45 глава
Лалиса
- Рассказывай… - разъяренный Гук говорит что-то еще, но у меня мозг отключается. Не воспринимаю слов, не разбираю смысла вопросов.
Я сосредоточена на его черном взгляде, пронзающем меня насквозь. На жаре стального тела буквально в паре сантиметров от меня. На руке за головой и пальцах, перебирающих мои кудряшки. На дыхании возле щеки, тяжелом и лихорадочном, потому что Гук злится.
И на горячей ладони, что ползет от моего колена вверх. Нагло ложится на бедро и соскальзывает к внутренней стороне. Импульсивно свожу ноги, ненароком заключая руку в капкан, смущенно ерзаю в кресле, когда пальцы впиваются в кожу. Прожигают джинсовую ткань.
Хорошо, что я не в юбке сейчас… Хотя… Может, и зря.
Шумно выдыхаю, когда мощная, огромная лапа сжимает мое бедро, чуть ли не обхватывая его полностью. Поглаживает и грубовато массирует, насколько позволяет зажатая поза.
- Не отвлекай меня, беда, - укоряет меня Гук, но сам продолжает ласкать и двигается ближе, а мне некуда отклониться. Да и не хочется. – Отвечай, - пальцы второй руки вплетаются в волосы на затылке, дергают слегка.
Вспомнить бы еще его вопросы.
- М-м-м? – издаю то ли мычание, то ли стон. И Гук напрягается сильнее, чуть не рычит.
Очнись, Лиса! Он сейчас тебе и волосы, и ноги за побег повыдергивает! Поэтому и сжимает так. Злится.
А еще… Гук слышал, как Джисон о жене сказал. В такой неудобный момент он узнал правду! И совершенно не в том эмоциональном настрое.
Надо бы мне как-то реабилитироваться. Найти подходящие слова, чтобы оправдаться, объяснить все, но я плавлюсь рядом с мужем.
Отхожу после пережитого в кафе стресса и превращаюсь в вату. Сладкую, тающую от теплых пальцев, которые поглаживают меня всюду. Чувствую их на шее, за ушком. Расслабившись, отпускаю мужскую руку, зажатую между ножками, и… там тоже чувствую. Так остро, будто нет на мне ничего. Превращаюсь в жидкий сахар и сама липну к Гуку.
И все-таки надо было ехать в платье…
- Ой, дура, - ругаю себя, не замечая, что делаю это вслух.
- Согласен, - отзывается Гук. По тону слышу, что он смягчился. И ощущаю «временное перемирие» по уютным объятиям и бережным ласкам.
- Я… - сглатываю, когда невесомый поцелуй касается скулы. – Я твоя жена. Официальная. По паспорту, - лепечу сбивчиво.
- Я в курсе, - хмыкает невозмутимо.
И все?
Он не будет кричать на меня? Проклинать за потраченное впустую время. Называть аферисткой. Обвинять в том, что я заодно с Кимом и Джином деньги его увести хотела.
Ничего не скажет?
- А ты... не с той Лалисой разъезжаешь, - выпаливаю импульсивно, хотя сейчас совершенно неудачный момент для ревности.
- Да плевать, - отмахивается, но я в панике не совсем понимаю, на кого из нас двух ему плевать. Хмурюсь для профилактики. - Лиса, - обращается Гук строже, и я мысленно прощаюсь с жизнью. – Ты на черта к бывшему своему помчалась? – каменеет на глазах. Становится холодным и суровым.
И его руки теперь льдом меня пронзают. Заставляют съежиться и задрожать, будто от озноба.
- Сдался он мне, - бурчу, наблюдая за малейшей реакцией Гука. – Он Джису обманул, меня выманил, чтобы Киму сдать. В очередной раз предал, - вздыхаю от обиды. – Подлый тип, - надуваю губы.
Вернуться бы в кафе и влепить ему пощечину. Жизнь мне отравляет. Из-за него я с мужем чуть не поссорилась. И теперь вынуждена объясняться.
От злости и бессилия сжимаю ладони. И не сразу замечаю, как воспламеняется Гук.
