Пролог
Ночь прекрасна, когда вы счастливы, утешительна — когда вы находитесь в горе, ужасна — когда вы одиноки и несчастны.
Люси Мод Монтгомери. История Энн Ширли
В темноте души всегда три часа ночи.
Фрэнсис Скотт Фицджеральд
***
На часах уже был третий час ночи, а Элина никак не могла поверить, что до сих пор это делает.
Соседки по комнате уже наверняка видели десятый сон, а она старательно искала своих старых одноклассников и бывших друзей в Инстаграме. Начала она с одной знакомой девушки, а теперь уже просматривала аккаунты всех, кого только могла вспомнить. Это отнюдь не помогало ее самооценке и не способствовало засыпанию, но Лина совершенно не могла остановиться. Копалась в подписчиках и подписках своих друзей, ища известные ей никнеймы. Уже бывших друзей, вероятно? Так ли будет правильно назвать тех, с кем ты провел бок о бок 9 или 11 лет, сидя за одной партой и общаясь по шесть часов, пять-шесть дней в неделю, а сейчас даже не отправишь бесплатный подарок ВКонтакте на Новый год? И, быть может, даже не поздороваешься, если вы случайно столкнетесь в магазине.
Ее больше всего испугало то, что она была не способна вспомнить фамилию одноклассника, который ушел после 9-го класса. Она перебирала в голове имена и фамилии, но нужная никак не приходила ей на ум. Да, прошло уже более трех лет, но какая разница? Проблема ведь не в этом. Неужели она также скоро забудет, как звали тех, с кем она закончила школу всего каких-то полгода назад? И вот тогда Элина начала заниматься этой бессмысленной ерундой.
Чем дольше она смотрела на фото, перескакивая с профиля на профиль, тем хуже себя чувствовала. Раздражающе неприятно было осознавать, что все менялись – переезжали, заводили друзей, встречались и расставались, учились, путешествовали, даже уже зарабатывали, занимаясь любимым делом. Да и просто работали над собой. А что она? А она не делала ничего. Абсолютно. Как и раньше, в школе, всё её время занимали учеба (причем довольно сносная. Лина могла бы и постараться, если бы не была настолько ленивой и равнодушной к своей жизни), социальные сети, сериалы и книги. У нее не было никаких интересов или талантов, она практически ничем не интересовалась, только разве что какой сериал посмотреть дальше, какую книгу прочитать или какой паблик бесцельно полистать.
Сейчас же, глубокой ночью уже наступившего второго января, она листала чужие профили, упиваясь собственной никчёмностью. Элина объективно оценивала себя – зачем нужно делать что-то, что она на самом деле не хочет? И большую часть своей жизни она жила именно по этому принципу, и её это более чем устраивало. Обычно. Но в редкие моменты, например, такой, как сейчас, понимала, насколько же она жалкая и скучная. И ей становилось настолько обидно и противно, слезы безжалостно душили горло. Почему она не может быть как все нормальные люди? Будут ли у нее снова когда-нибудь друзья, лучшие или хотя бы просто хорошие, с которыми можно прогуляться по городу, обсудить что-либо или просто переписываться в любое время, когда того захочется? Какое-нибудь дело, которое заинтересует ее настолько сильно, что она будет с нетерпением ждать следующего дня, ради которого она будет просыпаться по утрам? С каждым днем Элине казалось, что нет, хотя она изо всех сил старалась не отчаиваться и не расстраиваться. Пусть будет как будет.
В глубине души девушка прекрасно знала, что она ведь не плохой человек. У нее есть свое мнение, она охотно бы подискуссировала с кем-нибудь, довольна эрудирована в истории, политике, праве и философии. Следит за новинками в музыке и кинематографе. Старается вести себя приветливо, терпеливо и дружелюбно, ну, по крайней мере настолько, насколько она вообще может быть приятной, учитывая ее сдержанность. В конце концов, обладает хорошим чувством юмора, это подтверждает наличие лучших друзей, когда она была еще в школе. Только она не могла понять, что же еще надо? И все равно с ней никто дальше приятельских отношений не заходит. Она никому не нужна.
