Глава 4.
— Я готова, — вдруг сказала Билли, выплывая к бортику, как акула, которая решила, что пора жрать.
— Ну-ну, малыш, — ухмыльнулась я, соскальзывая обратно в бассейн. — Ты ж понимаешь, что сейчас опозоришься на глазах у всей аудитории?
— Я-то? — она прищурилась, отплывая чуть дальше. — Скорее ты.
Зои уже ржала в голос, подбадривая:
— Давай, Билл, покажи ей, кто тут королева бассейна!
— Королева? — фыркнула я. — Девочка, я родилась с короной и охуенным чувством самоиронии.
Мы начали кружить друг вокруг друга в воде. Остальные уткнулись в нас, как в реалити-шоу.
— Кто кого сбросит с надувного фламинго, тот и победил, — предложила я.
— Идет. Только без жалости, — сказала Билли с таким видом, будто собралась меня не просто сбросить, а разложить на атомы.
Мы забрались на розового фламинго, который тут же начал шататься, как пьяный на каблуках.
— Готова проиграть? — я наклонилась к её лицу максимально близко.
— Я готова... выиграть, — прошептала она так, что у меня реально пробежали мурашки.
Потом всё смешалось — брызги, визг, чьи-то крики «ставлю сотку на Билли!» и «Ханна, держись!».
В итоге фламинго перевернулся, и мы обе ушли под воду.
Всплыли почти одновременно, и я, вместо того чтобы злиться, просто засмеялась.
Мы с Лоли сидели у бассейна, обсуждали какой-то полный бред, вроде того, что, если бы у меня была суперспособность, то это было бы умение выпивать бокал шампанского, не отрываясь от разговора и при этом держать всё под контролем.
И тут на горизонте, как маленький мятежный ангел, появился Оуэн.
— Ханна, мне скучно, — заявил он, как будто это моя официальная обязанность — развлекать младших. — Няня всё время с Оливией.
Я оторвалась от бокала, посмотрела на него, прищурилась:
— Ладно, есть предложение? Чем хочешь заняться?
— Ты мне на ночь рассказывала про планеты, — сказал он с такой серьёзностью, будто мы обсуждали план побега из тюрьмы. — Я тоже хочу всё о них знать, чтобы мог тебе рассказывать, когда ты не можешь уснуть.
Чёрт, какие же у него красивые зелёные глаза. И это я ещё молчу про милую мордочку. Ну всё, сердце официально растаяло.
— Космос, говоришь? — я встала. — Окей. Пошли.
Взяла его за руку и повела в дом. На полке выбрали книгу — толстую, с яркими иллюстрациями и неприлично большим количеством фактов, — и вернулись к остальным. Оуэн уселся рядом с Дэниелом, а тот, на удивление, был полностью погружён в чтение.
— Нравится? — спросила я, глядя на него сверху вниз.
— Ладно, признаю, — он оторвался от страницы и ухмыльнулся. — Мне нравится. И, кажется, ты знаешь меня чуть лучше, чем я сам себя.
— Вот видишь, — я усмехнулась.
— Всё, не мешай, — тут же нахмурился он, снова зарывшись в текст.
Через пару минут оба брата сидели в своих книжках и выглядели так, будто их невозможно оторвать даже взрывом салюта в бассейне.
— Ты отлично ладишь с детьми, — вдруг раздался у меня за спиной знакомый голос.
Я обернулась, и там, на расстоянии одного вдоха, стояла Билли. Её губы тронула лёгкая улыбка, а глаза светились... чем-то, от чего у меня внутри стало тепло и опасно одновременно.
Все расселись по лежакам, кто-то потягивал коктейли, кто-то лениво болтал ногами в воде, а я наконец расслабилась, думая, что сейчас будет тихий перерыв.
Ага, щас.
Из ниоткуда на меня налетает Клаус — в буквальном смысле, как чайка на чипсы.
— Бог ты мой! — он хватает меня за лицо, как будто я — редкий экспонат в музее. — Эти глаза! Это же безумие!
— Ты что, опять забыл свои таблетки? — прищурилась я, но он меня даже не слушал.
— Дай посмотреть! — Финнеас уже оказался рядом, как будто его вызвали по тревоге.
В следующую секунду моё лицо оказалось зажато в руках Клауса, а он вертел меня, как айфон с новой камерой:
— Господи, три цвета сразу...
