Ребенок
POV PARK JIMIN.
И снова моя голова легка и пуста, а тело расслабленное и полностью отдохнувшее. Вот только по бокам кто-то лежит и это заставляет напрячься. Но, учуяв знакомый ментол и мяту, я расслабился вновь. Рядом со мной моя семья и мне от этого еще лучше. Открыв глаза, я увидел рядом с собой макушку хена. Его голова покоится около моего лица, а нос упирается щеку. Рука покоится на моем животе, а из одежды на нем только халат. Малышка Херин спит ко мне спиной в милой синей пижамке.
Я не удержался поцеловать своего мужа в губы, погладив щеку рукой. Мне ответили, лениво пробираясь в мой рот языком и целуя тягуче.
- Ты снова нас всех напугал, - выдохнул он в мои губы.
- Малыш... он в порядке? С ним же ничего не случилось? Юнги, я так волновался, что с нашим альфочкой что-нибудь случится. Если я... если я потеряю его, то... больше... н-никогда... - под конец я заплакал так, что даже Херин очнулась после сна.
- Почему папочка плачет? - шепотом интересуется она. Мин улыбнулся, притягивая дочурку к нам и прижимая меня к себе.
- Милая, он просто рад, что подарил жизнь еще одному члену нашей семьи и продолжает ее сохранять. У тебя будет брат, точно такой же, как и ты. И любить вас мы будем одинаково, - улыбнулся альфа, позволяя мне плакать в его плечо. Херин улыбнулась и обвила мою шею руками, крепко обнимая.
- Спасибо, папочка, что появился в наших с отцом сердцах, - выдохнула она. Она такая смелая и добрая, боже я так люблю их, что и жизни не пожалею.
- У нас все обязательно наладится, - судорожно вздохнул я, чувствуя теплые губы у глаза, что поймали слезу. Юнги обнимает меня за талию, шепнув на ухо:
- У нас все будет хорошо, я люблю тебя, лисенок.
- Я тоже, очень люблю тебя и наших малышей.
***
С того дня утекло немало воды. Все это время мы тщательно готовились к родам, принимая разные курсы таблеток, полностью постренных для нас Сокджином. Отец окончательно умерил мой пыл, когда увидел мой огромный живот. Перестал ругаться на моего мужа и помогает не только финансово, но и иногда берет с папочкой Херин, когда нам уже не в терпешь заняться сексом, который, кстати, очень полезен для меня, по словам Сокджина. По началу мы очень боялись сделать ребенку хуже. Но после консультации с Сокджином, нам объяснили, что это очень важно для меня и ребенка.
Собственно после этого, мы начали заниматься этим чаще, буквально в каждый свободный час. Становится не очень удобно, когда живот начинает приобретать большие формы, словно я какой-то колобок. А хену всегда нравилось видеть меня сверху и какой же это был стыд, неуклюже скакать на члене с животом. На восьмом месяце беременности малыш начал пинаться каждый удобный случай, вызывая у меня бурю отрицательных эмоций. Это так больно, что иногда я просыпаюсь глубокой ночью и иду в душ, потому что именно там он успокаивается, под теплыми струями. Как-то я даже уснул в душе, от чего хен чуть сердечный приступ не отхватил, когда увидел, что меня нет нигде.
И самое мое любимое - это страх рожать. Я настолько боюсь, что накручиваю себя всякой ерундой, что даже не замечаю что происходит вне моего сознания. Юнги это часто называет "завис" и вытянуть из такого состояния меня можно только положив руки на живот. Мы вообще часто начали сидеть вечером в гостиной, когда они складывают руки на мой живот и просто разговаривают с малышом. Слышал это очень полезно для него.
А вот когда пришло то самое время рожать - меня положили в больницу на сохранение. Омег здесь много и все так сочувственно смотрят на меня, понимая, что я парень. Из парней, как я тут никого нет. Только я. Но мне и это было не интересно. Здесь, опытные омеги, раздавали советы, как лучше сделать, чтобы не было больно. Конечно, я знал, что мне будут делать операцию, но слушал я все. И быстро сдружился с многими омегами. На самом деле в роддоме весело, особенно смотреть со стороны на их счастливые лица, когда приходили мужья.
Да и я сам успеваю соскучиться по своим альфам. Они приходят раз в день, принося мне фрукты и прочие сладости. Как позже оказалось, я являюсь самым молодым беременным омегой во всей больнице. Мне всего двадцать один год. А на моего мужа уже покушаются другие омеги.
А вот сейчас мы прогуливаемся по парку. Я иду в излюбленных серых штанах альфы и черной футболке специально купленной мне самого большого размера, чтобы не давило на животик. Он держит меня за руку, медленно шагая рядом со мной.
- Юнги-я, - позвал я, останавливаясь. - Что с Миен, она не объявлялась?
- Нет, малыш, не переживай, думай сейчас о нашем ребенке. Тебе совсем скоро рожать, - улыбнулся он, целуя меня в щечку. Надеюсь больше она не появится в наших жизнях.
- Хен, но я все же волнуюсь... вдруг что произойдет, - выдохнул я, упираясь лбом в его грудь. - Она же не подавала на нас в суд? В конце концов она мать Херин?
- Чимин, - как-то грустно хмыкнул альфа, - Я не хотел тебе говорить. Но она уже это сделала и сегодня будет последний день суда.
- Какого черта ты скрывал это от меня?! - шикнул я, зло ухватившись за воротник его белой рубашке. - Ты хоть понимаешь, что могло случится, не будь меня в суде?!
- Все хорошо, милый, за тебя говорил Джун, ссылаясь на твое плохое самочувствие в роддоме, - подмигнул Юнги, положив руки мне на живот, упирающийся в его. - Сегодня выдвинут вердикт и мы окончательно заберем Херин, а Миен лишат родительских прав. К тому же, я узнал, что она не может иметь детей, потому что ее истинный отказался от нее.
Почему-то мне стало ее жаль. Это так ужасно, когда даже истинный бросает тебя. А еще и ребенок. Получается Херин первый и последний ее ребенок? Теперь понятно почему она так отчаянно пытается забрать ее обратно - материнский инстинкт проснулся спустя пять лет.
- И чему ты радуешься? Это же настоящая беда, не одному врагу не пожелаешь такого горя! - фыркнул я, отпуская альфу. - И вообще я хочу кокос! И... ай...
Я почувствовал резкий толчок ребенка и острую боль внизу живота, что вызвал у меня болезненный стон. Мин вовремя меня подхватил, не позволяя упасть.
- Ч-чим? Малыш, ты рожаешь? - обеспокоенно спрашивает Юнги, сжимая мою руку.
- Юн-и... мне так больно, - вскрикнул я, прежде чем потерять сознание.