17.
Ава сидит за своим рабочим столом, погруженная в документы. Она сосредоточенно изучает контракт, на ее лице — профессиональное, серьезное выражение.Дверь в кабинет тихо, но плотно закрывается. Ава поднимает глаза и видит Хёнджина . Он только что прилетел с Гавайев, где у Stray Kids была короткая фотосессия. Он выглядит уставшим от перелета, но его глаза загораются, когда он видит жену.
- Джинни! Ты уже приехал? Ты должен был мне позвонить!
Хёнджин не говорит ни слова. Он молчит, потому что его тактильный голод после долгой разлуки слишком силен. Он подходит к ней, обнимает её, прижимая к себе так крепко, что у Авы перехватывает дыхание.
- Я не могу насытиться. Я тебя так долго не обнимал. Мне нужно очень много прикосновений, чтобы это компенсировать.
Он отпускает ее, но тут же снова обнимает, кладя голову ей на плечо, как большой, довольный кот. Его руки скользят по ее спине, наслаждаясь моментом.
- Ты – катастрофа. У меня через десять минут звонок из Нью-Йорка!
- Пусть звонят. Скажи, что ты на очень важной встрече с самым лучшим клиентом.
Он садится на край ее стола. Ава возвращается в кресло, пытаясь вернуться к документам, но Хёнджин не унимается. Он протягивает руку и кладет ее на ее колено, нежно поглаживая.
- Я не могу работать, когда ты здесь. Ты слишком отвлекаешь.
- Это моя работа, Чаги. Поднимать тебе настроение. И напоминать, что ты моя.
Рабочий день Авы наконец закончился. Она выходит из здания, уставшая, но довольная. Ее ждет черная машина, а в ней — не водитель, а Хенджин , который переоделся и теперь выглядит свежим и отдохнувшим.Он открывает ей дверь и сразу же протягивает пакет.
- Я знаю, что ты голодна. Это твой любимый тирамису и немного жареных рисовых шариков с сыром. Плюс твой фирменный чай. Я помню, ты говорила, что тебе сегодня нужен дофамин.
- Джинни, ты невероятный. Ты – единственный в мире айдол, который знает, где найти лучшие рисовые шарики с сыром в этом районе.
- Я должен заботиться о своей Принцессе-боссе. Иначе ты забудешь поесть, пока не сделаешь мир моды идеальным.
Они уезжают, и вечер, который начался с тактильного голода, завершается сладкой заботой и абсолютным покоем. В их жизни, полной хаоса и света, эти маленькие моменты домашнего счастья значили больше всего.