— Подожди, — Зои склонилась ближе, её взгляд стал почти научным. — Серьёзно... три цвета. Это как вообще?
— Это называется гетерохромия, детки, — выдохнула я, пытаясь освободиться. — И можно я, блин, сама выберу, кто будет пялиться в мои глаза, а кто нет?
— Нет, нельзя, — отрезал Клаус, — такие глаза нужно показывать всем. Это же как северное сияние, только компактное.
— Если вы не отпустите меня, — я улыбнулась так мило, что они должны были насторожиться, — я утоплю вас обоих.
— В бассейне? — Финнеас подмигнул. — Романтично.
Билли в этот момент сидела на краю бассейна и явно наслаждалась шоу, а её ухмылка была такой, что я поняла — шансов у меня против неё сегодня ноль.
Вечером, когда солнце уже село, а лампочки вокруг бассейна зажглись мягким жёлтым светом, повара выкатили на террасу всё, что мы только хотели: от стейков и пасты до суши и какого-то безумного десерта с сухим льдом, который дымил, будто мы собрались вызывать духов.
— Так, малышня, — Джеймсон откинулся на спинку стула, хитро прищурившись, — кто пойдёт звать Ханну на ужин?
— МЫ! — разом заорали Амелия, Мэттью и Оуэн, и уже через секунду топот маленьких ног разнёсся по лестнице, как будто их выпустили на старт Олимпиады.
Оуэн влетел в мою комнату первый, сияя глазами:
— А ты знала, что Юпитер настолько большой, что все остальные планеты Солнечной системы поместились бы в нём?
— Угу, — я усмехнулась, подтягиваясь с кровати.
— А ещё, — он аж подпрыгнул, — на Венере сутки длиннее, чем год!
— Да, ты прав, малыш, — я потрепала его по плечу.
— Оуэн, — снизу донёсся смешок Эммы, — она знала наизусть все книги о космосе в доме уже в шесть лет, пока мы ей новые не купили.
Эмма с Джеймсоном заржали так, будто только что вспомнили моё худшее фото в семейном альбоме.
Оуэн чуть сник.
— Ну, блин...
— Не переживай, — я нарочно сделала честное лицо, хотя врать умею как богиня, — я всё забыла.
Я потрепала его по голове, и он снова оживился.
— Ооо, а помнишь, как она шмякнулась башкой со скейта, который у тебя сперла? — Эмма повернулась к Джеймсону.
— О дааа, — заулыбался он, — только исполнилось пять, а она сидит в приёмном, лыбу давит, пока родители отчитывают, и врач швы ставит. А потом на следующий день уже нос разбила!
Брат с сестрой смеялись, все остальные тоже, а я только закатила глаза и фыркнула:
— Зато мне было весело.
Вечером, когда младшие уже спали, а подростки разбрелись по своим комнатам, мы обосновались на четвёртом этаже в лаундж-зоне. Комната была почти как мини-кинотеатр, только вместо экрана — приставка и огромный стол с настолками.
Я сидела на диване, уткнувшись в джойстик, и пыталась выиграть партию, но Бред, этот коварный гадёныш, локтем толкнул меня прямо в момент, когда я уже шла к победе.
— Блядь, Бред, я тебя убью честно! — взвыла я, подскочив.
— Нууу, что за выражения, Ханна? — притворно-оскорблённым тоном протянул Джеймс, прижимая руку к сердцу, как великий трагик. — Разве так общаются интеллигентные девушки, лучшие ученицы Гарварда?
— Ай-яй-яй, — с театральным осуждением поддакнула Эмма, качая головой, будто я только что украла у ребёнка конфету.
— Подождите... — Финнеас удивлённо моргнул, а рядом с ним Клаус изобразил полное непонимание. — Ты что, реально была лучшей ученицей Гарварда?
— Эмма сказала, что ты сейчас учишься на актрису, — добавил Клаус, чуть подавшись вперёд.
Я пожала плечами, будто речь шла не о чём-то особенном:
— Так и есть. Я закончила Гарвард год назад. Юриспруденция. Так что будьте аккуратнее — вдруг возьму и засужу.
Улыбнулась так спокойно, будто только что призналась, что умею готовить макароны.
В комнате повисла секундная тишина, а потом кто-то из ребят прыснул, и всё снова превратилось в шум и ржач.
