19
— Спокойствие, только спокойствие. Я совсем не заметила, как Чон Намджун зашел в загсовскую комнату ожидания для невест.
— А я и так спокойна. Все в порядке, правда. — Нет, не правда, — уверенно сказал он, подходя ко мне. Кажется, он видит меня насквозь. Первая волна паники спала, но меня уже успела накрыть вторая.
— Хочешь, расскажу, как проходила наша с Айрин свадьба? — Я кивнула.
— Мы приехали на регистрацию на пятнадцать минут позже назначенного из-за пробок. Наша регистратор постоянно кашляла и чихала, помимо этого она не выговаривала половину букв. Когда пришло время надевать друг другу кольца, мы их уронили. Вот так вот весело прошла наша свадьба. Все кругом шептались, что наш брак будет несчастливым. И когда мы узнали, что бесплодны, почти все наши друзья сказали: "Ну мы ж говорили". Это ужасно. Мало того, что мы не можем иметь деток, главное счастье в жизни, так еще и без друзей остались.
Чон Намджун сделал паузу, устремил свой взгляд вдаль, как бы вспоминая события минувших лет.
— Дженни,пойми, совсем не важно, как пройдет ваша свадьба. Самое главное, чтобы у вас все было хорошо, чтобы все ваши мечты сбылись...
— Нет, не надо, — перебила я его. — Ваш сыночек хочет не меньше пяти детей. Я же не инкубатор, в конце-то концов! Мы с Чон Намджуном засмеялись, так легко и расслабленно, так весело и задорно, что на душе стало спокойно, надеюсь, теперь окончательно. — Думаю, нам пора идти, — отсмеявшись, сказал Чон Намджун. Мы взялись за руки, вышли из этой комнаты, прошли пару просторных помещений непонятного назначения и наконец оказались в зале регистраций. Зал был сделан в пастельных тонах, украшен всякой свадебной мишурой. А спиной к нам стоял мой будущий муж. — Давай. Ты справишься, — тихонько прошептал мне на ухо Чон Намджун, отпуская мою руку и аккуратно подталкивая к жениху. Я зашагала вперед, к Чонгуку, и почему-то этот путь показался мне бесконечным. Я настолько сильно хотела поскорее увидеть реакцию Чонгука, поговорить с ним, поцеловать его, что каждая доля секунды без него казалась мучительной. Наконец, я поравнялась с ним. Чонгук развернулся ко мне и у него раскрылись рот и глаза. Он разглядывал меня с таким восхищением и благоговением, что я в тысячный раз убедилась в правильности своего выбора. — Ниннин,— наконец-то произнес он. — Ты прекрасна. — И его глаза выражали то же самое. За сегодняшнюю ночь я передумала очень много мыслей. И среди них было столько сомнений, будет ли он со мной всю жизнь или этот брак не протянет и года? Будет он мне честен или врать на каждом шагу? Будет он мне верен или изменять с каждой встречной-поперечной? Ответы на эти вопросы я не нашла ни вчера ночью, ни сегодня утром. Но именно сейчас я поняла, что проблемы надо решать по мере их поступления, а на данный момент я на все сто процентов уверена в том, что он мне никогда не врал и ни с кем не изменял, что на данный момент он любит меня так сильно, как только может — а все остальное не имеет ровным счетом никакого значения. — Ну что ж, пора начинать регистрацию, — тактично покашляв, произнесла регистратор. Чонгук неохотно развернулся лицом к ней, но желая компенсировать утрату зрительного контакта, взял меня за руку. От этого по телу пробежала приятная дрожь. — Уважаемые невеста и жених! Сегодня — самое прекрасное и незабываемое событие в вашей жизни. Создание семьи – это начало доброго союза двух любящих сердец. С этого дня вы пойдёте по жизни рука об руку, вместе переживая и радость счастливых дней, и огорчения. Создавая семью, вы добровольно приняли на себя великий долг друг перед другом и перед будущим ваших детей. Перед началом регистрации прошу вас ещё раз подтвердить, является ли ваше решение стать супругами, создать семью искренним, взаимным и свободным. Прошу ответить Вас, невеста. — Да, — без всяких сомнений ответила я. — Прошу ответить Вас, жених. — Да, — уверенным голосом ответил Чонгук. — С вашего взаимного