Небеременная

Мы стояли в голубом и розовом свете. Это было не кафе. И не заправка. – Я пас, – сказала я и пошла прочь. Неважно куда. Все что угодно было лучше этого места. Бейли схватила меня за руку. – Только посмотри на машины. Кто-то из водителей вполне может ехать, куда нам нужно. Я показала ей на дебелую неоновую женщину, покрытую моллюсками и сверкающую на нас с высоты. – Может, ты не прочитала, что здесь написано. Я помогу тебе. «Русалки – Морской грот – Бар для джентльменов». – И что? – Это стриптиз-клуб, Бейли. – Само собой. – Здесь нет бабуль с ирисками, я тебе это гарантирую. – Послушай, давай войдем, выберем самого хилого и  тихого продавца семян и заведем речь о том, чтобы он нас подбросил. Это лучший способ попасть в Нью-Мексико. К  тому же, не забывай, что мы – счастливые обладательницы вот этого. – Она достала из-за пояса электрошокер. – Нет. Только не это. Ты так дрожала в прошлый раз, что не смогла бы пустить его в ход. Считаешь, что сможешь сохранить спокойствие, когда твой продавец семян станет засовывать нас в рефрижератор? – В первый раз я растерялась. Но в следующий буду начеку. – Бейли попыталась подбросить электрошокер, а потом поймать, но чуть не уронила его на асфальт. – Ты меня не убедила. Бейли засунула электрошокер на прежнее место. – Мы же с тобой сильные молодые женщины, отвечающие за свои судьбы. И пятьдесят тысяч вольт будут нам в  помощь. – Это не значит, что мы должны ввязываться в ситуации, какие в девяноста девяти случаев из ста кончаются плохо. Мы только что дважды избежали смертельной опасности – удрали от серийного убийцы и от коров. Не надо продолжать в том же духе. – А какие у нас еще варианты? Тащиться по обочине ночью? Это что, лучше? – По крайней мере, останемся в живых. – Я вхожу. – Нет! Ни за что! – Я беспомощно огляделась. – Разве нельзя просто подождать кого-нибудь на стоянке? Но Бейли уже направилась к двери. Я присоединилась к ней, когда она подошла к скучающему вышибале, прислонившемуся к шлакобетонной стене. На входной двери красовалась полуободранная реклама «Будвайзера». Изнутри доносилась ритмичное буханье. Единственная лампочка окрашивала все слабым желтым цветом, земля была усеяна окурками. Я почувствовала тоску по кафе с его липкими столиками и мерзкими шоферами. – Привет? Сегодня играет живая музыка? – спросила Бейли самым дружелюбным тоном, какой я когда-либо слышала из ее уст. Вышибала окинул нас оценивающим взглядом. – Несовершеннолетним вход запрещен. – Понятно. Жаль. Пошли. – Я потянула Бейли за рубашку, пытаясь увести ее. Должно быть какое-то другое место, где мы сможем найти попутчика. Вряд ли стриптиз-клуб – единственное заведение поблизости. Но Бейли вырвалась из моей хватки. – Нам обеим по восемнадцать. Клянусь. – Нет, маленькие шлюшки, я вас не пущу. Ноздри Бейли раздулись: – Прошу прощения? Мы две сильные молодые женщины, отвечающие за свои судьбы. Вышибала осмотрел ее с ног до головы: – По мне, так вы просто шлюхи. – Чтоб ты знал, она – отличница, а я девственница. А  проститутки такими не бывают. Я застыла как громом пораженная. – Ты девственница? – выпалила я, не подумав. Вышибала выпрямился и шагнул к Бейли: – Я говорил о шлюхах в переносном смысле. Это не проблема. Проблема в том, что вы «маленькие». – А я говорю, что нам восемнадцать. Подожди. Сейчас я достану бумажник. – Она сунула руку в карман. – Вот мое удостоверение личности. – Затем достала из бумажника хрустящую стодолларовую купюру: – А это ее. – Вышибала моргнул. Потом посмотрел на Бейли и поднял бровь. Она невинно улыбнулась. Он взял деньги. – Добро пожаловать в «Русалки», две сильные молодые женщины, отвечающие за свои судьбы. – Он, в свою очередь, улыбнулся и распахнул перед нами дверь. Буханье стало гораздо громче. Бейли заглянула внутрь и повернулась ко мне. – Ну что, идешь? – спросила она. – А если я отвечу «нет»? – Тогда я скажу: ну и торчи себе в темноте в компании нашего приятеля. Она исчезла за дверью. Вышибала обратился ко мне: – Меня зовут Джерард. Я обвела глазами темную парковку. Мигала неоновая вывеска. Пахло застаревшим сигаретным дымом. Не могло быть и