Лина зашла еще в пару аккаунтов, завистливо рассматривала эти отфотошопленные, идеальные фотографии. Люди на фото так стильно одеты, у девушек ни одного фото без полноценного макияжа, у всех безупречные, сделанные профессионалом брови, ресницы, на каждом новом фото обновленный маникюр. Подходящие по фигуре красивые платья, которые заставляют выглядеть гораздо старше настоящего возраста, крутые локации и куча друзей вокруг.
Элина пыталась как могла сдержать слезы, но они все же потекли по щекам горячими каплями. Неужели она так много хочет? Зависть и разочарование в себе заполняли ее сердце все больше, но она упорно отказывалась чувствовать это.
Неужели это то, как она проводит свои лучшие, молодые годы? Целыми днями сидит в комнате общаги, не общаясь ни с кем, кроме соседок, смотрит один сериал за другим, не жалея своего времени. Возможно, она бы и рада выйти погулять с кем-нибудь, а не одной, как это всегда бывает, вот только никто ее не зовет, и не думает о ней. Если же вдруг о ней кто-то вспоминает и приглашает в кино или предлагает съездить на выставку, то она с облегчением и воодушевлением хватается за возможность. Но это бывает крайне редко. Почти никогда.
Неожиданно телефон в ее руке завибрировал и издал сигнал, извещая о сообщение ВКонтакте. Пришедшее сообщение отвлекает Элину и спасает ее от неприятных, тяжелых мыслей. Это завладело вниманием девушки, потому у нее везде были отключены уведомления, а значит написал кто-то новый.
Она вошла в приложение и увидела сообщение от некого Александра Романова.
«Доброй ночи. Прошу прощения, что пишу так поздно, но Вы вроде как онлайн. Я спросил у Светланы Константиновны (это наш библиотекарь, если что), она сказала, что Вы взяли учебники по уголовному праву. Могу ли я узнать, Вам они сильно нужны? Я с юридического факультета, и эти учебники срочно понадобились мне для курсовой, а других экземпляров, к сожалению, нет. И если Вы уже закончили с ними, пожалуйста, можете их вернуть в библиотеку? Мне, правда, они очень нужны. Если не сложно. Спасибо.» и смайлик со сложенными в просьбе руками.
Элине пришлось несколько раз сосредоточенно прочитать сообщение, чтобы понять смысл текста. Оно было написано формальным языком, и, что приятно удивило, с правильной орфографией и пунктуацией. Это ей особенно понравилось, потому что в нынешнее время мало кто заботится о правилах русского языка при переписке. Она сразу же согласилась на его просьбу хотя бы из-за этого.
Элина уже знала, кто такой Александр Романов еще до того, как перешла на его страницу, чтобы убедиться. Аккаунт был открыт, разумеется. Под тысячу друзей, и в пару раз больше подписчиков. На аватарке стояло обрезанное по пояс фото солидного, красивого парня в костюме. И множество таких же однотипных, серьезных изображений было в «фотографиях». Менялись только позы и обстановка.
Одна из соседок Элины была с юрфака, и поэтому девушка была более чем наслышана о Романове. Он довольно популярный парень, активист, его имя часто слышишь, даже если ты с другого факультета. Элина обычно не слушала сплетни и игнорировала всякую бессмысленную болтовню, она была совершенно равнодушна к незнакомым людям, но какую-то информацию о Романове ей удалось запомнить против воли. Он и его семья из Москвы, отец занимает какой-то важный пост в бизнесе страны, а мать талантливый, высококвалифицированный врач, хирург, кажется. Парень на данный момент учится на третьем курсе, Романовы переехали на юг России по личным причинам, незадолго до окончания сыном школы. Никто не знал этих «личных» причин – семья не распространялась о них, да и люди не посмели бы спросить.
Старшего сына звали Александр, как и отца семейства, а младшего – Ярослав. Вот только парень всегда представлялся по фамилии, или в редких случаях позволял называть себя «Алекс». Никаких «Саш», «Сань», «Саньков» и прочих дурацких сокращений. Он явно имел какие-то проблемы с собственным именем, но не другим его судить. Кто-то и вовсе не знал, как его зовут, а помнил только фамилию, довольно простую, но броскую. И так повелось еще с начала его обучения в универе.
