Ромашки
(А): Я...
Холод, который так полюбила его душа, морозил кожу до мурашек. В жилах кровь остыла, окаменела, заледенела. Он сидит неподвижно, словно время вокруг замедляется. Его глаза, обычно такие выразительные, наполненными глубинной всего мира, теперь кажутся глубокими озерами, в которых таится буря мыслей и чувств. Сомнений. Страха. Его молчание растягивается. Губы дрожат.
Джаст видит как альбинос пытается что-то сказать, но у него и звука не получается вымолвить. Лишь тихие обескураженные вздохи.
Это молчание, как дешевая цепочка: цепляет слова, выстраивая предложение, но в самый последний момент она рвется — полностью обнуляя свои возможности.
Легкий наклон головы и заметное сжатие губ выдают внутреннее напряжение и борьбу между страхом и надеждой.
Джаст видит надежду со всех сторон. Альфредов колеблется, это уже знак, что шанс есть.
Он смотрит на сжатые губы. Он сомневается — шанс есть.
Его грудь быстро и плавно дышит. Он сомневается — шанс есть.
Зрачки трясутся, глаза бегают. Он волнуется — шанс есть.
Все в Альфедове говорило, что сдаваться рано.
Джаст идеально знал статистические предметы. Он любил математику, анализ, физику и прочие предметы с расчетами. Он мог расставить все показатели, рассчитать вариантативность, выявить риски и возможности. В общем — проанализировать все "за" и "против". В голову сами лезли эти мысли. Но он не хотел их слушать.
Мысли материальны, ведь так? Он впервые цепляется за этот бред.
Джаст старается ни о чем не думать. Только смотрит на силуэт Альфедова, не на его подозрительные жести, выражающие ужас.
Мозг знал, что он ответит.
Душа надеялась на свой ответ.
Пятьдесят на пятьдесят.
Рука Альфедова, что лежит на кресле, опускается по швам ручки, цепляясь в нее ногтями. Похоже он пытается осознать услышанное. Взгляд, скользящий по цветам, словно ищет опору, затем поднимается, наполняясь тихой решимостью и нежностью, которую он пока не осмеливается выразить словами.
Он только смотрит на него. Смотрит в самую душу, теребит нервы, щекотит чувства и напрягает обстановку.
Молчание впивается клыками в глотку. Джасту оно вновь не по душе. Что-то внутри подсказывает, что вскоре он им будет упиваться ей по уши.
Он нарушает тишь первым, стараясь не спугнуть и без того обеспокоенного Альфедова.
(Д): Альфе-.
(А): Слушай, я-.
Он назло перебивает его, а после сам замолкает ничего не сказав. Альбинос припускает голову, он бегает глазами по полу, желая зацепится чем-то взглядом, поменять тему. Джаст этого не видит, но двух прошедших секунд ему хватает, чтобы понять его задумку.
(Д): Может ты-
(А): Тебе нужно домой.
(Д): Нет, не нужно.
(А): Не хочу отвлекать тебя от работы.
(Д): Я взял отдых.
(А): Мне надо сдать отчет до вечера.
(Д): Я могу помочь.
(А): Еще-
(Д): Хватит находить отговорки.
(А): Я не.. Ищу их.
(Д): Тогда ответь мне.
(А): Не.. Думаю, что мне нужна твоя помощь.
(Д): Альфедов!
Джаст слегка повышает голос. Нервы на исходе, а вариант отказа только увеличивается. Он делает глубокий вдох, прикрывая глаза. Парень проводит рукой по грязным серебристым волосам, возвращая внимание уже не к попыткам держать себя в руках, а к состоянию Альфедова. Тот сидел так же напряженно, как стоял серовласый. Правда, в отличии от Джаста, альбиносу этот тихий крик, с упоминанием его имени, пошел на пользу. Он слово вышел из другого мира: стал дышать менее напряженно, страх сошел на второй план, глаза не бегали по всей комнате. Он смотрел ровно, спокойно, с слабым осадком отчуждения.
(Д): Я разве тебе тоже не нравлюсь?
(А): ...
(Д): Я же.. Слышал ваш разговор.
(А): Не понимаю о чем ты.
(Д): Госполи, Альфедов. Хватит нести хуйню.
(А): Но я-
(Д): Прошу.. Просто скажи. Прямо.
(А): Нет.
(Д): Тебе сложно ответи-.
(А): Я тебя не люблю.
Эти слова падают словно резкий удар. Остро и болезненно, как нож, пронзающий сердце. Внутри все сжимается. Наступает мгновенная морозящая пустота, по коже пробегает холодный ток разочарования и тоски. Но внешне он сохраняет спокойствие и невозмутимость, словно каменная статуя: глаза чуть сужены, губы сдерживают дрожь, а дыхание ровное и тихое. В этой узде эмоций прячется вся глубокая рана, которую он тщательно скрывает, чтобы не показать слабину и не наполнить тишину еще большим отчаянием.