- Да не виновата я, - возмущенно фырчу, когда муж расстреливает меня черным, гневным взглядом. - Джису подтвердит, - подаюсь вперед, чтобы стукнуть по перегородке. – Джи-и…
Мой кулачок перехватывается, а рот затыкается поцелуем. Так неожиданно и жадно, что я даже вдох сделать не успеваю. Замираю с парализованными легкими и распахнутыми глазами. Но мгновенно сдаюсь напору мужа.
Обнимаю его, включая зеленый сигнал любым наказаниям. Охотно отвечаю на поцелуй, провоцирую продолжать. Немного играю с ним. Знаю, что Гук будет держать себя в руках и не пересечет границы дозволенного. Не время и не место. Как бы не сгорал сам, меня будет беречь и от всего мира прятать. Доверяю ему, даже такому яростному, взбудораженному и нервному.
С трудом отрываемся друг от друга, когда машина останавливается. Сохраняем зрительный контакт, как последнюю связь друг с другом. Дышим часто и глубоко, словно только что тонули - и из последних сил вынырнули на поверхность воды.
- Ты мне веришь? – чуть наклоняю голову набок. Тут же мои кудряшки ложатся в его раскрытую ладонь.
- Я разочарован твоим поступком, девочка, - чеканит укоризненно, а при этом играет локонами, вызывая мурашки по всей голове и приятное онемение.
Может, простит все-таки?
- Я жертва обстоятельств. И обмана, - облизываю губки, зажимаю нижнюю зубами. Ловлю на себе алчущий взгляд Гука.
Да точно простит!
Проглатываю довольную ухмылку - и принимаю смиренное выражение лица.
- Ты жертва собственного упрямства, - парирует муж. Задумчиво осматривает меня, а потом вдруг выдает: - И вообще, кто из нас жертва, большой вопрос.
Улыбаюсь как можно нежнее и милее. Почти покоряю строгого мужчину неловким кокетством, как дверь с его стороны распахивается. И в салон влетает звонкий голос Джису, от которого Гук недовольно морщится.
- Вы Лису не ругайте сильно. Она вас любит, - заявляет подруга и наклоняется, чтобы заглянуть к нам. – Очень!
- Джису! – осекаю ее резко. Сама же краснею от стыда.
Судорожно пытаюсь скрыться от победного черного взгляда Чона. Изогнув бровь, он глаз от меня не отводит. Ждет подтверждения словам Джису.
Только сейчас осознаю, что Гук занял почти все сиденье, едва не впечатав хрупкую меня в стекло. Кажется, если он подастся ко мне и слегка надавит, то я вывалюсь из машины с другой стороны. Муж держит меня крепко, будто боится, что опять ускользну, но бережно. Мы сидим в обнимку, как настоящая пара. Слишком близко. И с улицы это может выглядеть весьма… неоднозначно. Впрочем, как есть.
- А, ой, - пискнув, подруга захлопывает дверь.
Издаю нервный смешок и прячусь от Гука… в его же теплых руках, неуклюже упираясь лбом в каменное плечо. Вдыхаю его свежий, с оттенком мяты, аромат. Ловлю запах дымка и понимаю, что этот исходит уже от меня. Особенно пропитались гарью волосы, в которые муж зарывается носом. Задохнется же! Откачивать потом придется, а я основы первой помощи в училище прогуливала. Даже искусственное дыхание делать не умею. Хотя… Я бы поучилась. Сейчас.
Отстраняюсь, игриво поглядывая на настороженного мужчину. Он мгновенно напрягается – и изучает каждый мой жест. На всякий случай талию огромными ручищами сжимает. Всегда со мной в тонусе.
Дверь опять открывается, впуская в салон вихрь прохладного вечернего воздуха, столь необходимого нам. Но мне по-прежнему жарко.
- Свидетельницей на свадьбу позовете? – язвительно тянет Джису. Подмигивает мне, пользуясь тем, что Гук остается к ней спиной.
- Свидетели долго не живут, - одними губами лепечу и подаю ей знаки, чтобы уходила. - Особенно такие болтливые, - шепчу обреченно, когда Чон, вздохнув протяжно и тяжело, поворачивает к Джису голову.
