Неудачница
Троллейбус уходил в серую даль, саркастически махая мне на прощание усами. За-ши-бись! Впрочем, ничего нового. Опаздывать мне не впервой. Обидно только, что сегодня у нас вместо первой лекции будет распределение на практику. А у меня, как назло, сломался утюг, потерялся носок, разошлась молния на сумке - ну, вот и результат, опоздала на троллейбус.
Я с обречённым видом стояла на остановке, глядя на проезжающий транспорт, шевеля пальцами ног, на которых были разные носки. Ну, хоть кеды одинаковые - и на том спасибо.
Когда я уже почти решилась похвалить себя за спокойствие, оптимизм и чувство юмора, с которыми так достойно принимаю свалившиеся на меня беды, низкие, набухшие осенние тучи начали нехило так протекать.
Взяла ли я зонт? Глупый вопрос! Кто же это ходит с зонтом осенью в наших-то широтах? Сарказм, который я изливала на себя, мог соперничать с косым осенним ливнем. Принесло ли это хоть какую-то пользу? Разумеется нет.
Очки у меня моментально запотели, на диоптриях начали скапливаться капли, так что бесполезную оптику пришлось снять. Слепая, как летучая мышь в солярии, я вышла из-под козырька остановки и пододвинулась к краю тротуара, чтоб хоть как-то рассмотреть номер подъезжавшего транспорта. Троллейбус резво приближался... слишком резво...
*********************************************
По аудитории прокатились приглушенные смешки. Еще бы. Опоздавшая, мокрая и грязная с головы до ног, в запотевших очках, с красными пятнами на полных щеках, прилипшими прядями на потном лбу... Да я сама бы посмеялась. Обида удушающим комом застряла в горле, на глаза навернулись слезы, я постаралась как можно быстрее скользнуть в конец аудитории.
- Филлипова! Почему опаздываете? - декан смотрел на меня с презрением Или мне показалось?
- Я... Простите... Троллейбус... Утюг сломался... и молния...
- Вас ударило молнией?
Аудитория взорвалась от хохота. Господи, за что они меня так ненавидят? Я готова была провалиться сквозь землю, меня останавливало только то, что я попаду этажом ниже, как раз на кафедру, а это хуже, чем в ад. Ну, и еще законы физики никто не отменял.
- И-и-извините, можно я уже сяду? - мой лепет вряд ли кто-то расслышал. Я плюхнулась на первое же свободное место.
- Не утруждайтесь, Филлипова, мы уже закончили. Можете отправляться туда, где у вас следующая пара.
- Но как же...
- А, вижу, вас все же волнует практика. Что ж, часов в пять подойдите в деканат, вам сообщат, какие остались места. Всего доброго.
И Виктор Васильевич - наш декан - вышел, не дожидаясь моего ответа. За ним потянулись остальные студенты.
- Эй, Сашка, не расстраивайся! - ко мне подбежала подруга Рита - Сорян, обнимать не буду, так что просто улыбнись и пошли чаю в столовке выпьем.
- А можно не улыбаться?
- Можно, но тогда придётся прогулять социологию, а может ещё и экономическую теорию.
- Это ещё почему?
- Буду вливать в тебя чай, пока настроение не поднимется. - с самым серьёзным видом заявила Рита.
- Для настроения в неё лучше коньяк залить. Сзади подошёл Паша, парень с потока, и попытался приобнять мою рыжеволосую подругу. Та больно ткнула его локтем под рёбра, фыркнула и потащила меня к выходу.
Чай мы пили долго, на социологию не пошли, с экономической теории Ритка решила слинять, а я побоялась.
- Хватит с меня на сегодня. - твёрдо заявила я подруге. Ну, или попыталась твёрдо заявить. Рита спорить не стала.
- Так ты все же пойдешь на экономическую теорию? - спросила Рита, поправляя на губах помаду цвета фуксии.
- Да... - вздохнула я.
- Ну, тогда скажешь, что я приболела, ок? И что к семинару готовить, тоже скажи.
- Конечно.
- Ну, тогда до вечера, детка. - Рита подмигнула мне, чмокнула воздух возле моего лица и уверенно зашагала по своим делам.
