1.
Я заскочила в кабинку туалета и, закрыв за собой дверь, притихла. Дверь туалета громко хлопнула, и я услышала очень знакомый голос, явно принадлежащий Дженнифер:
– Круто ты обошлась с этой тихоней!
– Я знаю, – я тут же узнала голос Джоанны. – Учись, дорогая.
– Да, от скромности ты точно не умрешь. А, Джо, у тебя кстати с собой зажигалка?
– На, – вскоре послышался щелчок, и я сразу же ощутила запах табачного дыма, от которого невольно поморщилась. Я не курю и не собираюсь: меня воротит от одного запаха. «Ох, надо как-то выбираться отсюда», – тоскливо подумала я, вполуха слушая разговор моих одноклассниц, а они, кажется, и не собирались уходить.
– Ну, как там у тебя дела с Майком? – спросила Дженнифер у Джоанны.
– Мы расстались.
– Расстались?! Ка-а-ак?! – громким писклявым голосом переспросила Джен. Я зажала уши ладонями. Господи, отрежьте ей кто-нибудь язык, этот ужасный голос режет мои уши.
– О, Джен, ну зачем так кричать?
– Вы расстались?! Как?! Почему ты мне об этом говоришь только сейчас?!
– Зачем так много вопросов?
– Я-то думала, что мы подруги, а ты...
– Ой, господи, мы расстались вчера вечером, когда я должна была тебе сообщить?
– Ну ладно...Но почему? Что такого произошло, что вы расстались?
– Он, оказывается, изменял мне и не раз.
– Да? Во мудак. Не расстраивайся только, Джо, он тебя недостоин, – проворковала Дженнифер. Я с трудом подавила зевок. В отличие от многих, личная жизнь Джоанны и Дженнифер меня мало интересовала, а на данный момент единственным моим желанием было уйти отсюда и поскорее. К тому же у меня на душе было неспокойно от того, что я сейчас не на уроке биологии. Я не из тех людей, для которых прогуливание уроков – привычное дело.
– А знаешь, мы с ним квиты.
– То есть? – непонимающе спросила Джен.
– Я ему тоже изменяла.
– Да? Как так, Джо? С кем?
– Ахахах, все ей расскажи.
– Ну, Джо, ну не томи, мы же подруги.
– Со Стивом.
– Брэйтоном что ли?
– Да.
Только не это!!! Стив Брэйтон – это мой одноклассник, в которого я тайно влюблена еще с середины девятого класса. За год с лишним я так и не смогла ему признаться в своих чувствах, да и, похоже, в этом уже нет смысла...«Так, Крис, не раскисай, все хорошо, все хорошо», – попыталась я подбодрить себя, но слезы вновь полились из глаз. Я тут же начала их вытирать ладонями и случайно стукнулась локтем о дверь кабинки и чуть не взвыла от резкой боли. Услышав это, мои одноклассницы тут же притихли, а спустя несколько секунд Джоанна спросила:
– Так мы здесь не одни?
– Может, это из коридора?
– Да нет, я ясно слышала стук рядом. Давай проверим, – и с этими словами она распахнула дверь кабинки, в которой нахожусь я.
– Подслушивала нас, значит? – Джо зло сощурила глаза.
– В тихом омуте черти водятся, – хмыкнула Дженнифер. Я молча переводила глаза с одной девушки и на другую, не зная, что делать.
– Думаю, стоит ее проучить за то, что чужие разговоры подслушивает, чтоб впредь это для нее уроком стало, – не успела я опомниться, как брюнетка резко схватила меня за волосы и с силой дернула на себя. Я попыталась вырваться, и, почувствовав, что меня уже никто не держит за волосы, моментально потеряла равновесие и упала на живот. Они тут же воспользовалисьэтим и, прежде чем я успела что-либо сделать, начали беспорядочно пинать меня ногами. Я не сопротивлялась, так как понимала, что это бессмысленно. Это уже далеко не в первый раз. Я привыкла к жестокости моих одноклассников ко мне. Закрыв глаза, я до боли сжимаю пальцы в кулаке так, что костяшки пальцев белеют. «Я сильнее этого, я сильнее этого», – твержу я про себя, молча вынося каждый удар. Какой смысл сопротивляться и плакать тут перед ними? Это их только сильнее раззадорит.
– Ладно, Джо, хорош. Хватит с нее, – слышу я голос Дженнифер. Меня перестают пинать, и я чуть приоткрываю глаза. Джоанна садится рядом со мной на корточки и приподнимает мою голову за волосы, смотря мне в глаза.
– Еще раз будешь подслушивать наши разговоры – шею сверну, – процедила она сквозь зубы. Я, глядя ей прямо в глаза, слабо ухмыльнулась, не понимая, где нашла на это силы.
– Ах ты, мразь, ухмыляется она еще! – Джоанна замахнулась на меня, но Джен ее остановила.
– Да ладно, Джо, ну ее к черту. Ей, думаю, и этого хватит пока.
– Ладно, – она отпускает мои волосы и встает на ноги. – Ну что, куда идем?
– Давай не здесь решать, при этой, – Джен покосилась на меня, после чего достала из сумочки красную помаду и накрасила губы. – Ладно, пошли. Пока, клуша, – девицы помахали мне рукой и вышли из туалета. Цоканье их каблуков еще долго доносилось до моих ушей. Я кое-как оторвала голову от пола и села у стены, обняв себя обеими руками за ноги и поджав колени к лицу. Слез уже не было. Перед глазами плавали какие-то черные круги, а голова жутко раскалывалась. Я с трудом поднялась на ноги и подошла к зеркалу. На меня из отражения глядела бледная девушка с черными растрепанными волосами ниже плеч, с растекшейся тушью и с разбитой губой. Я дрожащими руками включила воду и смыла с губы кровь, после чего оглядела себя со всех сторон. Мои капроновые колготки безнадежно испорчены: их «украшали» дыра чуть ниже колена и несколько затяжек. На ногах же красовалась парочка синяков внушительных размеров, почему заметить их не составляла никакого труда. Блузка выбилась из-под юбки, верхняя пуговица блузки оторвалась и, наверно, сейчас валялась где-то на полу, а сама блузка потеряла свой естественный белоснежный цвет. Я глубоко вздохнула и, выдохнув, почувствовала боль, разливающуюся по всему телу. Особенно сильно разболелся левый бок, и я, не выдержав, расстегнула блузку. Так я и думала – опять эти ужасные синяки, причем на левом боку самый большой и заметный. Застегнув блузку на все пуговицы, я вдруг вспомнила про биологию. Вот черт. Как я появлюсь на уроке в таком виде? Да и самочувствие не ахти... Попытавшись хоть как-то пригладить свои непослушные волосы руками, я, бросив напоследок быстрый взгляд в зеркало, вышла из туалета. Мне нужно хотя бы забрать сумку. До кабинета оставалось пройти еще полкоридора, как вдруг я почувствовала резкое головокружение. Едва доковыляв на ватных ногах до стены и прижавшись к ней спиной, я облегченно вздохнула и прикрыла глаза, чувствуя, как ужасное недомогание берет надо мной верх.