- Мы женаты, - чеканит строго, убедительно, четко.
Несмотря на сталь в его голосе, мое сердце замирает, нагревается и начинает стремительно таять. Горячими каплями обжигает вены, несется по ним, распространяя жар по всему телу.
Неужели? Гук впервые так открыто и смело заявил о нашем браке. Будто он настоящий. Впрочем, Джису ведь не его родственница – и не несет никакой угрозы. При ней можно говорить что угодно. И продолжать ласкать меня, коварно пользуясь полумраком салона.
- Да, точно, - подруга аккуратно толкает дверцу, оставляя небольшой зазор. - Тогда крёстной! – выкрикивает в него. Следом летит хлопок и звучит цокот каблуков.
- Только через мой труп, - с глухим рыком проговаривает Гук.
- Не хочешь детей? – выпаливаю я, не успев прикусить язык.
Когда я научусь держать свои мысли при себе? И не задавать неудобных вопросов…
Однако как совладать с внутренней самкой, которая тянется к породистому самцу и желает иметь потомство исключительно от него. И это логично. Он такой здоровый, мощный, красивый. Умный. И с характером сильным. Идеальные же гены!
- Против детей я как раз ничего не имею, - обволакивает мои барабанные перепонки бархатом, проникает одновременно в мозг и сердце, подчиняя оба. - Тем более, ты должна мне… двоих.
Пребывая в нирване, я киваю машинально, но следом округляю глаза, когда до меня доходит смысл брошенной фразы. Я должна ему? Двоих наследников?
- С чего это вдруг? – выдаю вслух, продолжая возмущаться. - И вообще, я…
Вместо ответа или внятных объяснений Гук использует запрещенный прием, который действует на меня безотказно. Опять накрывает мои губы своими. Успеваю заметить, как он постукивает по перегородке, отбивая ритм и тем самым приказывая водителю ехать дальше. Я прикрываю глаза, отдаваясь во власть теплых, приятных и таких родных ощущений.
Если нам все-таки придется развестись, я… не выживу. Погибну, как крошечный котенок, выброшенный на улицу без воды и еды.
* * *
Не осознаю, как мы оказывается дома. Гук нехотя убирает руки с моего тела, выходит из машины как ни в чем не бывало и, распахнув дверь с моей стороны, галантно подает ладонь. При амбале за рулем ведет себя сдержанно и важно. Лишь единожды пристреливает его черным взглядом, когда тот помочь мне порывается. Охранник, почувствовав в воздухе электричество и грядущее замыкание, поспешно ретируется.
Мы с мужем остаемся наедине в просторном холле. Озираюсь опасливо и абсолютно никого не нахожу вокруг. Ни единого свидетельства того, что в особняке есть другие обитатели. Видимо, Мая и Розэ задержались в домике на природе, а Джисон примчался один.
Я могла бы уточнить у Гука, но он выглядит чересчур грозным.
- В комнату свою иди, - приказывает таким ледяным тоном, что я, невольно поежившись, потираю плечи руками. – И чтобы никуда больше не выходила! – меняется в лице, становясь чернее тучи. – Я и так зол на тебя.
- Но… - хватаю ртом воздух, однако не могу насытиться кислородом. Гораздо проще это делать вместе с Гуком. Однако он почему-то больше не хочет. – Я же извинилась, - бросаю лихорадочно и вспоминаю главный аргумент: - И я вернула вам брачный контракт, между прочим.
Довольно вздергиваю подбородок, который тут же оказывается в капкане сильных, теплых пальцев. От сурового прикосновения я готова зажмуриться и замурлыкать, но муж приподнимает мое лицо так, чтобы я прямо в глаза ему смотрела. И окутывает тьмой.
Действительно злой. В машине совсем другим был. Пока какое-то сообщение не прочитал. Хоть обратно в салон внедорожника возвращайся! Только все средства связи лучше у мужа изъять.
