Глава 2.
День рождения Эммы-Виктории и Джеймса-Оливера в нашей семье — это не просто праздник. Это годовой апгрейд хаоса. Сегодня им по 24, и они решили устроить вечеринку так, чтобы соседи не просто жаловались на шум, а начали составлять коллективный иск и клясться, что мы — мафия.
Вилла сияет, как в фильмах, музыка херачит так, что бассейн вибрирует, а у соседских собак нервный тик. На входе охрана проверяет списки гостей, потому что «нет, соседка тёти Лизиной подруги сюда не попадёт, даже если принесёт пирог».
У бассейна диджей гонит треки, шампанское льётся рекой, у костров в саду греются модели в платьях, которые не переживут ни одного резкого движения. На кухне Лукас орёт, что пицца подгорела «по рецепту», а Софи уже уговорила кого-то из гостей дать ей сделать макияж прямо посреди танцпола.
Я спускаюсь по лестнице в любимых тёмно-синих джинсах и белой льняной рубашке с закатанными рукавами. Волосы чуть растрёпаны, брови — в режиме «не спорь со мной без доказательств». В руке уже бокал, потому что трезвой подходить к толпе родственников и гостей — опасно для психики.
У самого бассейна — Эмма и Джеймс, сияют и принимают поздравления. Какой-то парень из гостей спрашивает:
— Так, ну кто из вас старше?
Эмма улыбается, отпивает вино и отвечает:
— Родители специально не говорят. Как и про то, кто старше — Мэттью или Амелия. Пусть у всех будет повод спорить.
Джеймс ржёт, Эмма подмигивает, а гость выглядит так, будто попал в эпизод «Санта-Барбары».
И вот в этот момент я замечаю её.
Чёрные волосы, голубые глаза, мешковатая толстовка, бокал в руке и взгляд, от которого, кажется, температура у бассейна поднялась на пару градусов. Блять. Это же Билли Айлиш.
— Что «блять»? — Эмма появляется сбоку с вином и своим фирменным «старшая сестра всё видит» лицом.
— Это что, настоящая Билли Айлиш у нас во дворе?
— Ну да. Джеймс же с ней и Финном давно дружит.
— И ты, мать твою, мне об этом не сказала?
— А ты бы что? На шпильках приползла? — ухмыляется Эмма.
— Я бы хотя бы морально подготовилась!
— Конечно, — фыркает она и уходит, оставив меня с мыслями, что сестра — ведьма.
Джеймс уже машет рукой:
— Ханни! Иди сюда!
Я подхожу, делая вид, что мне пофиг.
— Это моя сестра, Ханна-Грейс. Ханни, это Билли и Финн.
— Привет, — говорю я, глядя прямо ей в глаза.
— Привет, — отвечает Билли, медленно скользя по мне взглядом. — Классная рубашка.
— Классные глаза, — парирую я, и вижу, как у неё губы дрогнули в полуулыбке.
Финн что-то шутит, Джеймс ржёт, а я думаю: «Вечер, походу, будет, сука, очень интересным».
Толпа начинает расходиться по локациям: кто-то тусит у бассейна, кто-то уже танцует так, будто выиграл «Евровидение», а кто-то завис у бара, строя бармену такие глазки, что у парня явно будет странный сон.
Родителей, слава богу, нет — они, как водится, «уехали в Европу по делам» (что в переводе на язык Уокеров значит «тусуются на яхте с друзьями и пьют вино по 600 баксов за бутылку»). Младших тоже нет. Ну, почти. Софи и Лукас всё-таки тут, потому что Джеймс решил, что «им пора уже отрываться». А за ними, внимание, назначили присматривать меня.
— Ну да, конечно, — бурчу я, отхлёбывая вино. — Может, мне ещё отчёт тебе в Excel сдать?
— Не ной, Ханни, — отмахивается Джеймс. — Может, хоть модельку какую-нибудь увидишь.
Я уже готова была швырнуть в него оливкой из бокала, но тут вижу, что Билли и Финн двигаются в сторону бара. Ммм, вот это шанс.
Пока Джеймс болтает с кем-то из знакомых, я проскальзываю мимо и оказываюсь рядом с Билли. Она опирается локтем на стойку бара, волосы чуть падают на лицо, губы тронула ленивая улыбка.
— Ну что, Ханна-Грейс, — тянет она моё имя, как будто пробует на вкус. — Ты здесь по работе или по кайфу?
— Зависит от того, кто спрашивает, — отвечаю я, вставая рядом.
