно не уверена.
- Дело тут не в том, чего я хочу.
- Ладно. У меня есть одно дело во второй половине дня, но до и после я с этим поковыряюсь. Тут потребуется время.
Я собираюсь извиниться за неудобства, но вижу, что у него глаза горят, словно я задала ему самую интересную задачку на свете. Так что я говорю спасибо.
Гарри кивает.
- А как котята?
- Не в курсе. Их этот Бэн забрал.
- Который в Сиэтле живет?
Я пожимаю плечами. Вроде он так говорил.
- Если хочешь их навестить, мы сегодня с ребятами из церкви туда поедем - красить молодежный центр. Можем тебя подвезти.
- Гарри, это же котята, а не дети. Может, их даже там уже нет. Он собирался их матери отвезти. - Хотя Бэн не произвел на меня впечатления человека, который ездит к маме каждую неделю. - В общем, это больше не моя забота.
Гарри поднимает руки:
- Извини. Мне показалось, что ты их полюбила. Как Мэг.
- Я не Мэг.
Он снова кивает.
- Ладно, тогда поработаю над файлом.
Утро тянется целую бесконечность. Элис и Упоротого Ричарда дома нет, Гарри не выходит из комнаты, так что я сижу на крыльце и смотрю на дождь. В углу я замечаю мышку с кошачьей мятой, с которой котята играли часами. И мне кажется, что она смотрит на меня.
Ну ладно. Я хватаю телефон и пишу эсэмэску Бэну: «Как котята?»
Он отвечает немедленно: «На дворе. Ловят дождь». И присылает картинку, как они резвятся на улице.
«Хорошие игры у котят в Сиэтле».
«Лучше, чем за хвостом гоняться».
«Да уж».
«Ну! Ты где?»
«В Такоме».
Ответ на это приходит не сразу. «Может, заедешь? Они так быстро растут».
Не знаю, что за странное ощущение в животе, - вообще, мысль о встрече с Бэном МакКаллистером внушает и отвращение, и противоположное этому чувство одновременно. Не успев толком подумать, я пишу: «Ок».
Через три секунды: «За тобой заехать?»
«Доберусь сама».
Прислав свой адрес, Бэн просит меня написать ему, когда выеду.
В фургончик, едущий от церкви Гарри, набивается целая куча народу, и, к моему крайнему удивлению, сзади сплюснутый оказывается и Упоротый Ричард.
- Привет, Коди, - здоровается он.
- Привет, Ричард, - отвечаю я. - И не думала, что ты...
- Христианин? - смеется он. - Да я просто краской подышать. А то трава кончилась.
Какая-то девчонка со среднего ряда швыряет в него валик.
- Ричард, заткнись. Какой же ты урод.
Злоупотребляющие, сквернословящие добродетельные христиане. Лаааадненько.
Потом девчонка поворачивается ко мне:
- Его отец - пастор в Бойзе. А ты в церковь ходишь?
- Хожу, но лишь потому, что заупокойные службы часто проводятся именно там.
Она, Ричард и Гарри переглядываются, и даже, хотя, как мне кажется, она не учится в Каскейдс, она понимает, о чем - и о ком - я говорю.
Кто-то врубает Суфьяна Стивенса [Суфьян Стивенс - современный американский автор-исполнитель песен и музыкант.] на полную, и Ричард, Гарри да и все остальные подпевают всю дорогу до пригородов Сиэтла. Я отправляю Бэну СМС, что я рядом.
«Еще Раз только что попал в лоток, - отвечает он. - Оставлю специально для тебя».
Я позволяю себе отправить смайл в ответ.
- Будь осторожна, - говорит Упоротый Ричард, мы заворачиваем на съезд, и он начинает переползать через спинки сидений.
- Да это ты лазишь по машине на ходу.
Он втискивается рядом со мной.
- Я таких парней знаю. Видел, как он себя с Мэг вел. Снаружи само очарование, а внутри - полное говно.
