Марк.

О, я хочу безумно жить:
Всё сущее - увековечить,
Безличное - вочеловечить
Несбывшееся - воплотить!
Пусть душит жизни сон тяжелый,
Пусть задыхаюсь в этом сне, -
Быть может, юноша весёлый
В грядущем скажет обо мне:
Простим угрюмство - разве это
Сокрытый двигатель его?
Он весь - дитя добра и света,
Он весь - свободы торжество!
А.А. Блок(1914)

***
Игорь

По моему телу шла мелкая дрожь. Я точно не мог сказать, от чего это было: то ли от мерзкой погоды, то ли от волнения и страха.Погода и впрямь была плохой. Возможно, мягкий климат Дрездена совсем разнежил меня. Хоть мне и нравится суровые, русские холода, но теплая немецкая зима поражает моё сознание всякий раз, когда наступает осенне-зимний сезон.
Честно говоря, я думал, что не смогу прожить в Дрездене и года. Мне не хотелось покидать родные края, но жена всё-таки настояла на своем, аргументируя это тем, что переезд поможет моему продвижению по карьерной лестнице. А еще она хотела лучшей жизни для нашего будущего ребёнка.
- Хочешь сказать, в России мы не сможем дать нашему ребёнку всё необходимое? -спрашивал я у неё.
- Игорюш, милый, я тебя умоляю. Мне понятно твоё патриотическое настроение, но пожалуйста - посмотри на вещи объективно. Подойди к окну, выгляни на улицу. О каком будущем может идти речь?
"Подойди к окну". Я и подходил. И выглядывал. Много раз это делал. Однажды понял, что она права. Уволился из фирмы её отца, продал всю недвижимость и новенький "Сузуки Бандит". Чертовски не хотелось продавать этот мотоцикл, но как только я увидел таможенный налог на него, то понял, что это единственный выход.
Мы переехали, купили небольшой коттедж на окраине города, я устроился на работу по своей специальности. Спасибо связям моей жены. Даже немецкий выучил за эти два года. Не в идеале, конечно, но говорить на работе и с соседями здороваться умею. Даже про дела спросить могу,если сильно припечёт.
А теперь я в Москве. Проездом, к счастью. Стою возле какой-то серой хрущевки. Еще раз глянул в экран своего смартфона. Всё верно, третий подъезд. Мне нужно на четвёртый этаж, в квартиру 57. Я набрал в лёгкие побольше воздуха, постоял, покачиваясь, после шумно выдохнул и открыл старую металлическую дверь.
Пересчитывая сбитые ступеньки, я поднимался наверх. Руки вспотели, очень хотелось пить. Желательно чего-нибудь покрепче. Поднявшись на третий этаж, понял, что хочу закурить. Мне было даже всё равно, что я не курю. Чертовски захотелось заиметь себе эту привычку. Тогда бы у меня был повод остановиться, облокотиться на стенку с обшарпанной зеленой краской и закурить. Постоял бы вот так, подумал. И совесть была бы чиста:просто остановился покурить, я не оттягиваю время, нет, ни в коем случае. Но такой привычки у меня не было, и совесть была кристально чиста. Не хотелось бы её замарать.
Вот и четвёртый этаж. И нужная мне квартира. Я остановился. Очень захотелось просто развернуться, спуститься вниз,поймать первое попавшееся такси, уехать в аэропорт, и вернуться домой. В мой небольшой коттедж на окраине. К любимой женщине. Я очень соскучился за эту неделю. Даже по своему соседу Теодору. Неплохой мужик. Порой нифига не понимаю,что он там шпрехает на своем немецком, но даже ёжику ясно, что он дружелюбен ко мне.
Нет. Идиот. Как ты можешь такое думать?Хватит ныть. Ведешь себя, как пятнадцатилетняя девчонка, которую бросил очередной упырь из ПТУ. Я улыбнулся. Пятнадцатилетняя девчонка. Неплохое сравнение. Кое-кто из моих друзей оценил бы. Он сейчас и оценит.
Я подошел к двери и нажал на кнопку звонка. Звонок хрипло прозвенел и умолк. Я нажал ещё раз и сделал шаг назад.Было слышно, как внутри квартиры кто-то тяжело топает к двери. Дверь открылась,и на пороге показался Марк. Мой страх и волнение отступили сразу же при виде него, и я выпалил:
- Представляешь, стоял сейчас на лестничной клетке, не мог решиться дойти до двери. Был похож на пятнадцатилетнюю девчонку, которую бросил очередной упырь из ПТУ.
Марк сначала молчал. Потом хрипло спросил:
- Сам придумал?
- Ну, вообще, да.
- Мда. Оно и видно. Я думал, есть хоть какой-то прогресс. Заходи, чего стоишь,- сказал Марк, распахивая дверь настежь и отступая вглубь коридора.
Когда я зашел в квартиру, Марк закрыл за мной дверь и прошагал прямо по коридору, показывая своим видом, что не собирается бегать вокруг меня, предлагая тапочки и вешалку для пальто, как сделал бы любой мой сосед в дружелюбной и гостеприимной Германии.