— Оу, — её взгляд чуть дерзкий, чуть насмешливый. — Значит, для кого-то ты можешь быть по работе?
— Для кого-то — да, — я поднимаю бокал. — Но для тебя, думаю, будет по кайфу.
Она смеётся, кидает быстрый взгляд на Финна, тот уже вовсю спорит с каким-то парнем о музыке и явно нас не слушает.
— Интересно, — говорит Билли, — я обычно решаю сама, что для меня по кайфу.
— И что ты решила сейчас? — спрашиваю я, чуть наклоняясь.
— Что мне любопытно. Очень.
В этот момент диджей включает трек, от которого все орут и бегут к танцполу. Билли кивает в сторону:
— Танцуешь?
— Если ты готова к конкуренции, — усмехаюсь я.
— Конкуренции? — приподнимает бровь. — Девочка, я с 15 лет выступаю на сцене.
И мы идём к танцполу, а я думаю, что либо это будет самый флиртующий вечер в моей жизни, либо я уеду домой с сердечным приступом.
Музыка гремит так, что уши чуть не начинают подпевать басу, а люди вокруг уже танцуют, как будто завтра не существует. Бочки с алкоголем — ну ладно, не буквально, но бар работает на износ: коктейли льются рекой, а кто-то уже устроил импровизированный конкурс «кто быстрее выпьет текилу, не сгорая» (и да, я наблюдаю за этим с тихим ужасом и лёгким восторгом).
Я, конечно, не могу просто стоять в сторонке, поэтому сначала поймала Билли на танцполе. Девочка реально умеет двигаться — грациозно, дерзко и с таким «я знаю, что выгляжу бомбически» взглядом. Мы крутимся под музыку, смеёмся, перепрыгиваем через очередной бокал, который кто-то умудрился уронить.
Но Ханна — это отдельная категория. Я уже давно превратилась в «братоняни»: бегаю за Софи и Лукасом, оттаскиваю их от опасных экспериментов с алкоголем, при этом не забываю угарать с Джеймсом и остальной братвой.
— Ханна! — кричит Джеймс, когда я еле оттаскиваю Лукаса от стола с коктейлями. — Ты тут как ниндзя, я серьёзно!
— Да, Джеймс, — улыбаюсь я, — только ниндзя, который ещё пьёт, ест и дерётся с барменом за последний кусок чизкейка.
В перерывах между спасением младших, я успеваю подсуетиться к Билли, врезаемся друг в друга в танце и смеёмся так, что кто-то в толпе останавливается, чтобы посмотреть. Девочка ловит меня за руку, слегка тянет к себе:
— Ты реально псих, Ханна. Но я люблю психов.
— А я люблю видеть, как мои психи попадают в мои ловушки, — подмигиваю я.
Пара коктейлей уже явно чувствуется, смех становится заразительным, а кто-то где-то пытается строить горку из бутылок и стаканов. Ханна в полном элементе: дерзко, весело, немного неуправляемо. И честно, я кайфую от того, что могу быть одновременно и «боссом вечеринки», и просто девочкой, которая пинает Билли в бёдра в танце и смеётся от души.
Утро, ну как утро... 16:11, и я просыпаюсь от того, что кто-то запрыгнул на меня. Мэттью. Вот черт.
— Ханна, мы все голодные, а поворота нет! — тараторил он, едва не перелезая через меня.
— Когда вы, блин, успели приехать от бабушки с дедушкой?! — выдавила я, пытаясь перевести дыхание.
— А дедушка срочно поехал к папе с мамой, там что-то с бизнесом, а бабушка тоже поехала. А ещё они сказали, что теперь мы все на тебе, ведь Ребека, Ноа и Мая уволились. Жаль, конечно, но их у нас и так много было! — продолжал тараторить Мэттью, не давая вставить ни слова.
Я смахнула его с кровати, быстро приняла душ, натянула худи и свободные штаны и направилась вниз. До душа успела заказать еду — потому что хаос без еды почти невозможно контролировать.
Спустившись вниз, я застыла: чистота. Прислуга успела поработать, и на первый взгляд дом выглядел почти идеально.
— Ханна! — одновременно кричат Амелия и Оливия, бросаясь ко мне в объятия.
Они приехали полчаса назад и уже успели немного разнести дом — уборщицы просто не успевали следить, но я их не виню. Один из работников принес огромный заказ еды, который я сделала заранее.
Наконец-то я накормила детей и сама успела нормально поесть. Чай горячий, тост с авокадо — маленькая победа перед предстоящим хаосом.