И вот что самое безумное и страшно-ужасное. Я какую-то секунду была готова взяться защищать Бэна. Но вовремя осознала это и ужаснулась, ведь Ричард прав. Бэн - говнюк. Переспал с Мэг и послал подальше, а после ее смерти ему, конечно, стало стыдно, и он пытается быть со мной повежливее, чтобы загладить вину.
Я толком не понимаю, что я делаю здесь, бередя раны, которым лучше бы зарубцеваться. Или в Сиэтле, перед бунгало в районе Лоуэр-Куин-Энн. Но мной как будто движет что-то более сильное, чем я, потому что я не успеваю передумать, сказать доброжелателям, что я пойду красить с ними. Гарри уже сообщает мне, что обратно они поедут в районе пяти, а Ричард смотрит на меня отеческим взглядом, иначе и не скажешь, хотя я меньше кого бы то ни было на свете в курсе, как это выглядит, и фургон с ревом уезжает.
Я стою перед выцветшим голубым домом, перед которым валяются пивные банки и окурки. Я пытаюсь вызвать злость и ненависть к Бэну, чтобы они дали мне сил войти.
Дверь приоткрывается, и мимо меня проносится нечто маленькое и серенькое. Раз. Бэн был прав - он стал больше.
Затем дверь открывается шире, и за ним выскакивает сам Бэн - босиком и с мокрой головой.
- Черт!
- Что такое?
- Мы их в переднюю дверь не выпускаем, - он ныряет под куст и выносит оттуда Раза за шкирку. - Машин слишком много.
- А.
Бэн протягивает мне покорного котенка. Я целую его в пушистый лобик, а он царапает меня прямо под ухом.
- Ай! - вскрикиваю я.
- Да, он жутко неугомонный.
- Вижу, - я протягиваю его Бэну обратно.
- Заходи, - говорит он.
И открывает дверь. Пол деревянный и потертый, но повсюду красивые новые встроенные деревянные полки с кучей книг, дисков и мерцающих свечей с религиозными изображениями. Включив свет, Бэн наклоняется ко мне, я на миг даже воображаю, что он меня поцелует, и у меня сжимаются кулаки. Но он убирает волосы и смотрит на шею.
- Царапина серьезная.
Я трогаю ее пальцем, она проходит по шее неровной полоской.
- Ничего.
- Надо обработать перекисью водорода.
- Все нормально.
Он качает головой.
- Котята ходят в лоток. От царапины может быть заражение.
- Да это все бред, просто слова из песни [Имеется в виду песня американского певца и гитариста Теда Ньюджента.].
- Нет, все абсолютно реально. Могут воспалиться гланды.
- Откуда ты столько всего знаешь о кошках?
- Когда я рос, у нас их было много. Мама считала неправильным кастрировать их и стерилизовать. Как для них, так и для людей.
Я вхожу вслед за ним в розовую ванную комнату, отделанную в стиле шестидесятых, тут еще влажно после того, как он принимал душ. Порывшись в шкафчике, Бэн достает пузырек перекиси. Смочив ватный диск, наклоняется ко мне.
Я выхватываю диск.
- Сама справлюсь, - говорю я. Царапина белеет, перекись пузырится, одну секунду жжет, а потом все становится хорошо. А мы остаемся стоять в маленькой, жалкой и влажной ванной.
Я выхожу, Бэн - за мной и показывает мне дом: в гостиной мебель разных стилей, зоопарк музыкального оборудования в подвале. Потом свою комнату: низкая темная кровать, темные стены, акустическая гитара в углу и те же красивые полки, что и в гостиной. Но в дверь я не захожу.
Дождь прекратился, поэтому мы спускаемся по длинной лестнице на задний двор, и Бэн обводит его рукой.
- Вот тут они проводят почти все время.
- Кто? - И тут я вспоминаю, ради чего приехала. - А, пацаны.
- Знаешь, кстати, об этом... - начинает он.
- Ты их кастрировал?
- Это еще Мэг сделала, - он запинается об ее имя, но потом собирается. - Но они все равно не мальчики, то есть не оба. Еще Раз - девочка. А я думал, что они братья.