А вид у Марка был не очень. Он стал еще худей, чем был. Кожа лица и рук бледная, под глазами были чёрно-фиолетовые круги. Некогда тёмно-рыжие волосы на его голове настолько потемнели, что мне показалось,будто они чёрные, как смоль, и теперь висели патлами на его неглупой голове. На лице была щетина, к которой давно не касалась бритва. Видимо, он недавно вернулся с работы, потому что всё ещё ходил в белой рубашке со спущенным чёрным галстуком и темных джинсах. Хотя, он может всегда так ходить. Сколько его помню, этот наряд у него был повседневным. По сравнению с ним, я почувствовал себя просто победителем по жизни.
Квартира была обставлена бедно, но уютно.Новые обои, небольшой гардероб в прихожей, тумбочка для обуви, где стояли высокие чёрные кеды и две пары туфлей. Возле двери висели бра. Я прошел чуть вперёд и свернул на кухню. На стене, рядом с кухонными тумбочками, была положена бело-зелёная плитка в клетку. Дверцы некоторых тумбочек покосились, кран на раковине был повёрнут в сторону стены. Негромко тарахтел небольшой старый холодильник. На столе была настелена красная скатерть, которую не меняли годами. Три деревянные табуретки, две из которых были задвинуты под стол, и,видимо, не доставались оттуда очень долгое время. Всё это было настолько жалко и настолько по-старомодному, что мне на миг показалось, будто сейчас в квартиру ворвутся разъяренные НКВДшники, объявят меня врагом народа, скрутят, и поведут на расстрел. Еще и паспорт немецкий найдут. Нет, спасибо, я что-то не заинтересован.Поэтому я поспешил выйти отсюда.
Марк был в комнате, которая располагалась напротив кухни. Он сидел на достаточно солидном офисном кресле около большого коричневого стола, на котором стояла пепельница, стакан для ручек, настольная лампа и открытый ноутбук. Рядом с ноутбуком лежала пачка сигарет. Воздух в комнате был настолько прокурен, что у меня закололо в носу. В углу напротив стояла новенькая софа с постеленным на нее пледом. В другом углу находился тёмно-коричневый шкаф. Всё. Больше в комнате ничего не было, кроме этой мебели,меня, Марка, и какого-то человека, который развалился на софе. Его я заметил не сразу.
Увидев меня, этот человек немного привстал с софы. Я окинул его взглядом. Сердце сжалось.
Это был Максим.
- Глядите, кто приехал. Тополев. Ну всё. Теперь и умереть можно спокойно, -протянул Максим, разминая шею.
- Не говори о смерти раньше времени, - бросил я.
- Ого. Я смотрю, шикарная жизнь и правда тебя изменила, - сквозь зубы процедил Максим.
- Ты считаешь, что я думаю так только потому, что начал жить немного лучше?
- Да нет. Я думаю, что ты просто мудак, вот и все дела. И твоя новая жизнь не имеет никакого отношения к моему мнению.
- Рты оба закройте, пожалуйста, - негромко сказал ранее молчавший Марк, - я вас не для этого тут собрал.
Максим лишь усмехнулся, встал с софы,взял пачку со стола, достал оттуда сигарету и вышел на балкон, дверь которого,к слову, была совсем рядом со столом, около которого сидел Марк.
Я был готов к не самому радушному приёму. Я знал, что разговор будет не из простых, и мог спокойно отказаться от далёкой поездки. Но что-то внутри меня подсказывало, что нужно поехать. Нужно взять отпуск, сказать жене, что у меня незапланированная командировка, сесть в чёртов самолет, прилететь в проклятую Москву, тащиться через весь город сюда, в эту древнюю хрущёвку. Потому что так надо. Я так должен. Они мои друзья, каких у меня не было, и уже не будет.
Марк кружился в кресле, смотря в потолок. Максим стоял на балконе и курил, иногда перевешиваясь через перила и сплёвывая вниз. Я почувствовал себя лишним. Меня тут как будто не было. Я проделал огромный путь. Я голоден. Хочу спать. Но нет, я стою как истукан посреди комнаты. Снова захотелось плюнуть на всё и уехать домой.
Всё ещё кружась в кресле против часовой стрелки, Марк заговорил:
- Не обращай внимания на Макса. Он такой уже второй день.
- Второй день? Он когда из Питера уехал? - спросил я.
- Неделю назад, или что-то около того.
- И где он всё это время был?
- У Веры остановился. Бухал по-чёрному. Пришлось забирать его оттуда.
- Как она?
- Вера? - немного помолчав, спросил Марк.
- Ну не мамка Макса.
- Ну, смотря как посмотреть. Чувствует себя неплохо, но вот врачи...
Марк прервался, когда дверь балкона открылась и в комнату зашел Максим. Он поймал спинку кресла, когда Марк совершал очередной поворот, и остановил его. Марк неуклюже завалился на бок, и через подлокотник выпал на пол, едва не задев стол. Максим засмеялся. Я тоже.Даже Марк похихикал, выползая из-под стола, хотя, зная его, я был уверен, что он сейчас набросится с кулаками на Максима. В юности он любил это делать.Сейчас повзрослел, видимо.