Казалось непонятным и странным, что сын богатого бизнесмена, из статусной и состоятельной семьи, учится в среднем ВУЗе на юге страны, а не в столичном крутом, например, МГУ, МГИМО или МГЮА. Или где там делают упор на качественное и профессиональное юридическое образование. И даже здесь Романов невообразимым способом мог вытягивать свой факультет на достойный уровень, приносил награды и грамоты университету, участвуя во всех возможных конкурсах, круглых столах, олимпиадах, кружках и собраниях. Добровольно ездил на различные слеты и конференции, организовывал концерты и мероприятия, был старостой и волонтером. И в свободное от активной внеучебной деятельности время даже шел на красный диплом. Абсолютно невозможно было понять, откуда у него столько времени и сил, чтобы так неутомимо жить.
Элину крайне удивило то, что этот популярный студент написал ей, но она поняла просьбу и, разумеется, согласилась. Она уже нашла необходимую ей информацию в учебниках по уголовному праву, и без проблем готова была вернуть их тем, кто в них нуждался.
Поэтому девушка ответила ему положительным сообщением и, выключив телефон, легла спать, чтобы пресечь нежелательные мысли.
***
Артём небрежно сидит на новом кожаном диване, закинув ногу на ногу и облокотившись о твердую спинку. В одной руке безотрывно держит телефон, а в другой – стакан непонятной смеси напитков, который ему всучил Никита Акопян. Должно быть, там какая-то газировка, или энергетик с соком, или что еще безалкогольное. Его друзья уже давно в курсе его категоричного отношения к алкоголю и не пытаются споить.
На часах три ночи, уже наступило второе января, а они все еще празднуют Новый год. Артём устал. Их вечеринка, если это сборище молодых алкоголиков можно так назвать, длится уже второй день и вторую ночь, а его друзья все никак не успокоятся. Он не мог понять, как им еще это не надоело, почему они не хотят разойтись по домам. Неужели они еще не напились или не наобщались достаточно?
Артём бы сейчас с радостью выспался, поел бы нормальную еду, посидел бы в тишине и спокойствии. Или выспался. Но дом – это последнее место, в котором ему хочется находиться, покоя ему там не будет, лучше уж протирать диван здесь.
Он бессознательно обновляет ленту в Инстаграме одним пальцем, сухие глаза устало закрываются, но он держится, не засыпает. Тяжелые басы музыки, какого-то русского популярного рэпа и непрекращающиеся раздражающие взрывы смеха не дадут ему уснуть. Он даже не пытается слушать, что обсуждают его друзья, да и не смог бы сосредоточиться, чтобы понять. Артём устал.
Они находились на квартире у Никиты, как и во время каждой тусовки по выходным и праздникам. Обычно на вечеринке присутствовали владелец квартиры, его старший брат, Артём, их бывшие одноклассники и несколько новых, хорошо знакомых однокурсников. Иногда они звали кого-то еще для количества, чтобы было повеселее, как, например, сегодня. Чем больше людей, тем круче, разве нет? Видимо, так считал Никита. Некоторые приходили со своими девушками, чтобы разбавить количество тестостерона в комнате и похвастаться, какую красотку закадрили на этот раз.
Артём думает, что скоро соберется с силами и пойдет поищет себе баночку энергетика, до утра нужно продержаться несколько часов. От одной только мысли, что нужно идти домой, (Боже, только не это), с него мгновенно спадает всякий сон, а сердце сразу же сжимается в панике.
Он бы многое отдал, чтобы спокойно полежать в теплой кровати или полноценно выспаться часов так двенадцать. Как же ему осточертело всё это – в старой, крошечной квартирке его ждет пьяный отец, который наверняка отрубился на полу с пустой бутылкой в руке и с запахом перегара по всей комнате, а здесь – шумная, сводящая с ума музыка, пустая болтовня ни о чем таких же пьяных товарищей и без конца достающие тупыми вопросами девушки, пытающиеся привлечь его внимание. Как же он устал.
Но если выбирать меньшую из зол, то пусть лучше Артём будет здесь. Он слишком любит и ценит своего лучшего друга, чтобы оставить его, а Никита в свою очередь всегда готов бескорыстно и безоговорочно предложить Артёму переночевать у себя. Так уж повелось у них еще с начальной школы, когда Акопяны приглашали несчастного друга сына на ночевку, довольно часто, ибо о неблагополучной обстановке у Артёма дома знали все соседи. Его друг – единственное нормальное и дорогое, что есть в его никчемной жизни, единственное, что всё еще заставляет его быть живым.