Мозг был готов к такому ответу, поэтому совладать с эмоциями у него получилось. Но душа опровергла то, что он слышал, цепляясь за внешний вид сидящего, доказывая самой себе, что сказанное — очередная ложь
Альфедов не поднимает глаз на Джаста, они были устремлены в сторону. Жалкая попытка избежать встречи взглядов, в которой прячется его внутреннее смятение. Его лицо застыло на грани, плечи чуть опущены, в дыхание стало слегка прерывистым. В этом холодном спокойствии прячется неуверенность и страх, маскируемые искусно выстроенным равнодушием. Его жесты скованны — руки едва держатся, чтобы не показать дрожь, пальцы играют с краем одежды, выдавая нервозность. Ложь висит в воздухе, как тяжелое облако, и в каждой мелочи читается напряженный конфликт между желанием скрыть правду и страхом перед ее раскрытием.
Джаст молчит. Он раздумывает сказанное.
Их безмолвствовенность затмевает кашель.
Резкий. Сухой. Пронзительный.
Он чувствует, как будто из глубины горла стенки глотки растерзывают острые когти, которыми обладает что-то... Нечтое. Каждое покашливание срывается с усилием, сопровождается судорожным подергиванием тела. У него дрожит все его нутро. А лицо искажается от боли: брови сходятся в гримасе, глаза прищурены, в уголках губ проступает напряжение.
Он пытается не открывать рот, отчего становится лишь хуже.
Иногда кашель перерастает в жесткие рывки, при которых Альфедов слегка склоняется вперед, пытаясь облегчить воспаленные дыхательные пути. Вздохи между приступами редкие, молящие о пощаде, с хрипотцой. Джаст в этом кашле слышит симптомы, говорящие о серьезном внутреннем страдании.
Все это выглядит дико. Как внезапное, непредсказуемое проявление слабости, которое невозможно контролировать, и которое вырывается наружу вопреки желанию скрыть недуг.
Он не замечает, когда Альфедов успел взять поаток, и тот уже был поднесет ко рту. Черная ткань остановилась темнее, впитывая в себя капли чего-то жидкого. Джаст был уверен, что это были не слюни и не сопли.
В собственном рту он почувствовал железо, а в воздухе запахло мертвым. Хотя на деле ни того, ни другого не было на яву.
Джаст знал: это кровь.
(Д): ...
(А): ...
У него внтури борьба. Смятение. Ему хочется спросить об Альфедове, проявить заботу, помочь чем-то. Он видит, как собеседник держится, чтобы не повторить вновь свой удушливый кашель, но в голове звучит эхом недавнее отторжение — ему только что отказали. Отшили. Абстрагировали. Это ранит и ставит под сомнение, насколько сейчас уместно и нужно ему вмешиваться.
Вопрос: «А его ли теперь это дело?» — сомнение в собственной роли и праве быть рядом с Альфедовым в этот момент. Он словно стоит на перепутье между желанием поддержать... Друга? И ощущением отстраненности, которое тянет его закрыться.
Отчаяние смешивается с желанием подсобить, но слова застревают в горле. Джаст не знает, с чего начать — боится навредить или показаться назойливым. Его внутренняя борьба отражается в мельтешении мыслей и затрудненной мимике, делая его молчание громче любых слов. Пальцы сжимаются в кулак.
Альфедов находит пару секунд среди мелодии до́ханья, говоря быстро и коротко.
(А): Тебе по-ора.
(Д): И.. Мы не обговорим это?
В ответ он слышит лишь перебравшийся вдох и соразмерный выдох.
(Д): Я был уверен, что.. Что у нас все по-взаимности.
(А): ...
(Д): Я все же считаю, что ты.. Или я — спешу.
(А): Нет, ты-... Нет.
В голову Джаста вцепляется это обрывистое "Ты-...". Значит он прав? Есть мелочливая, сверкающая лучом надежда? Он беззвучно ухмыляется.
(Д): Я больше не буду торопить тебя, ладно.
(А): А-?
(Д): В плане — ок. Я подожду., сколько там тебе потребуется.
Он спокойно разворачивается, и идет к выходу из комнаты. По пути он забирает телефон, лежащий на тумбочке. За спиной он слышит в ответ лишь повторенное покашливание, от чего Джаст дрогается.
Желание развернутся больше, важность чем уйти.
Но он уходит.
***
(
?): Здравствуйте
. Меня зовут Клеш. Я располагаю внешней информацией о судных вопросах. Чем я могу вам помочь?
