Павлина
Павлина была обычной первокурсницей, которая пыталась найти себя в этом мире и кабинеты незнакомого здания. Любила почитать чего поумней и попить чего погорячей, то есть, как любила говорить она сама, чем выше градус, тем лучше. Но нельзя было сказать, что она заядлая чаёвница или, как говорят в интернетах и в самом народе, винишко-тян, скорее, пила она лишь тогда, когда подворачивался случай. Ну или случаи.
Ещё она была той самой девочкой, цвет волос которой менялся почти каждый месяц, но её товарищи об этом ещё не знали. Вернее сказать, об этом знали только те, кто каким-то неведомым образом откопал её инстаграм, где Павлина на каждом новом фото почти что казалась другим человеком засчёт нового цвета волос.
Она была не самой популярной девочкой на всём факультете филологии, но и не серой мышкой, про которую все говорят: «та тихоня с задней парты» или спрашивают её: «почему ты всё время молчишь?». Девушка была сосредоточена на учёбе, которая являлась её хобби, и на хобби, которое являлось её учёбой. Прогулки, благодаря которым она знакомилась с улицей Карла Маркса и прилегающим; чтение Достоевсого и Брэдбэри, от которых она была без ума; семинары по истории и литературе, на которых она была куда более активной, чем где-либо ещё; и многое другое то, чему могли позавидовать те, для которых учебники и другая макулатура не являлись панацеей.
А что касается её имени... Павлиной она была только для семьи, друзей, подруг и всей бюрократии. Остальные звали её Полиной или просто Полей, что порой ужасно злило девушку, но не так, чтобы сильно, поэтому своё мнение по этому поводу она держала при себе, ведь в его высказывании не было никакого практического смысла. Возможно, в её окружении и нашлись бы очень вежливые люди, которые смогут даже запомнить название её любимого чая (улун), не говоря уже об её имени, но Павлину это нисколько не волновало.
Бывало, что на скучных парах девушка пробовала рисовать иллюстрации к своим любимым книгам (особенно портрет Раскольникова), но всё, что у неё получалось — это разорванная и выброшенная в мусорное ведро тетрадная страница.
— Ну, не повезло в рисовании — повезёт в любви, — утешала её подруга.
Павлина отнеслась к этой фразе с иронией. Относилась так до того, пока не познакомилась со своим куратором.
— И как он тебе? — спросила та же подруга в тот же вечер.
— Без понятия, — ответила Павлина. И не соврала.
Как-то она вышла прогуляться в парк Купалы, подышать свежим воздухом и губительным дымом восьмой за день сигаретой. С таким размахом ей казалось, что скоро она будет просто-напросто стрелять их у всех подряд, пользуясь своим женским обаянием. Обаянием женщины со стажем курения три года. Но сейчас было рано думать об этом.
Павлина зашла в парковую кафешку, купила кофе и села за стол читать «Марсианские хроники».
— Любишь научную фантастику? — спросил низкий мужской голос.
Девушка от неожиданности округлила глаза и подняла голову на источник звука, достав сигарету изо рта для удобства беседы.
— Люблю Брэдбэри, — ответила и выпустила дым из лёгких девушка.
Перед ней стоял их куратор.
— Подожжёшь? — мужчина засунул в рот на вид очень дорогую сигарету.
— Увы, только украденные у деда спички. Зиппо не имеется.
Мужчина засмеялся и, казалось, слегка смутился. Чтобы не производить на подопечную дурного впечатления, он достал из барсетки пустую зажигалку за 90 копеек.
— Так и быть, — Павлина посмотрела на него не то с подозрением, не то с усмешкой и протянула почти пустой коробок.
Мужчина чиркнул спичкой, поджёг сигарету, затянулся, выпустил облако призрачного дыма и подал коробок владелице, кокетливо подмигнув. Девушка скрестила ноги и вернула коробок на родину.
— Как тебя зовут? — спросил он.
— Не важно, зовите меня Полиной.
— А полностью?
— Полина Александровна, — девушка засунула сигарету в рот, давая понять, что на эту тему она говорить не намерена.
Куратор засмеялся, выпуская дым изо рта. Павлина посмотрелана него, улыбнувшись и сморщив брови:
— Что? — сигарета немного мешала полноценно проходить звукам.
— Ничего, — улыбнулся он и стал что-то искать в телефоне. Вероятно, последняя модель айфона. Павлина закатила глаза и уткнулась в книгу. — Очень приятно. Красивое имя, кстати, — сказал он, выдержав паузу. Пафос как будто исчез из его голоса, но не полностью. Мужчине больше шёл нежный и галантный голос, нежели такой надменный и высокомерный. Вероятно, он просто притворялся альфа самцом, а на самом деле был каким-нибудь человеком искусства, тонкой натурой.
— Я таких, как орешки раскусываю, — комментировала подруга Павлины.
— Нет такого выражения... — тихо ответила ей девушка.
— Он либо певец, либо художник. Это я тебе гарантирую. Скажешь ему когда-нибудь: нарисуй меня, как одну из своих француженок. Хотя ты и есть француженка, — её голос улыбался.
— Хочешь мороженого? — спросил он, показывая на холодильник в кафе.
Павлина серьёзно посмотрела на него, но потом, покраснев, уткнулась в книгу.
— Какое ты любишь?
Нет ответа. Лишь удивление и лёгкое замешательство.
Но всё же из её рта вырвался какой-то звук:
— Вы... Вы мой куратор!
— ...которому ты подарила 5 минут курения. Я беру с печеньем. Ты?
— Хорошо, — успокоилась Павлина, — мне тоже.
— Договорились.
Через час они уже гуляли вдоль Немиги и обсуждали литературу.
— Не понимаю я абсурдизма, — сказала Павлина.
— Поймёшь, — ответил куратор.
Темнело. Иногда дул тёплый осенний ветерок. Стали зажигаться фонари. Ей захотелось взять его за руку, но он как раз посмотрел на часы.
— Поздно уже.
— Не сказала бы.
— Отец роптать будет.
— Ладно.
Он провёл её до дома и грустно посмотрел ей в глаза.
— Дашь спичку доброму человеку?
— Да, конечно, — Павлина начала рыться в сумочке, — вот, берите целый коробок, я всё равно утром пойду за зажигалкой.
С того вечера он не поджёг ни одну спичку.
— Повезло тебе, что он тоже курит, — заметила подруга, — иначе не ужились бы.
— Он мой куратор.
— Он куратор, которому ты отдала почти целый коробок.
Молчание.
— Да наверняка он выбросил его прямо перед домом. Не гоже такому толстосуму спичечной серой дышать.