речи о том, чтобы провести здесь с Джерардом хотя бы пару часов. Не могло быть также речи о том, чтобы доверить Бейли выбор человека, с которым мы поедем дальше. Я обхватила себя руками и пошла за ней. Узкий, скудно освещенный коридор вел в основное помещение, где я обнаружила Бейли чуть не подпрыгивающей от волнения. – Все это так интересно. Я никогда не бывала в подобных местах. А тебе разве не любопытно? – Не-а. Ни капли. – Я старалась подавить внезапный приступ паники – а вдруг родители узнают, что я была здесь? Если да, то узнают и обо всем остальном. И об украденной машине. По сравнению с преступлением и беременностью поход в стриптиз-клуб был не так уж и плох. Наверное. Я закрыла глаза. Прямо сейчас мои подруги мечтают у  озера о Райане Гослинге и усваивают второе начало термодинамики. Я попыталась представить себя с ними, свернувшейся клубочком под старым лоскутным одеялом. И мне это почти удалось, но тут кто-то похлопал меня по плечу. – АААААА! – завопила я и отпрыгнула в сторону. Обернулась и увидела официантку с фальшивой улыбкой на лице. На ней была кожаная мини-юбка и голубые накладки на соски в виде раковин. Ошарашенная видом ее почти обнаженной и очень пышной груди я быстро постаралась перевести взгляд на что-то еще. И задержала его на ее серьгах. Улыбка официантки стала еще шире.
-Любительницы выступают у нас по вторникам, девочки. – Мы здесь не для того, чтобы пробоваться! – слегка ощетинилась я. – Плохо. Было бы забавно. – Она вернулась к барной стойке. Я перевела взгляд на Бейли. Ее рот был приоткрыт, слегка остекленевшие глаза вбирали в себя окружающее пространство. – Это так… зрелищно. – Правда? Именно это слово ты считаешь уместным для описания подобного места? – Внутренний интерьер включал в себя неоновые лампы, зеркальные стены и кабинки из дешевого, бирюзового цвета винила. Была сделана попытка развить морскую тему, но в конце концов дизайнер сдался и остановился на откровенной вульгарщине. Посреди сцены возвышался шест, вокруг него вертелась женщина в туфлях на шестидюймовых каблуках, одетая в форму медсестры, – к вящему удовольствию нескольких мужчин, сидящих рядом. Официантки, виляя бедрами, разносили коктейли немногим посетителям. В помещении стоял затхлый запах пива с примесью очистителя воздуха. На мой взгляд, все это никак нельзя было назвать зрелищным. Бейли взяла меня за руку. – Пошли, давай приземлимся где-нибудь и приступим к организации дальнейшей поездки. – Она потянула меня к одной из бирюзовых кабинок. Мы сели, я старалась не думать, что за жидкости пролили в свое время на потрескавшийся винил. – Как тебе этот? – Бейли показала на мужчину у сцены, одетого в мятый деловой костюм. – Потенциальный насильник. – О’кей. А как насчет того? – Она кивнула в сторону парня в бейсболке и майке с изображением американского флага. – Насильник-патриот. – Ну хватит тебе, Вероника. Сейчас не время привередничать. Привередничать надо было, когда Кевин тебе засадил. – Послушай, я согласилась попробовать претворить в  жизнь твою идею. Мы вошли сюда. И оказалось, здесь полно отморозков. Тот в седане, очевидно, был местным завсегдатаем. Давай, пока не поздно, придумаем что-то другое.– А как насчет того парня? – Сделала еще одну попытку Бейли и показала в сторону бара. – Он такой щупленький. Держу пари, мы скрутим его, если он вдруг начнет к нам приставать. – Я воззрилась на нее и скрестила на груди руки. Она вздохнула и скорчила выразительную гримасу. Я стала выбираться из кабинки. Она схватила меня за руку. – Ну и куда ты направилась? – Хочу пройтись пешком до ближайшего города. – Э-эх. Ты просто не доросла до стриптиз-клубов. Нельзя ставить крест на нашем предприятии. – А мне плевать. Я хочу… – Сядь. Послушаем одну только песню. – Я уговорила себя, что за три минуты не может случиться ничего ужасного. Достав потрепанный учебник по макроэкономике, я попыталась затеряться в теории эндогенного роста. Еще одна официантка с нашлепками на груди прямотаки подкралась к нашему столику. Ее тело было в татуировках, в носу – пирсинг, но улыбка показалась теплой и  дружелюбной. Я постаралась