согласия, выраженного в присутствии свидетелей, ваш брак регистрируется. Подойдите к столу регистрации и своими подписями скрепите ваш семейный союз. Мы подошли к маленькому столику, я неуверенными, трясущимися руками взяла ручку и уже хотела поставить свою корявую подпись, как Чонгук забрал у меня ручку, одними губами произнес "спокойно" и первым расписался в своей графе. А после него и я поставила твердой рукой свою подпись. — Прошу вас в знак любви и преданности друг другу обменяться обручальными кольцами. И опять Чонгук был первый. Одной рукой он взял мое кольцо, другой нежно взял меня за правую руку и бережно надел на безымянный палец ювелирное украшение, с недавних пор мое самое любимое. Прозвучала фраза, которую я так долго ждала: — Объявляю вас мужем и женой. Вы можете поздравить друг друга страстным поцелуем. Мы повернулись друг к другу лицом. С большим удивлением я заметила слезы, застилавшие глаза моего мужа, но при этом он улыбался так счастливо, что не улыбнуться в ответ было невозможно. — Теперь ты точно моя, малышка! — я только счастливо кивнула ему в ответ. И наконец мы поцеловались. Это было что-то новое, неизведанное. Другие чувства, другие эмоции — намного сильнее. Теперь он мой муж, а я его жена. Привыкать к этому придется долго, но я только счастлива этим изменениям. Потом нам отдали свидетельство о браке, вернули паспорта, и мы уже все вместе поехали на банкет, а точнее на пир, который так выпрашивал Чон Намджун "в целях развития бизнеса". Будь это кто-нибудь другой, я бы еще повоевала, а Чон Намджуну, с которым у нас образовалась какая-то странная связь, я сдалась с белым флагом еще до начала переговоров. Как я и думала, банкет прошел тихо, мирно, монотонно, никто даже не подрался. Хотя гномики все порывались набить рожу какому-то бизнесмену, просто не понравившегося им той же рожей. Зато моему свекру подфартило — он подготовил почву для контрактов с половиной всех присутствующих. Когда объявили танец молодых, я даже не сразу поняла, что "молодые" — это мы. Когда меня под столом несильно пнул Тэхен, до меня наконец доперло. Держась за руки, мы с моим мужем вышли в середину зала, заиграла медленная красивая песня. Одну руку вложив в его широкую ладонь, а вторую положив на крепкое плечо, я просто наслаждалась моментом. — Ниннин, а как скоро ты хочешь детей? — с затаенной надеждой в глазах спросил мой муж. Я цокнула языком и закатила глаза. Он мне уже давно начал прививать мысль о том, что дети должны появится чуть ли не через девять месяцев после свадьбы. Не знаю, как мы будем разбираться с моей учебой в институте, но не согласиться я не могла. — Да скоро у нас будут дети, скоро, только не приставай! — Он весь расцвел, глаза засветились, теплая улыбка появилась на лице. Весь оставшийся танец мы провели в тишине, просто смотря друг другу в глаза и не замечая ничего вокруг. Эти три минуты... Они были волшебны. К сожалению, танец закончился, мы сели на свои места и банкет продолжился. Мы просидели еще примерно час, и гости уже начали расходиться. Когда зал опустел от посторонних людей, к нам подошли родители Чонгука. — Детки, а где вы жить собираетесь? — с хитрым прищуром спросил Чон Намджун. Мы с Чонгуком изумленно переглянулись. Вслух никто ничего не обсуждал, но мы думали, что можем пожить у родителей Чонгука, пока не сможем купить свою квартиру, дом же большой, все прекрасно поместятся. Но, видимо, сами родители наших планов не разделяли. — Ну, вообще-то, мы думали... — неуверенно начал Чонгук,но папа его перебил: — Что вы думали? Что у нас будете жить? Да вы нам нафиг не нужны! Мне уже становилось не по себе. Чувство, что что-то тут не так, не отпускало. Только Чонгук хотел что-то сказать, как Чон Намджун продолжил: — Я, конечно, за то, чтобы ты сам заработал на свое жилье, но раз уж все так сложилось, мы вам дарим двухкомнатную квартиру, с евро ремонтом, не в центре города, но зато от института Чонгука недалеко.