Но как только я принялась управляться с малышкой Оливией, которая умудрилась разлить сок на себя, раздался крик Джеймса:
— Успокойтесь, черт возьми!
Дети только закричали ещё громче, Эмме они тоже решили не подчиняться.
Я медленно спускаюсь с Оливией на руках, смотрю на них... и тут происходит магия Ханны: они замерли. Минуту назад шумевшие и кричавшие, а теперь стоят как статуи. Ни слова, ни движения. Полная тишина.
Я тихо улыбаюсь, поднимаю бровь: хаос — моя стихия, но контроль над ним — это моя суперсила.
— Блядь, слава богу! — выдохнул Джеймс, когда увидел, что я уже справляюсь с младшими.
— Почему дети здесь?! — воскликнула Эмма, озираясь вокруг, будто в её голову только что прилетела мысль о потенциальной катастрофе.
Я медленно опускаю Оливию на пол, даю ей маленький кусочек тоста, который она тут же с энтузиазмом обгладывает. Взгляд на Эмму — суровый, но с лёгкой усмешкой: пора рассказать всё, как есть.
— Ладно, слушай. Всё началось с того, что родители уехали в Европу, — начинаю я, сдерживая нотки иронии. — Да, это значит, что «уехали» — это «выпили всё вино, которое не прибилось к полу яхты, и играют в бридж с каким-то олигархом». Младшие должны были оставаться с няней, но та внезапно заболела, а Ребека, Ноа и Май... уволились, потому что у них «свои дела».
— То есть... — Эмма морщит лоб. — Это твоя проблема теперь?
— Именно, — киваю я. — И что вы думаете? Я просыпаюсь утром, а тут Мэттью запрыгивает на меня, как будто я — батут, Амелия и Оливия уже развлекаются, а весь дом в потенциальной катастрофе. Ну и естественно, все смотрят на меня, как на единственный спасательный круг.
— А дети-то... — Эмма снова ошарашена. — Они же могут устроить апокалипсис за 10 минут!
— Понимаю, — соглашаюсь я, разводя руками. — Но видишь ли, я же не просто нянька. Я — Ханна, супергерой хаоса. Я могу и детей усмирить, и пиццу подать, и... хах.
— Ты правда справилась? — удивлённо спрашивает Джеймс, подсаживаясь рядом.
— Как видишь, — киваю я, улыбаясь, — они сейчас стоят, как статуи. Минуту назад кричали, а теперь тишина.
Эмма приседает рядом, оглядывая детей:
— Ханна... ты реально ведьма.
— Не совсем, — шучу я, поправляя худи. — Но близко.
— А что после «и...»? — спрашивает Бред с ухмылкой, переводя взгляд на остальных ребят, словно приглашая всех к очередной интриге.
— Всё, ты знаешь. Не при детях сказано, — ухмыляется Ханна и демонично прикусывает губу, словно выкидывая карту, которую никто не должен видеть.
В комнате сразу повисла короткая пауза, как будто воздух стал густым от ожидания. Мэттью, казалось, пытался понять, смеяться ли или прятаться под стол. Джеймс только чуть приподнял бровь и тихо сказал:
— Боже, она реально умеет делать намек и одновременно пугать.
— У меня нет ни малейшего представления, — вставила Эмма, стараясь не смеяться и удерживать «сторону взрослого», хотя глаза её уже блестели от предвкушения.
Билли, сидящая на диване с чашкой в руках, перевела взгляд на Ханну и едва заметно улыбнулась:
— Ну, ты умеешь держать всех в напряжении, — сказала она тихо, но с ноткой восхищения. — И я почти уверена, что это будет весело...
Ханна грациозно поднялась со стула, делая пару шагов, словно демонстрируя, что игра началась. Она оглянулась на всех, прищурившись:
— Весело? Ха! Мы только начали, детки. — Её голос был одновременно мягким и опасным, и каждый в комнате почувствовал лёгкий прилив адреналина.
Бред пересунулся на диван, широко улыбаясь:
— Ладно, я сдаюсь. Кто первый рискует спросить ещё?
— Никто, — бросила Ханна с полуулыбкой. — Пока я не решу, кто готов к настоящему шоу.
И с этим маленьким обещанием «шоу» весь хаос в комнате будто перевернулся: смех, взгляды, тихие переглядывания — и каждый понял, что день только начинает превращаться в одну большую игру, где правила прописаны Ханной... и никто ещё не знает, чем она закончится.