Поэтому Артём стоически крепится, морально готовясь к продолжению ночи, поднимается с дорогого дивана и идет на кухню за напитком, откидывая все неприятные мысли.
***
Мадина только закончила смотреть последний вышедший эпизод ее любимого турецкого сериала «Чукур», и теперь она была слишком взбудоражена, чтобы легко заснуть.
Поэтому девушка безостановочно ворочалась в постели, но сон к ней никак не приходил. Ее мозг всё пытался осмыслить только что увиденное. В серии произошло столько всего, что она не переставала испытывать целый калейдоскоп несравнимых эмоций – во время просмотра смеялась, волновалась, негодовала и, конечно же, плакала.
Как же Мадина безумно любила это – с головой погрузиться в сериал и всем сердцем прочувствовать полный спектр чувств, которые вызывали сюжет, игра актёров, атмосфера. Ее родителям не всегда нравилось это излишнее увлечение дочерей сериалами, но им приходилось снисходительно позволять и не обращать внимания, ведь своих детей они любили больше всего на свете.
Хотя, чего греха таить, какие-то сериалы они охотно смотрели вместе с девочками.
Семья Мадины была истинно верующей, но не фанатично религиозной. Они, как и все добропослушные мусульмане, верностно совершали намаз, по возможности посещали мечеть, и обязательно держали пост в священный месяц Рамадан. Чета Алиевых счастливо имела целых четырёх взрослых дочерей, старшие уже были замужем и имели собственных детей, третья, Мадина, училась в университете на третьем курсе, а самая младшая вскоре закончит школу. Алиевы определенно были лучшими и адекватными родителями – они привили веру своим девочками, но при этом строго не навязывали никаких изживших себя ценностей. Дочерей не заставляли покрывать голову – это была их инициатива. Старшие уже давно спокойно носили платки, Мадина тоже постепенно все чаще и чаще покрывалась, когда с семьей каждое лето ездила домой в Дагестан или когда гуляла по городу, да и младшая тоже начинала следовать примеру сестер.
Но при этом они все старались жить по мусульманским правилам, добросовестно следовать Корану. И им удачно удавалось держаться на этой тонкой грани – быть достойными представителям своей веры, но не уходить в крайности.
Оставив все бессмысленные попытки уснуть, Мадина переписывалась со своей подругой Лидией. Они не были однокурсницами, но познакомились на литературной вечере еще на первом курсе. Это было похоже на чудо – их знакомство словно предначертано самой судьбой, целый вечер они случайно пересекались взглядами, смеялись на одних и тех же моментах, а в итоге сели рядом и просто подружились. Так естественно, но так знаменательно.
Затем также обыденно, будто так и должно быть, Мадина и Лидия стали друзьями в соц. сетях, постоянно переписывались после учебы и до отхода ко сну, советовали друг другу книги и фильмы, ходили прогуляться, и обсуждали всё подряд – начиная учебой, заканчивая остросоциальными и животрепещущими темами. Мадина могла без конца говорить и говорить о своей исторической родине, Кавказе, а Лидия всегда была рада послушать. Алиева так завораживающе и увлеченно описывали красоты Кавказа, что подруга и сама задалась целью однажды поехать туда.
Они не проводили вместе каждую минуту, не добавляли фото вдвоем в «сторис» при новой встрече, но при этом по праву считали себя хорошими подругами, ведь для настоящей дружбы достаточно просто общаться, и обоюдно желать этого общения.
Хотелось верить, что их общение не прекратится после окончания университета, когда каждая девушка пойдет своим путем, но если они обе будут в это верить, то так оно и будет. Иншаллах.
Как и после каждого просмотра серии, обычно новый эпизод выходит по понедельникам, Мадина пытается уговорить подругу посмотреть «Чукур», хоть и прекрасно знает, что результата это не даст, но попытка не пытка. Это уже стало их собственным ритуалом. А Лидия отвечает, что обязательно посмотрит. Когда-нибудь, когда у нее будет достаточно свободного времени для турецкого сериала с двухчасовыми сериями, может быть, на пенсии. Однажды, обязательно.