- Они, наверное, из одного помета. И все равно работает.
- Что работает?
- Шутка, - Бэн смотрит на меня озадаченно, так что я объясняю. - Раз и Еще Раз поехали кататься на лодке. Раз вывалился. Кто остался?
- Еще... - он осекается. - Ага, понял. - Бэн чешет голову, задумывается. - Только она имена перепутала. Потому что девочки не осталось.
Ну и вот. Мы вернулись к тому, почему я сюда приехала. Не котят повидать. А вот из-за этого. Потому что нас объединяет теперь эта трагическая связь. И мы стоим, а вокруг все мокрое. Затем он садится на ступеньки и закуривает. Предлагает сигарету и мне. Я качаю головой.
- Не пью. Не курю [Слова из песни «Паинька» английского рок-певца Адама Анта (р. 1954).], - говорю я, подражая песне из восьмидесятых, которую мы с Мэг отыскали на старых кассетных сборниках Сью.
- А чем ты занимаешься? - продолжает цитировать Бэн.
Я сажусь рядом.
- Хороший вопрос, - я поворачиваюсь к нему. - А чем тызанимаешься?
- Иногда подрабатываю на стройке то тут, то там, работаю с деревом. Концерты, бывает, даю.
- Ах да. «Скарпс».
- Ага. Вчера играли, и сегодня тоже концерт.
- И здесь успел, и там.
- Можно и так сказать. Приходи сегодня. В Белтауне.
- Я ночую в Такоме.
- Я тебя отвезу, если не сегодня, то завтра точно. Переночевать можешь здесь.
Он что, серьезно? Я смотрю на Бэна с отвращением, и он слегка пожимает плечами.
- Ну, или нет, - и втягивает дым сигареты. - Ты сюда, вообще, зачем приехала?
- Котят навестить, - говорю я, обороняясь. - Ты же меня позвал, забыл? - Но после того, как я ему написала. Какого хрена я это сделала? - Нет, вообще на побережье. В Такому.
Я рассказываю историю с ноутбуком Мэг, о стертых письмах, о закодированной папке, над которой колдует Гарри.
У Бэна на лице мелькает странное выражение.
- Мне кажется, читать чужие письма - плохая идея.
- А что, тебе есть что скрывать?
- Если бы и было, мою почту ты уже читала.
- Да. С этого все и началось.
Он крутит сигарету между пальцев.
- Но те письма были мои. Мне написаны. Я имел право тебе их показать. А настолько лезть в ее личную жизнь, по-моему, неправильно.
- Когда человек умирает, жизни уже нет, да и личности тоже, так что лезу ли я в нее - спорный вопрос.
Бэну как-то не по себе.
- А что именно ты ищешь?
Я качаю головой.
- Не знаю толком. Что-нибудь подозрительное.
- Подозрительное в каком смысле? Ты подозреваешь, что ее убили, или что?
- Я пока не знаю, что думать. Но тут есть что-то странное, неоднозначное. Начиная с того, что за Мэг никогда не наблюдалось склонностей к самоубийству. Я об этом много думала. Пусть я даже не знала о том, что происходило здесь, но мы с ней всю жизнь дружили. И за все эти годы она никогда ни о чем таком не помышляла, не говорила. Значит, произошло что-то еще. Что толкнуло ее через край.
- Что-то, что толкнуло ее через край, - повторяет Бэн. Качает головой и прикуривает еще одну сигарету от предыдущей. - Что именно?
- Точно не знаю. Но в ее предсмертном письме были слова, что она одна приняла это решение. Как будто мог быть кто-то еще.
Бэн выглядит очень уставшим. И долго молчит.
- Может, она хотела, чтобы ты не чувствовала себя виноватой?
Я смотрю ему в глаза чуть дольше, чем следовало бы, пока не становится неприятно.
- Этого у нее не получилось.
