Думаю ...

Глава от лица Насти

— Ты вообще нас слушаешь? — Лёша щёлкнул пальцами перед моим лицом.

Я моргнула.

— Да.

— О чём я только что говорил?

— О том, что тебе опять не дали нормально поспать на паре.

Лёша вздохнул и откинулся на скамейке.

— А я надеялся, что ты задумалась обо мне.

— Размечтался, — фыркнула Кира.

Я допила кофе и поставила стакан на стол. Ветер лениво качал ветви деревьев над нами, тёплое солнце пробивалось сквозь листву. Тихий день, без лишних лиц, без ненужных встреч.

Я бы хотела, чтобы он таким и остался.

— Ты сегодня странная, — заметил Дима, разглядывая меня.

— Обычная.

— Нет, — он нахмурился. — Обычно ты хотя бы пытаешься делать вид, что здесь, а сейчас…

Я не ответила.

Потому что он был прав.

Весь день меня не отпускало ощущение чего-то смутного, далёкого, как будто забытый сон, который цепляется за сознание, но никак не складывается в целую картину.

Какие-то обрывки. Чей-то голос, чей-то взгляд.

Резкий звук.

Что-то важное.

Но что?

— Ладно, не хочешь говорить — не говори, — Кира пожала плечами.

Я бы и рада что-то сказать, но объяснить нечего.

Пустота.

Позже, в коридоре университета

Я торопилась выйти, но столкнулась с кем-то на повороте.

Рывок назад, короткий вдох, я подняла голову.

И вдруг — вспышка.

Руки сжимаются в кулаки.

Обрывки чужого смеха.

Боль. Гнев.

Я смотрю в чужие глаза, и что-то во мне холодеет.

— Настя… — Он сказал моё имя, как будто пробовал его на вкус.

Тишина.

Я смотрю, и перед глазами проносится что-то смутное, рваное. Голос, чужие руки, разбитый взгляд.

Я не помню всего.

Но этого достаточно.

Я сжимаю челюсти, обхожу его, не говоря ни слова.

Я не знаю, что именно случилось тогда.

Но знаю, что ненавижу его.

Я не знаю, что именно случилось тогда.

Но знаю, что ненавижу его.

Я прошла мимо, но ощущение чужого взгляда жгло спину. Захотелось стряхнуть его, стереть.

Ненавижу.

— Настя! — Он окликнул меня.

Я не остановилась.

— Подожди…

Шаги. Он идёт за мной.

Я сжала кулаки.

— Оставь меня в покое, — сказала ровно, не оборачиваясь.

Он замер.

Я почувствовала, как его рука чуть дёрнулась, как будто он хотел меня остановить, но не решился.

— Ты… помнишь? — Его голос звучал осторожно, словно он сам не знал, что хочет услышать.

Я остановилась. Обернулась.

Посмотрела в его лицо.

И поняла, что не помню.

Но знаю.

Каким-то внутренним ощущением, где-то на уровне инстинкта, я знала, что он — часть чего-то, что я забыла.

Чего-то тёмного.

— Не знаю, что именно, — я посмотрела прямо ему в глаза. — Но я помню достаточно, чтобы тебя ненавидеть.

Тишина.

Он не успел ничего сказать, потому что за моей спиной раздался знакомый голос:

— Проблемы?

Кира.

Она стояла, скрестив руки, чуть приподняв бровь. Позади неё — Дима и Лёша.

Я видела, как Саша (нет, не та, а этот — чужой, ненужный) напрягся.

— Всё нормально, — я повернулась к своим.

— Тогда пошли, — Кира кивнула в сторону выхода.

Я не обернулась.

Но знала: он продолжает смотреть мне в спину.

И впервые за долгое время мне захотелось вспомнить всё.

Мы вышли из корпуса, но напряжение внутри не отпускало.

Я чувствовала, как сердце бьётся быстрее, чем должно, как пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. Кира шла рядом, бросая на меня внимательные взгляды. Лёша с Димой о чём-то говорили, но я их не слушала.

Перед глазами всё ещё стояло его лицо.

— Ты скажешь нам, что это было? — наконец спросила Кира.

Я выдохнула.

— Это было ничего.