Мы стояли как громом пораженные. Собственная квартира, собственная кухня, собственный быт. Все это было так желанно и так пугающе, что я даже не знала что сказать. Зато слова нашел Чонгук — Пап, это... Спасибо! — ну, не очень нашел, но хоть что-то сказал. Дальше последовали долгие обнимашки, целовашки, гномики чуть не пустили слезу(они, кстати, поступили в актерское училище, думаю, там им самое место). Последним ко мне подошел Тэхен.Пока Гук разбирался с родителями, мы могли спокойно поговорить. Но Тэ молчал. Довольно долго молчал, разглядывал меня, а потом все-таки заговорил. — Ты уже такая взрослая. А я и не заметил, когда ты успела вырасти. Кажется, только вчера я объяснял тебе что спички — не игрушка, а уже сегодня ты в свадебном платье, такая красивая, чья-то жена. Руби,я прошу только об одном — сделай так, чтобы ты была счастлива. — Почему ты говоришь так, как будто прощаешься? — со слезами на глазах спросила я. — Прощаюсь? Нет, ни в коем случае. Просто... Просто я действительно хочу, чтобы ты была счастлива, ведь для меня ты так и осталась маленьким, наивным ребенком. Я не могла ему ничего ответить. Я просто обняла его. Несколько минут мы так стояли, пока к нам не подошло семейство Чонов. Тогда мы отлипли друг от друга, Тэхен попрощался со всеми, посмотрел на Чонгука по-особенному, сел в свою машину и уехал. Родители Чонгука уже тоже собрались уезжать, но Чон Намджун решил поговорить напоследок: — Дженни,не пожалеешь, что за этого оболтуса замуж вышла? — Посмотрим, как он себя вести будет, — кокетливо посматривая на своего мужа, ответила я. — Ну ты, если что, сразу мне говори, я ему мигом мозги вправлю! — пригрозил своему сыну Чон Намджун. — Ой, не завидую я тебе! — обратилась к своему мужу я. — Уже столько желающих тебе мозги вправить! — Ну чего вы, а? Я же хороший буду... — с выражением грустного щенка, выпятив губу, сказал он. Мы все рассмеялись и на том решили разойтись. Родители Чонгука выделили нам своего лучшего водителя, чтобы он отвез нас в наш новый дом, "а то заблудимся еще где-нибудь, потом ищи-свищи". Мы расселись по машинам и поехали в разные стороны. Ехали мы минут двадцать, эти улицы мне были незнакомы. Когда мы остановились перед большим девятиэтажным домом, водитель сгрузил нас, пожелал удачи и уехал. А Чонгук стал себя странно вести: озираться по сторонам, озадаченно смотреть на близлежащие постройки. Меня обеспокоило такое его поведение: — Гук,ты чего? — Я понял, где мы! — просветлел он. — Этот дом находится всего в квартале от моего института! Папа конечно сказал, что тут недалеко, но чтобы в двух шагах... — Да, это конечно все хорошо, только пора бы в квартиру подниматься — холодно как-то в одном платье-то. — А, да, конечно, сейчас, — засуетился он. Я над его поведением только хихикнула, но, как верная жена декабриста, последовала за ним в подъезд. Как оказалось, живем мы на четвертом этаже. Я после дня на высоких каблуках к такому повороту была не готова, поэтому со второго этажа меня тащил Чонгук. Я пробовала вырываться, но это было абсолютно бесполезно, потому что "перенести жену через порог квартиры — хорошая примета". И неважно, что порог квартиры и два этажа — это две большие разницы. Квартира оказалась шикарная. Гостиная в бежевых и коричневых тонах, с современной мебелью и искусственным камином. Из гостиной можно было выйти на балкон. На просторный и красивый, с элегантными столиком и стульями балкон. А еще из гостиной вела дверь в спальню. Спальня была сделана в черном и белом цветах, там стояла широкая кровать, черный книжный шкаф за ней, рабочий стол. Мое внимание сразу привлекла записка, лежащая на кровати. Чонгук ее тоже заметил, посмотрел на меня непонимающе, а я только пожала плечами: — И чего ты на меня так смотришь? Это же послание твоих родителей. — А чего это моих? — возмутился он. — А кто еще, по-твоему, имел доступ в эту квартиру? — А, ну да, ты права, — сдался Чонгук. — Интересно, что они там написали. Как оказалось пятью секундами позже, там было написано следующее:
Дорогие дети! Мы долго выбирали эту кровать. Мы месяц бродили по мебельным салонам. И вот, мы нашли ее. Самую лучшую кровать для делания детей. Мы конечно затянули с этим, но, Тема, тебе пора узнать, откуда берутся дети. Понимаешь, когда мужчина и женщина...