- С недавних пор насрать мне на контракт, девочка, - грубо ругается, но смысл слов вызывает легкую улыбку на моих губах. – Мне через весь город гнать за тобой пришлось, до конца не понимая, с кем ты и что тебя ждет. Глупая, упрямая и абсолютно неуправляемая, ты хоть понимаешь, как рисковала собой? – хмуро сводит брови к переносице.
- Я же к подруге отправилась, - лепечу сдавленно.
- Я просил этого не делать, - мрачно напоминает.
- Приказывал, - высвобождаю подбородок из крепкой, но осторожной хватки. Потираю его, массирую демонстративно. Чтобы Гуку стыдно стало за свою грубость. Но он темнеет сильнее.
- В комнату! – указывает пальцем мне за спину, и я пячусь послушно. - Не попадайся мне на глаза некоторое время, пока не остыну, - косится на очередное входящее сообщение.
Кто моему мужу письма там шлет? Надеюсь, не Лалиса?
Спрашивать бессмысленно. Гука разворачивается, направляясь к лестнице. А я никак не могу его отпустить.
- Надолго? – бросаю ему в спину.
- Что? – опирается ногой о первую ступеньку и останавливается.
- Ну, сколько времени надо на… остывание. Вам, - обращаюсь так от растерянности. Чересчур яростным и опасным выглядит мой муж.
Не Гук он сейчас, а Чон Чонгук. Такой, как в ЗАГСе. Несокрушимый, каменный, сердитый.
- Лиса! – гаркает так, что я подпрыгиваю на месте.
Хватаюсь за ручку двери. И чуть не вырываю ее с корнем, когда муж в два прыжка оказывается рядом. Без предупреждения подхватывает меня под бедра и буквально вбивает в жалобно скрипящее полотно. Впивается в рот, покусывает истерзанные губы, врезается пальцами в мои ягодицы. Заставляет обнять его и обвить талию ногами. Раскрыться, когда он вжимается в меня твердым пахом.
Давит и двигается так откровенно, что я мгновенно наполняюсь кипящей лавой. Чувствую его, несмотря на несколько слоев одежды. В местах соприкосновения наших с мужем тел все взрывается, горит, пульсирует.
С предвкушением и безумной зависимостью я готовлюсь к «примирительному наказанию», но…
У мужа в брюках что-то вибрирует. Так внезапно и ощутимо, что я дергаюсь.
- Черт, - рявкает мне в губы. Целует, как в последний раз. И отпускает, в то время как я едва на ногах держусь.
Читает еще одно сообщение.
- Отец уже едет домой, - произносит с налетом разочарования и окидывает меня жадным взглядом. – Мама с Розэ будут завтра утром. Отдых закончился. По твоей вине, - не упускает случая упрекнуть меня.
Отходит на безопасное расстояние, а мне так и хочется податься к нему ближе.
- Считай, тебе повезло на сегодня, - хмыкает снисходительно. - Они тебя спасли, - облизывает меня горящим взглядом.
Кашляю нервно, ощущая сухость в горле и дикую жажду. Спасли? Я не вызывала МЧС! Мне очень даже нравилось гореть и плавиться.
- Иди, - недовольный моей медлительностью, Гук заталкивает меня в комнату. – И чтобы носа не высовывала, пока не разрешу. Наказана, - отрезает, будто я маленькая девочка.
Молчу.
Закрываю дверь. Прислушиваюсь к шагам. И как только они затихают, бегу в душ.
До ночи покорно сижу в своей спальне. Даже ужинать не выхожу – все равно от переживаний и тревоги живот сводит и тошнит.
Долго ворочаюсь в постели, не в силах уснуть. Улавливаю приглушенные голоса, что доносятся из холла. Различаю тот самый, необходимый мне и родной. И зажмуриваюсь, когда дверь слегка приоткрывается. Остается в таком положении буквально несколько секунд – и бесшумно возвращается на место. Словно дракон издалека следит за своим золотом.
- И вам спокойной ночи, Чон Чонгук, - бурчу в пустоту. Но тут же вздергиваю уголки губ вверх.
Из нас выйдет аномальная и совершенно неправильная семья.
Зато семья…
Засыпаю с умиротворенной улыбкой, не догадываясь, что ждет меня утром.