— Ну да, конечно, — усмехнулась она. — Ты только что смотрела на него так, как будто хотела свернуть шею.

Лёша фыркнул.

— Может, он и правда это заслужил?

Я не ответила.

Не потому, что не хотела. А потому, что не знала.

Ночью я не могла заснуть.

Лежала, смотрела в потолок.

Перед глазами мелькали отрывки.

Чьи-то руки. Чужие лица. Смех.

Боль.

Я помню это чувство — почти физическое, как ожог. Я стояла тогда в темноте, сжатая в комок. Рядом кто-то говорил, но слова были размыты, словно приглушены ватой.

Я помню…

— Чёрт, — прошептала я в темноте, зажмурившись.

Я не помню всё.

Но этого достаточно, чтобы знать: я их ненавижу.

Утром, как всегда, я встала раньше всех. Устроила себе маленькое шоу на кухне, разливая кофе с таким видом, как будто я — звезда утреннего шоу. В последнее время мне удавалось справляться с любыми проблемами, если просто подавать их как шутку. Это ведь не первое утро, которое я встречаю с безумной жизнерадостностью, не так ли?

— Ну что, ребята, кто из вас сегодня не будет ныть о сдаче экзаменов? — с улыбкой спросила я, входя в кухню.

— Настя, ты вообще помнишь, что мы все ненавидим утро? — усмехнулась Саша, сидя на стуле и листая телефон.

— О, Саша, ты не поняла, утро — это моя фишка. Мой личный антидепрессант, — я надула щеки, как надувная игрушка, и бросила взгляд на Лёшу.

— Сильно, Настя, я тебе серьёзно завидую, — сказал Лёша, скидывая сумку на диван. — Я даже кофе не могу пить, не думая о том, как мне не хватает сна.

— Ты просто не пробовал пить кофе с улыбкой, — ответила я, расправляя плечи. — Это, знаешь, как зарядка для мозга, только веселее.

Я обвела всех взглядом, убедившись, что, как всегда, внимание у меня есть. И как же мне нравилось играть на этом! Пусть все думают, что я просто веселая и беззаботная, пусть все считают, что я забыла обо всем, что было.

Но когда я осталась одна в комнате, в тишине, я снова чувствовала ту же пустоту. И это было сложно удерживать на поверхности.

Когда я вошла в университетский коридор, я почувствовала его взгляд прежде, чем увидела его. Это всегда так. Это чувство, когда ты понимаешь, что что-то не так, но не можешь сразу понять, что именно.

Я шагала уверенно, улыбаясь прохожим и шуточно перешучиваясь с друзьями, но внутри меня всё сжалось.

И вот он. Стоял в конце коридора, разговаривая с кем-то, как обычно. Его лицо — оно меня не трогает. Я научилась не обращать внимания на всё это.

Но когда он заметил меня, что-то внутри вдруг подкосилось. Он подошел, и я сразу поняла, что не могу просто пройти мимо.

— Настя, подожди…

Я остановилась, не поворачиваясь к нему.

— Зачем ты меня ищешь? — спросила я, даже не пытаясь скрыть сарказм.

— Мы можем поговорить?

Я взглянула на него и слегка улыбнулась, но это была такая улыбка, которую я сама не могла бы назвать настоящей.

— О, ну конечно. Поговорим. Только я не обещаю, что тебе понравится, — ответила я, не скрывая своего язвительного тона.

Я повернулась и пошла дальше, оставляя его стоять в коридоре. Всё внутри меня сопротивлялось. Сопротивлялось тому, чтобы вернуться в прошлое. Но он был всё равно рядом, как тень, которая не исчезает.

И тут, как всегда, я не могла не добавить что-то остроумное, чтобы как-то заглушить неприятное напряжение, что возникло между нами.

— “C’est la vie,” — прошептала я на французском, и едва заметная усмешка коснулась моих губ. — “Как говорят французы, такова жизнь.”

Он, кажется, ничего не понял. Но мне стало легче. Немного легче.

Я точно знала одно: я не позволю себе снова быть слабой. Я научилась держать всё в себе. Я буду шутить, смеяться и продолжать жить, как будто ничего не произошло. Так проще. Так я держу всё под контролем.