Тут Чонгук свернул записку, и я не успела дочитать. — Эй, ну ты чего? Дай дочитаю! — Тебе интересно, откуда дети берутся? — Очень! — Ну так я тебе сейчас объясню. Чонгук впился в мои губы со страстью, с вожделением и желанием. Запустив руку в мои волосы, он разрушил прическу, и куча шпилек и невидимок упали на пол. Оторвавшись от моих губ, он стал покрывать мою шею легкими поцелуями, одновременно пытаясь стянуть платье. Я помогала ему, но его губы очень отвлекали, а стоять становилось все сложнее и сложнее, дыхание сбилось, ноги дрожали, в низу живота тянуло не то от возбуждения, не то от волнения. Наконец, с платьем было покончено. Оно лежало у моих ног бесполезной тряпкой, мое красивое свадебное платье, но на тот момент это было совсем не важно. С его рубашкой пришлось помучиться. Много мелких пуговичек не желали поддаваться моим трясущимся рукам. С легким смешком ко мне на помощь пришел сам хозяин рубашки. Он взял мои пальцы под свой контроль, и медленно, эротично, пуговку за пуговкой расстегнул рубашку. Когда она присоединилась к моему платью, Чонгук стал подталкивать меня в сторону кровати, и я покорно легла на нее. Чонгук приподнялся на руках, чтобы лучше рассмотреть меня. Я попыталась как-то прикрыться, но он не позволил — убрал мои руки подальше, чтобы не мешались. — Ты очень красивая, — прошептал он, смотря на меня с таким обожанием и любовью, что сердце застучало еще быстрее. В этот раз поцеловала его я. Меня очень порадовало то, что дальше ключиц он не спускался. Мне казалось, поцелуй он меня ниже, у меня бы началась истерика. Видимо, он это понял. Мне показалось, что мы уж очень долго водим му-му. Поэтому, вся такая смелая, быстрая и решительная, я попыталась стянуть с него брюки, коснулась места чуть ниже ремня, а там... Ну, в общем, понятно, что там. Похоже, истерика у меня сегодня все-таки случится. От этой находки я ойкнула через поцелуй, а Гук посмеялся: — Чего ойкаешь, раз такая смелая? — Ну, значит, не такая смелая. — Ну так что, снимать? — дразня прошептал он мне на ухо, чуть касаясь его губами. Громко выдохнув, я кивнула. Чонгук поднялся на колени, и я увидела то, чего касалась рукой. Брюки, я имею в виду. Хорошие брючки, добротные, да. Шутки шутками, а мне было не по себе. И что мне с этим... приспособлением делать? Еще много вопросов вертелось у меня в голове, один страшнее другого. Видимо, все это легко читалось у меня во взгляде, потому что Чонгук сказал:
— Успокойся, я же не собираюсь над тобой извращаться. — И только я немного выдохнула, как он добавил: — Сегодня. Не успела я спросить, в каком смысле "сегодня", как Чонгук вернулся в исходное положение(слава богу, в трусах). И вот тогда я прочувствовала весь ужас ситуации. Какое-то время мы еще полежали, поцеловались, и я уже начала привыкать и раскрепощаться, как наступил новый этап моих мучений. Гук потянулся рукой к моим трусикам. Я вздрогнула и схватила его за руку. Он посмотрел на меня тяжелым взглядом. — Ниннин, я ждал больше года, могу подождать и еще одну ночь, но что это нам даст? — Я... Мне страшно, Гук.Это ведь больно и... —Ниннин. Солнышко мое. Пойми: у девушки первый раз не для наслаждения, первый раз нужно пережить, перетерпеть. Без этого никак. — Ладно. Надо перетерпеть. Хорошо. Только, пожалуйста... — Все будет хорошо. Я с тобой. Я кивнула, позволяя ему делать со мной все, что нужно. Он меня понял. Уже через минуту на нас не было ни кусочка ткани. Гук посмотрел на меня любящим взглядом и поцеловал, одновременно входя в меня резко, полностью. От боли я прикусила его губу и сильнее вцепилась в его плечи. Он прекратил меня целовать и стал нашептывать мне на ухо успокаивающие слова. Постепенно боль начала утихать, и уже через пару минут я кивнула Чонгуку, как бы разрешая продолжать. Он медленно двигался вперед и назад, томно дыша и иногда постанывая, целуя меня и успокаивая. Я пыталась двигаться ему навстречу, но от не пропадающего дискомфорта помогала мало. Как правильно подметил Гук, первый раз не для наслаждения. Но душевно я наслаждалась этим моментом. Я наслаждалась его затуманенным взглядом, его вздохами и стонами, его прекрасным телом. Но больше всего я наслаждалась тем, что сейчас он именно со мной. Застонав громче, он кончил, останавливаясь. Оторвавшись от моих губ, с любовью и обожанием в глазах он повторил, наверное, уже в сотый раз, но эта фраза не переставала меня радовать и волновать и не перестанет никогда: — Я тебя люблю. Этот день стал началом нашего счастья...