Лидия имела привычку вставать рано, и соответственно ложиться тоже рано. Она необычайно серьезно относилась к своему режиму сна, чем не могло похвастаться большинство студентов. Но на каникулах и праздниках она, бывало, допоздна позволяла себе не спать, на удивление спокойно нарушаю свои принципы, которые соблюдала особенно ревностно. Прошлой ночью девушки чуть после полуночи поздравили друг друга с Новым годом, и с тех пор подруга Мадины была не в сети.
Алиева помнила, что та уехала в родной город, к семье, как она делала почти каждые выходные. И вот только не так давно Лидия зашла в ВКонтакте, девушки поинтересовались делами одна другой, обсудили подарки, которые принес Дед Мороз, немного пошутили обо всем и, наконец, отправляются спать. Три часа ночи, как никак.
Мадина отключает звук, ставит телефон на зарядку и удобно устраивается в кровати, заставляя себя прекратить обдумывать новую серию.
***
Яворский раскачивается на качели всё сильнее, отталкиваясь длинными ногами от земли, совсем не жалея дорогих ботинок. Он бы выходил на улицу в кроссовках или кедах, если бы они у него были. Давно хочет купить, но никак не дойдет до торгового центра.
Мороз нещадно щиплет щеки Мирона, делая бледную светлую кожу багряной, кисти рук и щиколотки потеряли всякую чувствительность. Парень уже второй час сидит на детской площадке у своего дома, практически безостановочно выкуривая одну сигарету за другой, совершенно не чувствуя вкуса. Он в который раз поднимает ворот пальто, но это отнюдь не спасает от холода. «Нужно было-таки взять шарф», - с сожалением размышляет Мирон, но даже и не думает подняться в квартиру. В следующий раз возьмет обязательно, обещает он себе.
Поправляет черные проводные наушники, вставляя поглубже в уши, и увеличивая громкость звука до максимума. Песня исполнителя Call Me Karizma гремит на полную, заглушая все мысли до единой. Именно так Яворский всегда и слушает музыку – пока никакой посторонний звук не сможет потревожить его, а мозг не сосредоточится только на громких звуках, не в силах сформировать какую-либо мысль. Песни сменяли одна другую, а он продолжал раскачиваться на немного скрипучей детской качели, которая была слишком мала для его роста, ему приходилось держать ноги подогнутыми, чтобы не стукаться ими о землю.
Яворский до безумия любил любые качели, ему никогда не становилось плохо, сколько бы долго он не катался. Это напоминало ему о беззаботном, радостном детстве, когда он, еще маленьким мальчиком, раз в две-три недели ходил с родителями в Парк Аттракционов в родном городе.
Тогда родители Мирона еще были в браке, возможно, даже любили друг друга, ну или по крайней мере, чувствовали хоть что-то положительное, приятное, а не эту слепую ненависть и неприязнь, что испытывают по сей день, начинаю с его подросткового возраста. Это было прекрасное, но такое далекое время, когда Яворские не ссорились по поводу и без, не гнушаясь при этом кричать друг на друга при детях. Когда они еще не перетягивали сына и дочь каждый на себя, любыми способами – всячески оскорбляя, унижая противника, пытаясь подкупить детей подарками и обещаниями, которые не сдержат.
Яворский, не подумав, проявил минутную слабость, о которой теперь жалеет, и приехал на праздники домой, к матери, бабушке и сестре. Их он, пожалуй, и рад был бы повидать. Хотя, знай парень, что им каким-то образом удастся уговорить его отца провести несколько новогодних дней с ними, в одном квартире, за одним столом, его ноги, черт побери, здесь бы не было. Ни коим образом.
Хоть он и был без полугода выпускником университета, сидеть в материнской квартире, как на минном поле, не зная, когда рванет, и заденет ли тебя, было выше его сил.
Поэтому теперь, в три часа ночи, второго января, Мирон одиноко катается на пустой площадке, на безлюдной улице, как самый последний беспризорник и отщепенец.
Все нормальные люди уже давно сладко спят, в своих теплых домах и теплых постелях, а он морозит свою задницу, как будто так и должно быть. В какой момент в его жизни что-то пошло не так? Он взрослый, самостоятельный и адекватный человек, на кой черт он приперся сюда? Продолжает раздраженно задаваться глупыми вопросами Мирон, и не находя ответов.