Снова начинается дождь, мы с Бэном возвращаемся в дом. Он делает буррито с черной фасолью и темпе - в холодильнике стояла готовая смесь, - а потом показывает мне свою заначку сыра в пластиковой коробочке и натирает его для посыпки. Мы доели, а прошел всего час, ребята назад поедут только в пять, и времени впереди еще столько, что зевать хочется. Бэн предлагает показать мне Сиэтл, Спейс-Нидл или что-нибудь еще, но на улице не по сезону холодно, и мне никуда не хочется идти.
- А что будем делать? - спрашивает он.
В гостиной стоит небольшой телевизор. Внезапно очень притягательной становится идея заняться чем-нибудь обычным - не идти на заупокойную службу и не читать чужую электронную почту, а просто посидеть перед экраном, что после смерти Мэг казалось каким-то неправильным.
- Телик можно посмотреть, - говорю я.
Бэн удивляется, но берет пульт, включает ящик и отдает пульт мне. Мы смотрим повтор «Ежедневного шоу» [«Ежедневное шоу» - американская сатирическая телевизионная программа.], а котята устраиваются рядом. Телефон Бэна вибрирует от эсэмэсок, раздаются звонки. На некоторые он отвечает, выходя в другую комнату, и я слышу его тихое «да тут дела возникли, может, завтра встретимся», - говорит он кому-то из звонящих. Я также подслушиваю унизительно длинный разговор, в котором он несколько раз объясняет несомненно тупой девочке по имени Бетани, почему не может к ней приехать. Он несколько раз повторяет, что, может, она сама приедет. Бетани реально пора бы уже понять. Даже мне слышно, насколько ему это по фигу.
К тому времени как он возвращается, я уже смотрю MTV, там идет марафон шоу «Беременна в 16». Оказывается, Бэн его раньше не видел, так что я объясняю ему суть. Он качает головой.
- Слишком уж близко к телу.
- Ага, - соглашаюсь я.
Его телефон пиликает от очередной эсэмэски.
- Я могу уйти, если мешаю, - говорю я.
- Да, я бы действительно предпочел, чтобы мне не мешали, - соглашается Бэн. Я уже готова собраться и переждать несколько часов в кафе, как он вдруг выключает телефон.
Мы смотрим передачу. Через несколько серий Бэн уже настолько увлекается, что начинает кричать на телик, как в свое время делали и мы с Мэг.
- Вот хороший аргумент в пользу обязательного предохранения, - говорит он.
- От тебя кто-нибудь беременел? - спрашиваю я.
У Бэна глаза на лоб лезут. Теперь у них цвет электрического разряда, хотя, может, просто свет от экрана отражается.
- Это очень личный вопрос.
- Тебе не кажется, что нам с тобой уже не до церемоний?
Он смотрит на меня.
- Один раз в старших классах было такое подозрение. Оказалось, ложная тревога. Но урок я усвоил. И всегда пользуюсь презервативами, в отличие от этих уродов, - он показывает на телик. - А иногда думаю, что меня надо бы кастрировать, как Раза и Еще Раза.
- Раза. Еще Раз - девочка, так что ей, наверное, яичники удалили.
- Ну ладно, как Раза.
- Ты разве не хочешь детей? Когда-нибудь?
- Я понимаю, что должны быть. Но в мыслях о собственном будущем у меня их нет.
- Живи быстро, умри молодым, - всем эта идея кажется романтичной, а мне противно. Я видела фото Мэг в полицейском отчете. Ничего прекрасного в ранней смерти нет.
- Нет, умирать я тоже не собираюсь. Просто не вижу себя... в отношениях.
- Ну, не знаю, - говорю я. - На вид у тебя довольно многоотношений. - Я показываю на телефон.
- Наверное.
- Наверное? Дай угадаю. У тебя тут прошлой ночью ночевала какая-то девчонка?
У Бэна слегка розовеют уши, что отвечает на мой вопрос.
- И сегодня будет ночевать?
- Смотря... - начинает он.
- На что?
- Решишь ли ты остаться.