разглядеть, что скрывается за сильным макияжем и накладными ресницами. Похоже, она была ненамного старше нас. – Привет, девочки. Что вам принести? – Ничего. Мы дослушаем эту песню и уйдем, – ответила я, стараясь не смотреть на ее грудь. – Простите, но у нас минимум – два напитка. – О. Правда? Тогда нам колу. Две колы. Официантка равнодушно кивнула и обратила взгляд на Бейли: – А что тебе, солнышко? – Э… я… э… А что вы посоветуете? Я с удивлением смотрела на Бейли. Она сидела красная, смотрела в сторону – лишь бы не пялиться на грудь официантки. Точно такое выражение было на лице у Кевина, когда я впервые сняла в его присутствии бюстгальтер. И у меня в голове что-то щелкнуло. – Хмммммм. – Официантка притворилась, что размышляет над ответом на заданный ей вопрос, и наклонилась поближе, так что ее сиськи чуть не прошлись по лицу Бейли. – Ты кажешься мне девушкой с рекламы «Доктора Пеппера». – Она кокетливо улыбнулась Бейли, а та, казалось, перестала дышать. – Ага. О’кей. Хорошо, – наконец запыхтела она. И улыбка официантки растянулась до ушей. Определенно, у этой женщины возникли те же подозрения, что и у меня. Она проскользнула в кабинку, села рядом с Бейли и обняла ее за плечи. – Только одна песня, да? Надо, чтобы она стала незабываемой. Не хочешь заказать танец? – Э, нет, спасибо, – удалось выдавить из себя Бейли, а  официантка тем временем уткнулась носом ей в ухо. – Ты очень симпатичная, но, ммм, нет. – Уверена? Я много что умею. – Соблазнительница нехотя поднялась с места. – А. Э. Но спасибо. – Подумай о моем предложении. Я буду разносить напитки здесь, поблизости. – Она отчалила, Бейли проводила ее взглядом, уткнувшимся в обтянутый искусственной кожей зад. – Бейли? – обратилась к ней я. Но она по-прежнему не отрывала глаз от официантки. – Бейли? – Никакой реакции. – БЕЙЛИ? Наконец она повернулась ко мне с овечьим выражением на лице. – Знаешь, – сказала она нарочито невыразительно, – никогда об этом не думала, но мне действительно нравится «Доктор Пеппер». А я всегда считала себя приверженкой «Маунтин Дью». – Тебе нравятся девушки, – ляпнула я, не успев передумать. – В смысле, очень нравятся. Бейли дернулась на своем стуле, словно я влепила ей пощечину: – Что? Нет. Что? – Не знаю, как я умудрилась не заметить этого прежде. Ничего удивительного, что ты никогда не слушала One Direction. – Я никогда не слушала и визг бензопилы, убивающей щенков. Это не имеет никакого отношения к тому, кто я есть, – не подумав, выпалила Бейли, тут же поняла, что невольно проболталась, и смутилась еще больше. – Пора идти. – Она хотела было встать, но я остановила ее. – Нет уж. Сиди. – Она села, но избегала моего взгляда. И вдруг я кое-что поняла. – Подожди. Я узнала об этом первая? Бейли фыркнула: – Не льсти себе. Первой была мама. Потом тетушка Бетси. Ты далеко не в первой десятке. – Ладно. Конечно-конечно, – заикалась я. – Но тогда… почему я до сих пор оставалась в неведении? – А когда мне было тебе говорить? В последнее время нас трудно было назвать лучшими подружками. Может, стоило рассказать тебе обо всем, когда мы проходили мимо друг друга в коридорах? Подходящий вариант, правда? А может, в очереди в столовой? После того как я поставила на поднос тарелку с приготовленной на пару морковью? – Ладно, поняла, – признала я. – У тебя действительно не было возможности. Ну а прежде? Ты же, наверное, родилась такой. – Я входила в ту же самую молодежную группу, что и  ты. Помнишь об этом? – пробормотала она. Я поморщилась, вспомнив о некоторых вещах, о которых мы молились. О том, чтобы Бог дал силу нашим представителям в  Конгрессе. Чтобы суды принимали правильные решения. В  то время я была совершенно уверена: все у нас хорошо. Но с точки зрения Бейли, дела, вероятнее всего, обстояли просто ужасно. – Ты поэтому перестала ходить в церковь? – Нет. Я перестала туда ходить, потому что Бога нет. – Ничего себе! – Да ладно, не прикидывайся, будто тебя это коробит. Ты тоже не всему верила из того, что они тебе там втолковывали, раз мы отправились в эту небольшую поездку. – Все это сложно, – пробормотала я. Так оно и было. Мне всю жизнь твердили: то, что я собиралась сделать, – грех, и это казалось очевидным. Вопрос с простым на него ответом. Но я становилась старше и начинала понимать: многое из проповедуемого в церкви не имело никакого отношения к реальной жизни. И теперь, когда я очутилась в столь сложной ситуации, все оказалось далеко не так просто, как было обещано. Мы погрузились в молчание. Бейли таращилась на стол. Когда она наконец заговорила, то сделала это так тихо, что я едва слышала ее. – Знаешь, я долгие годы пыталась убедить себя в том, что все не так. И если я стану игнорировать это обстоятельство, то оно вроде как исчезнет. Меня и без того принимали с трудом. И мне не хотелось отличаться от остальных еще чем-то. А тебе я ничего не говорила, потому что не знала, как ты прореагируешь. – Но я же была твоей подругой. – А ты бы осталась ею? – Бейли старалась не смотреть на меня. А сосредоточила взгляд на узорах искусственной древесины столешницы. – Да! – практически выкрикнула я. – Ты – это ты, Бейли. И если любовь к девушкам – то, что делает тебя тобой, значит, я восприняла бы ее как должное. Наконец Бейли подняла глаза: – Правда? – Да. Она улыбнулась: – Ну тогда, слушай. Мне действительно нравятся девушки. Первая, на кого я запала, была Эмма Уотсон в  фильмах о Гарри Поттере. Она нравится мне до сих пор. И  Мисс Поулос тоже ничего. Я фыркнула от смеха: – Школьная медсестра? – Я имитировала носовые кровотечения, чтобы попасть в медицинский кабинет. – Бейли, – шутливо пихнула ее я. А потом спросила: – А у тебя есть подружка? Бейли покраснела и отвернулась: – Нет. Мы немного помолчали, но я ничего не могла с собой поделать. Мне надо было знать. – А была? – Конечно. О да. Великое множество. – Она вздохнула и буркнула: – Нет. – Правда? Подожди. А ты хоть раз целовалась с девушкой? – недоверчиво спросила я. – Нет. – Она стала пунцово-красной. – Неужели? Ты никогда не делала этого под трибунами стадиона? Или во время школьных вечеринок? И  даже на школьном балу? – О да, лесбийские поцелуи в актовом зале приняли бы на ура. – Прости меня. Я такая идиотка. – Да не важно. Школьные балы – для лузеров. – А тогда откуда тебе известно?.. Бейли посмотрела на меня, как на дебилку. – Знаю, и все. Ты же знала, что любишь целоваться с  парнями, до того, как сплелась языками с Декьюзиаком. – Теперь покраснела я. Она была права. Бейли выгребла из бумажника пригоршню монет и положила на стол. – Нам пора. Твоя взяла. Тухлое дело – искать здесь попутчиков. – Выходя из кабинки, она чуть не врезалась в  официантку, возвращавшуюся с заказанными нами напитками. – Что? Вы уже уходите? – Нужно ехать, – пробормотала Бейли, не сводя взгляда со своих ботинок. Я посмотрела на нее, потом на официантку. Если прищуриться, то можно было уловить сходство между ней и Эммой Уотсон. И тут мне пришла в  голову одна идея. – Я могу оплатить танец для моей подруги? Сколько это будет стоить? Бейли в шоке повернулась ко мне. – Вероника? – Она не верила своим ушам, но в ее голосе было предвкушение. Официантка улыбнулась: – Двадцать долларов за песню. – Я взяла со стола счет. – Я думала, нам пора, – с напускным смирением напомнила мне Бейли. – Ты же говорила, что мечтаешь о приключениях. – Я дала официантке двадцатку. Вблизи девушка пахла ванилью и лаком для волос. Взяв купюру, она сунула ее за пояс. – Следующие три с половиной минуты будут самым увлекательным приключением в твоей жизни, – промурлыкала она. – Меня зовут Сапфир. Она пальцем вывела на плече Бейли восьмерку. Глаза Бейли покрылись поволокой. – Моей подруге надо сделать аборт в Альбукерке. А мы не знаем, как туда добраться. – Бейли! – вскрикнула я. Подруга вернулась к  реальности. – Прости… Я… – Мы обе посмотрели на Сапфир. Лицо той немного погрустнело. – Правда? Я кивнула, решив, что все понятно по нашим глазам. – Я живу в том направлении. И могу подвезти вас, – осторожно предложила она. – Правда? – в свою очередь, спросила я, будучи не в силах скрыть проснувшуюся во мне надежду. – Конечно. Я освобожусь через полчаса. И если вы меня подождете… Я взглянула на улыбающуюся Бейли. – Думаю, мы придумаем, как провести время.