Яворский в последний раз затягивается, подняв глаза к ночному небу, усыпанному бесконечной россыпью звезд, тушит докуренную сигарету об оголившееся, покрасневшее запястье, которое уже украшает ряд одинаковых пятен, переключает песню и продолжает сильнее раскачиваться.
***
Лидия расслабленно лежала на угловом диване с одной стороны, согнув ноги в коленях, в то время как её папа и братик расположились полулежа-полусидя, на большей части. Между ними стояло большое ведерко попкорна, а также покоилась пара почти доеденных упаковок чипсов. Остальные домочадцы уже как несколько часов крепко спали, после прошлой бессонной ночи, пока они втроем из последних сил пытались досмотреть фильм «Гарри Поттер и Узник Азкабана», старательно растирая без конца закрывающиеся глаза и зябко кутаясь в пледы.
Оставалось пятнадцать минут до конца, и они достойно выдержали целых три фильма почти без перерывов, остальные же части они добьют завтра, как только полноценно выспятся. Просмотр «Гарри Поттера» был их обязательной и ценной традицией в первых числах января, мама и двойняшки не входили в число ярых фанатов данной серии, но иногда и они присоединялись к совместному времяпровождению. Каждый ждал Новогодних выходных хотя бы из-за марафона фильмов и мультфильмов, и этого бесподобного чувства единения, когда они собирались всей семьей и наслаждались обществом друг друга.
Лидия ненадолго оторвалась от просмотра только чтобы ответить Мадине, совершенно не удивляясь, что та так поздно бодрствует. Это для Лидии была характерно ложиться рано, и чем раньше, тем лучше и крепче будет ее сон и самочувствие на утро, а Атаева еще так полуночница, смотрящая свои турецкие сериалы до последнего.
Тем не менее, девушка также никак не отреагировала, разве что понимающе кивнула, когда увидела большое количество ее «друзей» онлайн. Сегодня можно. Ну ничего, может, завтра ляжет пораньше, а то она уже чувствует потихоньку накапливающуюся усталость, которая может дать неприятный эффект в ненужный момент.
Напоследок лайкнув новую аватарку своей знакомой с факультета, Насти Лазариди, она ставит телефон на блокировку и откладывает в сторону, не собираясь больше его открывать.
Опустив взгляд на брата, на чьей кудрявой светлой голове лежит ее рука, она, беззвучно усмехаясь и переглядываясь с папой, замечает, что мальчик все-таки не выдержал и уснул на последних минутах. Неудивительно.
Лидия спокойно и непринужденно наслаждается пребыванием дома, и тем, как она искренне любит свою семью. Но, как ни странно, ей нравится учиться и жить в другом городе, а сюда лишь иногда приезжать и каждый день звонить домой, это идеальный распорядок, который она не хотела бы менять, сейчас все так, как нужно.
Она уже три курса живет отдельно от своей большой семьи, и их отношения вроде как стали даже лучше, чем были до этого, да и она научилась многому, живя одна. Ее родной городок, безусловно, навсегда останется в сердце теплым и приятным воспоминанием, но еще в семнадцать лет, перед выпуском из школы и поступлением в университет, она отчетливо поняла, что пора оставить привычную жизнь и двигаться дальше. Как бы красиво и комфортно не было здесь, городок небольшой и курортный, но и абсолютно бесперспективный, если хочешь получить профессию, а не заниматься сферой развлечения и обслуживания.
Поэтому Лидии теперь гораздо предпочтительнее быть в качестве постоянного гостя, а не коренного жителя. Она не против приехать сюда, но ненадолго, и в итоге уехать обратно.
Когда фильм закончился, папа отнес глубоко спящего сына в спальню последнего, шёпотом пожелав Лидии спокойной ночи и получив пожелание в ответ.
Девушка убрала с дивана весь мусор, аккуратно застелила его и тоже пошла спать, ей завтра рано вставать. Как всегда.
***
Романов с трудом нашел эту первокурсницу, Элину Суфьянову, у которой он собирался попросить учебники для курсовой, потому что в социальной сети у нее стояла фейковая фамилия и отсутствовали какие-либо личные фотографии. Он даже не был уверен на сто процентов, что это она, а спрашивать у однокурсников Элины, с которыми Романов знаком по профкому, в три часа ночи он не собирался. Ну, хотя бы «личные сообщения» не закрыты, и то хорошо.