- Я от поесть не отказался бы, - произнес я, не желая терять эту дружелюбную атмосферу.
- Да я сам жрать хочу, как пёс после случки, - оживленно сказал Максим, помогая Марку встать на ноги.
Серьезно, они оба очень повзрослели.
Через полчаса мы уже сидели на кухне и ели вчерашние пельмени. Для меня это самая яркая отсылка к молодости. Не сказать, что это был роскошный обед, но после рыбы в самолете мне казалось, что эти пельмени - пища богов.
Марк достал из холодильника бутылку водки. Из тумбочки, которая висела рядом с холодильником, он вытащил три рюмки.Поставил на стол водку, раздал нам по рюмке. Без лишних слов Максим открыл бутылку и налил каждому.
- За встречу, - сказал Марк и залпом выпил всю рюмку.
Мы с Максимом тоже выпили. Потом ещё по одной. И ещё. И ещё. Когда уже почувствовалась лёгкая вибрация в голове, я спросил у Марка:
- А зачем ты нас собрал? По телефону ты говорил, что это чрезвычайно важно. И мне кажется, что ты не просто нас пельмешками покормить захотел.
- Важно. Очень важно. Я уже Максиму всё рассказал, - ответил Марк, потирая ладони и смотря куда-то в стену.
- Ну и? - поторопил я его, после недолгого молчания.
Марк глубоко вздохнул, достал из пачки сигарету, после чего небрежно бросил её на стол. Максим протянул ему зажигалку,и Марк подкурил. Делая небольшие затяжки и медленно выдыхая дым через нос, он заговорил:
- Моя депрессия развивается. Это уже патология какая-то. Психотерапевт говорит,что дело в моём прошлом. Сейчас у меня всё относительно неплохо: работа,квартира, почти без долгов живу. Но каждый месяц я чувствую себя всё хуже и хуже. Сам не знаю, от чего это у меня. Пару раз даже были мысли покончить жизнь самоубийством. Прям серьёзно.
Марк замолчал, раскуривая сигарету. Я немного поелозил на табуретке, после чего спокойно и аккуратно спросил:
- Это, конечно, печально, но при чём тут мы?
- Мне таблетки не помогают уже. Ещё немного - и про мои загоны узнают в редакции, где я работаю. Меня попрут ко всем чертям. Я тогда точно рехнусь. В Краснодар не стану возвращаться. Лучше действительно умереть.
Он опять замолчал, смотря на тлеющую сигарету. Максим снова подлил всем в рюмки, и мы молча выпили. Сейчас у меня была не просто вибрация - уже во всю летали вертолёты. Господи, как же давно я не пил.
- Психотерапевт говорит, что дело в моём прошлом, - повторил Марк, докуривая сигарету,после туша окурок в пустую тарелку из-под пельменей, - он советует мне вернуться туда. Заглянуть в глаза своим страхам. Найти эту гребанную проблему.
- Не, я, конечно, германский электрик, в схемах ковыряюсь, все дела... Но у нас там машину времени ещё не изобрели, - со смешком произнёс я. Марк точно рехнулся, всё ясно.
- Вот ты вроде умный человек, но такие тупые вещи говоришь, - прищурившись,сказал Марк, - я не во времени вернуться хочу. В смысле, хочу, но не в этом плане. Я хочу, чтобы мы вместе вспомнили всё, что у нас с вами было. Всё детство наше, юность. Всё-всё. Всех людей, которые нам встречались. Все их поступки. Досконально. Всё.
- Нет, ты точно поехал крышей, - сказал я, вставая с табуретки, - я думал, что тут действительно что-то важное. Может Вере помочь надо, или с Максом что-то.Сорвался, прилетел. А тут ты просто в соплях своих тонешь. Бухай поменьше просто. Личной жизнью займись.
Максим встал следом за мной и схватил меня за руку:
- Нет, Игорь. Останься. Если ему это и правда поможет - почему бы и нет? Мы же друзья, в конце концов. Столько всего было. Что тебе стоит? Почему ты думаешь только о себе?
Я выдернул свою руку из его хватки.Посмотрел на Марка.
Мне стало жаль его. Во всех смыслах.По-человечески, по-дружески. Мне ведь и правда это ничего не стоит. Он мой друг. Не раз выручал меня. Я всегда знал, что у него с психикой проблемы, но он был хорошим человеком. Человеком, который не смог преодолеть свой юношеский максимализм. А может, дело в другом. Мне даже на миг самому стало интересно, в чём может быть его проблема.
- Ладно. Хорошо, - согласился я, усаживаясь назад на табуретку, - с чего начнём?
В глазах Марка забегали искорки, мне даже показалось, что его кожа чуть порозовела. Он живо достал ещё одну сигарету, прикурил, и, раскуривая, сказал:
- Начнём с Красноярска.