- Бэн, ну что за фигня? У тебя что, зависимость какая-то? Может, тебе за помощью обратиться?
Он вскидывает руки, словно сдаваясь.
- Коди, успокойся. Я имел в виду, если ты решишь остаться и переночевать на диване.
- Бэн, я тебе скажу прямо, чтобы недоразумений не было: я никогда не буду спать ни с тобой, ни где-то поблизости.
- Тогда вычеркиваю тебя из списка.
- Полагаю, он у тебя длинный.
У него достает совести сделать вид, что он смущен.
Мы продолжаем смотреть телик.
- Можно еще кое-что спросить?
- Если я скажу «нет», это тебя остановит? - отвечает он.
- Зачем тебе это? То есть зачем парням секс. Я понимаю, что вам постоянно хочется, но почему каждую ночь с новой девушкой?
- Не каждую с новой.
- Но наверняка почти каждую.
Бэн достает пачку и принимается крутить в пальцах сигарету, не зажигая. Видно, что ему хочется прикурить, но дома, видимо, нельзя. Через какое-то время он прячет ее обратно.
- Ты знаешь, что знаешь, - говорит он.
- В каком смысле?
- Просто... нет такого инстинкта - становиться мужчиной... - после чего он умолкает.
- Ой, я тебя умоляю. Я своего отца ни разу не видела, мать моя тоже далеко не образцовая, но я их ни в чем не виню. А с тобой что, Бэн, без папы рос? Ну, заплачь еще из-за этого.
Он смотрит на меня зло, как тогда на сцене, как первый раз в комнате Мэг.
- Да нет, отец у меня был, - отвечает он. - У кого, думаешь, я этому научился?
Примерно в полпятого Гарри пишет, что они уже закругляются и скоро будут. Я собираюсь, мы с Бэном выходим на улицу и ждем.
- Увидимся еще? - спрашивает он.
У меня перехватывает дыхание. Не знаю почему.
- Если нет, то мне надо тебе кое-что сказать, - продолжает он.
- А, ну ладно. - Вот почему он хотел, чтобы я приехала. Не котят посмотреть. А выслушать его исповедь. - Давай.
Он долго затягивается, а когда потом выдыхает, дыма почти нет. Словно весь яд остался у него внутри.
- Она заплакала. После того как мы переспали. Заплакала. Сначала все нормально было, а потом расплакалась.
- Она что, пьяная была? - спрашиваю я. - Сильно?
- Ты думаешь, что я трахнул ее в бессознательном состоянии? Боже мой, Коди, я не такая скотина.
- Ты удивишься, сколько таких.
И я рассказываю. О первом опыте Мэг. О вечеринке в школе. Она прилично нахлесталась «Егермейстера» и начала целоваться с Клинтом Рэндхурстом. События развивались слишком быстро. Не то чтобы она сказала «нет», но «да» точно не говорила. Более того, однозначно мононуклеозом ее заразил он. Заболела она после этого случая.
И потом Мэг поклялась, что больше никогда этого делать не будет с человеком, к которому у нее нет настоящих чувств. Так я поняла, что к Бэну она неравнодушна, хотя, вероятно, и зря.
- Дело не в тебе. То есть не ты ее до слез довел. Или, может, это было от счастья, от облегчения. Ты явно ей нравился. Может,поэтому она и расплакалась. - Я говорю это, чтобы ему стало полегче - а может, и мне самой, по настоянию подруги я никому об истории с Клинтом не рассказывала. Но Бэн, наоборот, кажется еще печальней. Качает головой и, опустив взгляд, молчит.
Подъезжает фургончик с благодетелями, Упоротый Ричард замечает опущенный взгляд Бэна и смотрит на меня.
- Что он на этот раз наделал? - спрашивает Ричард.
- Ничего, - я залезаю в фургон.
- Если еще что-то на ее компе найдешь, расскажешь мне? - кричит Бэн.
- Хорошо.
Он закрывает за мной дверь и стучит по ней два раза.
И мы уезжаем.