Тихий и одновременно звонкий мужской голос слышен с другого конца трубки. Парень картавил, но говорил уверенно. Джасту казалось, что он был опытен в рабочих диалогах: ему ответили сразу, представились, сказалали кратко о себе. Тон голоса был ровный и чувствовалась пропитанность опыта.
(Д): Доброго дня. Могу я поговорить с Секби?
(К): Простите, но я не могу вас связать с ним вне дела.
(Д): Мне он дал рабочий номер, сказал, что потом даст свой личный.
(К): Можно узнать ваше имя?
(Д): Джаст.
(К): М-м.. Нет. Простите, мне ничего не передавали.
На заднем фоне ответившего был слышен тихий шум, что-то на подобии щелчка. После Джаст уже слышал приглушенный разговор через динамик. Видимо Клеш прикрыл микрофон пальцами чтобы он не мог услышать чужой разговор, но изредка проскакивали внятные слова.
(К): ... -Знакомы-...
(?): ...
(К): ... -Да.
(?): ...
(К): Вы уверены-...
(?):
...-Порядке.
(К): Хорошо.
Клеш возвращается к звонку Джасту, убирая пальцы с телефона.
(К): Простите за неудобства, Джаст. Только что меня предупредили о вашем звонке.
(Д): О. Хорошо.
(К): Я включаю автоответчик в конце звонка, вам продиктуют порядок цифр номера телефона.
(Д): Не проще ли продиктовать?
(К): У нас конфиденциальность.
(Д): А. Понял.
(К): У вас есть еще какие-то вопросы?
(Д): Нет. Спасибо.
Они распрощались между собой, Клеш включает обещанный автоответчик и Джаст, открыв заметки, записывает туда диктующий номер. Диктование не повторились дважды, но он был уверен, что все правильно записал.
Джаст сидит на кухне, склонившись над чашкой чая. Его движения медленные, уставшие, безжизненные. Он делает небольшой глоток, но вкус напитка кажется безразличным. Взгляд отсутствующий, устремленный в пустоту. За его спиной серое небо и пропавшее солнце покрывают улицу, словно так же поникли от недавнего случая.
Внутри него пустота, будто что-то.. Нет. Кто-то важный уходит. Или уже ушел. Настроение погашенное, без искры и желания что-либо делать. В нем нет ни радости, ни грусти — только тяжелый покой и внутренняя пропасть, которая кажется нескончаемой.
Ощущение, что он сидит в пустом сером кабинете, время стоит на месте, а он просто существует.
Сердце ноет от боли, в голове уже не бьют на репите слова Альфедова, а желудок словно набрал литры воды.
Так ли ощущается, когда тебя отвергли?
Хотя как иначе? Джаст насмотрелся кино, наслушался историй романтических парочек, что когда кого-то отвергают — жизнь теряет краски. От части это и так как себя чувствует Джаст. Но то ли недолгое знакомство, то ли разный тип личностей людей влияет на это, но он чувствует себя больше опустошенным, нежели убитым, как это многие говорят.
Начало восьмого вечера. Или ночи? Он путается во времени. Разговаривать вовсе не хочется. Мозг не способен сейчас адаптироваться под диалог. И общение с Клешом вымотало до нуля, хоть они и перекинулись лишь считанными предложениями.
Он открывает одно из соцсетей и вводит продиктованный номер. Был риск, что Секби не сидит в том же приложении, что и Джаст, но этот риск был минимальным. Заметив в поиске, при наборе номера, уже чей-то профиль, он нажимает на него. Это был Секби: в описании стоит какой-то шуточный бред. Пусть они долго и не общались, но Джасту казалось, что это в стиле парня. На аватарке стоял сам Секби, в черных очках, показывающий жест рогов из пальцев гигантской ящерице. Вроде это же животное было на фотографии, стоящей на столе у Альфедова.
Он открывает с ним чат.
Секби?
Секби? Это Джаст.
>У аппарата. Давно не слышались.
Удостоверившись, что контакт точно принадлежал ему, он переименовывает его.
Секби.
Ага, есть такое.
>
Че, как ты?
Да вот, нормально. Типо.
>Типо?
Ага.
>Чувак, чет случилось?
С чего ты взял?
>У меня ощущение, что ты гипер подавленный.
Они и не общаются, но Секби чувствуют даже через тысячи миль его настроение. Это удивительно, он и вправду умел читать людей. Джаст, перечитывая свои ответы, тоже начал видеть в них некий пассивный вид. И печатал он долго даже одно слово.
Может все же не во внимательности Секби дело, а в нем самом.
Есть такое.
>
Я могу чем-то помочь?
Не знаю.
Нет, вряд-ли.
>Ну бро, ты ваще как бы да, давай не этого, не того.