Он отправил девушке свою максимально вежливую просьбу, искренне надеясь, что она ответит согласием. Романов уже почти закончил работу, но неожиданно решился добавить некоторую информацию, и, пока не потерял смелость, начал искать эти самые учебники.
Не дожидаясь, пока Элина прочтет сообщение, парень быстро отвечает на все накопившиеся за несколько часов сообщения. Он обещал ответить своему другу, Мирону Яворскому, но с таким количеством поступивших уведомлений не так-то просто найти их переписку. Романов изо всех сил старается не запутаться в бесконечном количестве бесед по всему подряд. От семейной беседы, до бесед профкома, учебной группы, беседы всех старост, различных проектов, клубов, слетов и прочего. Эта современная необходимость всегда быть на связи, иметь собственный чат по любому незначительному поводу частенько сводит его с ума, но Романов пытается относиться проще, так как понимает, что не он сам выбрал быть настолько социально активным. Выбора насчет решений в своей жизни у него никогда не было, ни сейчас, когда ему скоро исполнится 21 год, и не появится в ближайшее время. Прискорбная, но правда.
Послышался звук шагов в коридоре, и сердце Романова застыло на мгновение в ужасе и оборвалось куда-то вниз. Он с невозможной скоростью, в доли секунды, погасил экран телефона, захлопнул ноутбук и буквально прыгнул на кровать, устроившись в позу долгого сна и накинув поверх себя одеяло. И за все это время он не успел сделать даже единого вздоха.
Шаги были тяжелые, и немного чеканные, но при этом медленные, уверенные, Романову не составило труда догадаться, кто именно идет. Он закрыл глаза и успокоил дыхание, старательно притворяясь спящим.
Как бы он не надеялся, что к нему в комнату не зайдут, этого, к ужасному сожалению Романова, не случилось. Дверь, которая регулярно смазывалась, потому что Романова-старшего раздражал скрип, все-таки достаточно громко заскрипела. Сын намеренно и прагматично каждый чертов раз, после ухода слесаря, расшатывал дверь своей комнаты, чтобы она могла предупредить о неожиданном госте, если вдруг Романов потеряет бдительность.
Пока отец неподвижно стоял в двери, время казалось настоящей вечностью, неизвестно, сколько секунд или минут это продлилось, и Романов-младший совершенно не мог предположить, когда же отец наконец развернется и уйдет к себе. Он не знал, зачем отец это делает, он был способен только лежать. Дышать. Ждать.
Романов уже совершеннолетний, взрослый человек, через полтора года закончит бакалавриат, в конце-то концов! Но перед родителями, в частности, отцом, он испытывал истинный, первобытный страх, тот самый, что держал его в нескончаемом напряжении в детстве и юности. И который, видимо, его никогда до конца не отпустит.
Он был способен на всё, всё, но только не на то, чтобы уйти безнаказанным и целым от них.
Парень продолжал наивно, в глубине души, верить, что однажды... Однажды наступит день, и он покинет дом, уедет отсюда подальше, устроится на работу, быть может, даже заведет отношения, и больше никогда семья не сможет его достать. И понемногу, чтобы случайно не вызвать подозрения, Романов готовит всё необходимое для этого – откладывает деньги, осторожно, чтобы отец и его люди об этом ни в коем случае не прознали, налаживает связи с многими уважаемыми и влиятельными людьми, с которыми только имеет общение, будучи активистом университета, да и просто строит планы, четкие, обдуманные, на все возможные варианты развития событий.
Вот только как быть с Яриком? Его одного, еще маленького, бросить Романов здесь не может. Ни за что.
Время перезапускается, как и сердце парня, и начинает идти вновь, потому что Романов-старший, решив для себя все, что хотел, не торопясь разворачивается и выходит из комнаты, тихо прикрыв скрипящую дверь.
Романов сосредоточенно вслушивается в звук шагов, которые постепенно затихают и прекращаются, когда отец заходит в их с матерью спальню. В такие моменты органы чувств Романова обостряются до нездоровой и раздражающей крайности, но он абсолютно ничего не может с собой поделать, как бы упорно не пытался он прекратить.
Когда внутреннее напряжение чуть-чуть ослабляется, этого в принципе и достаточно, Романов старается заснуть уже по-настоящему. Ему завтра рано вставать. Как и всегда, впрочем.
На сообщения он так и не ответил.