Она была классная, Рита Дягилева. Меня буквально притягивал ее оптимизм и жизнерадостность. А еще она была красоткой, полной моей противоположностью - стройная, с роскошными белокурыми волосами, крашеными, разумеется, но ей шло. Всегда женственная, на каблуках и в платьях - я ни разу не видела ее в джинсах и кедах, даже дома. А еще ни разу не видела подругу ненакрашенной. В общем, Рита была образцом женственности. Парни вокруг нее так и вились, но все не те. Дягилева знала себе цену, поэтому выбирала всегда тщательно и придирчиво. Почему такая яркая девушка дружила со мной - этого я не понимала. Но Рита никогда не вела себя, как остальные мои одногруппницы - не смотрела на меня свысока, всегда звала с собой на все вечеринки, куда ее звали, пыталась даже как-то меня приодеть и накрасить, но из этого особо ничего не вышло. В любом случае, с Ритой всегда было легко и весело.
Я отмазала подругу от грымзы-преподши, хотя, думаю она ни разу не поверила в болезнь моей подруги. Лекция была занудной до ужаса, но я все равно сосредоточенно все конспектировала.
- Эй, Филиппова... - послышался шепот сзади. Я обернулась и встретилась взглядом с бездонными синими глазами. Почему-то я настолько залипла, что не сразу поняла, что же нужно обладателю этих глаз.
- Филиппова, блин, ты оглохла? Подвинься, за тобой проектора не видно! - это было произнесено гораздо громче, с явным раздражением. По аудитории прокатились смешки. Я покраснела и подвинулась.
Отлично. Тимофеев выставил меня полной дурой. Полной - ключевое слово. Хотя это еще мягко сказано. Господи, как же бесят эти самоуверенные парни, которые себя считают альфа-самцами и совершенно не задумываются о других. Хотя, обо мне вообще никто не задумывается. Интересно, заметил бы кто-нибудь, если бы меня не стало?
Продолжая себя накручивать, я досидела до конца лекции, собрала тетради и почти бегом вышла из аудитории. Сидеть еще одну пару я просто не могла. Я должна была зайти в деканат, но решила отложить визит, и вообще все отложить и пойти к Рите. Это был слишком отстойный день, чтобы и дальше торчать на парах в этом аквариуме с пираньями.
Дождь прекратился, но октябрьские тучи продолжали угрожающе нависать над мокрыми деревьями и многоэтажками. Все вокруг было серым, как вся моя жизнь. Господи, как же мне все было ненавистно. Жирная, с ужасной кожей, вечно сальными, безжизненными волосами неопределенного цвета, полнейшим неумением общаться, с одним-единственным другом, которому можно доверять...
И это только вершина айсберга. Добавьте еще мудака-отца, который бросил меня и маму ради молоденькой дурочки, постоянную проблему с деньгами, вечерние подработки и одиночество, одиночество, одиночество. Мне нечем было платить за комнату, которую я снимала, но разве я могла сказать матери, что мне плохо? У нее и так забот хватало. И мне совершенно неоткуда ждать помощи.
Я брела в сгущающихся сумерках по дворам, чтобы сократить дорогу, продолжая мысленно ныть и жаловаться себе на свою же жизнь. Как во двор на полной скорости свернул джип я не увидела. Собственно, как и водитель меня...
Боль, адская, от которой весь мир резко канул во тьму. От боли рвота подступила к горлу, а последнее, что я почувствовала, была лужа из моей крови и мочи, которая растекалась подо мной. И я провалилась в ничто...
Я не могла вдохнуть, не могла пошевелиться, ужас охватил меня. Даже подумать о чем-то не получалось, я просто перестала существовать.
И тут - леденящий холод - который я ощутила не телом, а как-то иначе, интуитивно. Темнота вокруг стала еще гуще, послышались шорохи и какой-то скрежет, а потом - шепот, словно шелест сухой листвы.
- Ты мертва.
- Нет...
- Да, ты мертва и пойдешь со мной.
- Я не хочу! Пожалуйста... Я не хочу! Я ничего не успела, ничего... Моя мама, мамочка! Что будет с ней? Я столько всего хотела достичь...
- Ты ничего не хотела. А сейчас поздно.
- Нет нет НЕТ! Я ведь даже никого не любила. И меня никто не любил... Я не хочу так! Мама... Пожалуйста, я не хочу!
- Что ты готова отдать за свою жизнь?
- Все, что угодно!
- Это не ответ.
- Мне... Я... я не знаю, что предложить. Чего ты хочешь?
- Хочу другую жизнь. И не одну.
- Что?
- Хочу, чтобы ты стала моим жнецом, моей дланью, отнимающей последний вздох, отделяющей душу от бренного тела.
- И все?
- Ты согласна?
- Да, да, все, что угодно!
- По рукам!
Обжигающее прикосновение словно током пронзило меня, я снова почувствовала ужасную боль, а после - погрузилась во тьму.