Что?
>Не унывай говорю, отвлекись.
Стараюсь.
>Закажи себе пожрать плотно, сразу настроение кайф будет. Включи на фон уральские пельмени, например.
Спасибо за совет.
Хотя.
Он замер, перебирая продолжение своей фразы в голове. Пальцы застыли от экрана в паре сантиметров.
>Что хотя? Хуйня идея?
>Ну можешь тогда другую комедию посмотреть.
Нет.
>
Ээ?
Ты можешь помочь.
>Ты всегда так странно общаешься?
Я признался Альфедову.
>
Что.
Но я получил отказ.
>
Что?
Но потом он засомневался.
>Что, блять? Подожди чувак.
Я думаю, он все же любит меня. Я слышал как он это говорил.
>Ай-вааай, я нихуя не понимаю?
Я дал ему время и ушел.
>Джаст, блять, что происходит я не вкуриваю ваще.
Какие цветы ему подарить в качестве извинения?
>ДЖАСТ ПОДОЖДИ.
?
>
Подожди, я врача вызову.
В плане?
>Какие врачи лечат ахуй?
Эм?
Думаю никакие?
Ну может психологи.
>После твоего монолога мне он точно понадобится.
Почему?
>Да потому что вот так резко в ебало ничего не говорят.
>Подготовил бы хоть.
Прости?
>Забей чувак...
>Твоя прямолинейность иногда убивает.
Ну стану серийным убийцей. Что поделать?
>Без обид... С тобой в жизни общаться проще...
Да похуй. Знаю.
>Так что там с Альфедовым?
Джаст отмечает точкой свое сообщение про цветы, дальше делает точно так же с сообщением про признание и отказом. В общем — чуть ли не все выделил.
>Я понял, алоо.
Так что?
>Ну, я не знаю языка цветов.
Ясно.
>Я слышал ромашка там чет
подходящее.
>Чекни.
Думаешь?
Собеседник выходит из чата, онлайн светится серым, переключаясь на офлайн. Джаст не успевает это заметить, как Секби вернулся обратно в чат.
>Ну вот. Зырь.
>На языке цветов белая ромашка символизирует невинность, духовную чистоту, верность и преданность, а также лёгкость и беззаботность (ассоциируются с детством, солнечными днями и простотой жизни).
В некоторых культурах белые ромашки также связывают с памятью и уважением — их дарят на памятные даты или в знак поддержки.
Следует отметить, что символика цветов не имеет научного обоснования.
Сообщение с неприятным для чтением видом. Похоже на ответ искусственного интеллекта. Его словно вставили, да и Секби так бы быстро не ответил. Скорее всего он скопировал информацию с первого попавшегося сайта.
Это ты откуда взял?
>Быстрый ответ в интернете. >Нейронка
наверное?
И мне этому верить?
>Ой, ну нихуя себе, я ващет помог.
Да ладно, спасибо.
Что-ли.
>"Что-ли"...
?
>Я не злопамятный, но я запомню.
Ха-ха-ха.
>Пиздец Джаст....
Что не так уже?
>Молю, если хочешь поговорить — звони.
Почему?
>Твой стиль общения в интернете заставляет меня прочитать пару книг
про
маньяков.
Лишним не будет.
>Я прям щас побегу.
>Ладно, давай, мне еще работать нужно.
>Потом спишемся.
Ага, удачи. Спасибо.
>Пиши если че.
>Только НОРМАЛЬНО пиши.
Да это тебе все не так.
Настроение слегка приподнялось. Секби забавный парень, умеет поднять диалог и скрасить неловкость. Только вот такое не прокатывает с Альфедовым.
Сердце мерзко кольнуло за отношения между братьями.
Кто знает, что их ждет?
Джаст выходит из сети, заходя в интернет набирая значение ромашки и бегает по сайтам. Везде схожая информация, и он решает все же остановиться на этом цветке.
Он заходит в доставку, выбирает раздел "цветы" и ищет подходящий букет. В этот раз он отправит его
сразу
в руки альбносу. Скрывать больше нечего. Живут они на одной улице, а разница адресов лишь в одной цифре.
Во вкладке пожеланий он вписывает:
В бумажке написать: "с душевной чистотой и уважением."
Париться и запудривать предложение лишними не хотелось. Альфедов наверняка поймет от кого это и на языке цветов сам догадается о намерениях, но, на всякий случай, лучше уточнить с какими именно чувствами посылает отправитель. В подписи доставки он увидит имя Джаста, так что вопрос быть не должно. Точнее они будут но другого характера.
Еще сверкалось.
Прогнозируют, что луны не будет всю неделю. Вместо нее будет выходить месяц.
Мизерный процент удачи в море противоречий.