Позже, когда игра и все шутки уже улеглись, мы с Билли устроились в углу дивана, а остальные залипли в приставку.
Она начала рассказывать о какой-то мутной ситуации — я так и не поняла, то ли это её команда, то ли кто-то из знакомых, но явно кто-то обнаглел.
— ...и прикинь, они реально решили, что так можно, — возмущалась она, крутя в руках бутылку с водой. — Я просто в ахуе.
Я нахмурилась, прерывая её:
— Так, стоп. Это не законно.
Она подняла бровь:
— В смысле?
— В прямом, — отрезала я. — Даже без особых доказательств, в этом случае можно посадить от трёх до пяти лет. А если собрать все документы и доказательства — и до десяти легко.
Билли моргнула, потом медленно улыбнулась:
— Вот это ты сейчас сказала как опасная женщина.
— Я и есть опасная женщина, детка, — хмыкнула я, откидываясь на спинку дивана. — Разница только в том, что я не трачу свои таланты на всякую фигню... пока что.
Друзья что-то оживлённо обсуждали — то ржали, то перебивали друг друга, и в какой-то момент Финнеас с Билли снова вскользь упомянули ту мутную ситуацию.
— А давайте засудим? — без единой эмоции выдала я, будто речь шла о том, чтобы заказать ещё пиццу.
Все притихли, а я, не меняя тона, повторила почти слово в слово то, что уже говорила Билли:
— Тут делов-то... минималка три года, максимум десять, если есть доказательства.
— Вот это заявочка, — протянул Бред, но я уже развела руками:
— Да чего тут думать. Я ещё и нарою на них что-нибудь сверху, чтобы веселей было.
Через пять минут я реально уже сидела с телефоном, в одной вкладке — реестр судебных дел, в другой — налоговые отчёты.
— Так, — сказала я, даже не поднимая глаз, — у них ещё и документы левыми подписями заверены. Красота.
— Ты... ты что, правда всё это пробила за пять минут? — Клаус выглядел так, будто я только что взломала Пентагон.
— Мальчик, — я усмехнулась,
— За пять минут я могу найти на человека всё, кроме того, какой он размер носков носит... хотя если надо, и это найду.
Билли уже ржала в голос, а Финнеас тихо сказал:
— Напоминаю, эта женщина — моя будущая невестка, и я теперь немножко боюсь за своё имущество.
Билли пихнула брата локтем так, что тот чуть не пролил свой напиток, и одарила его таким взглядом, будто собиралась лично отправить его в ту самую тюрьму, о которой мы только что говорили.
— Это шутка! — сразу затараторил Финнеас, поднимая руки, как заложник. — Полная! Сто процентов шутка! Я уважаю чужое имущество, особенно твоё!
— Вот и молодец, — протянула я, медленно откидываясь на диване, — а то знаешь... я люблю, когда люди учатся без судебных разбирательств, но, если надо, могу устроить экспресс-курс.
— Господи, — простонал Бред, — эта женщина реально ФБР.
— Ошибаешься, — поправила Лоли, не отрываясь от бокала. — Она как ФБР, только пьёт шампанское, носит каблуки и может засудить тебя в Prada.
— И выиграть, — добавила Зои.
Ночь опустилась мягким покрывалом, и Билли, не в силах уснуть, тихо вышла на двор. Там, на прохладной траве, сидела Ханна, скрестив ноги, и смотрела в бескрайнее ночное небо. Лунный свет мягко освещал её лицо, а лёгкий ветер играл прядями волос.
Билли присела рядом, чувствуя, как холодная земля под ними контрастирует с теплом от близости Ханны. Она вздохнула и наконец решилась задать вопрос, который давно висел у неё на сердце:
— Почему ты пытаешься казаться веселой, будто тебя вообще ничего не заботит, кроме денег родителей? Ты ведь не такая.
Ханна медленно повернула голову, слегка улыбнувшись, но не отводя взгляд от звёзд:
— Я просто даю людям то, что они хотят. Легче быть такой и знать правду, чем мучиться и доказывать, что это не так.
Билли перевела взгляд с Ханны на небо, ощущая странное спокойствие и доверие.
— Вот это, — сказала Ханна, указывая пальцем на яркую точку, — звезда Сириус, одна из крупнейших, но она очень далеко. А это созвездие Орион.
Ханна наклонилась чуть ближе к Билли, их плечи соприкоснулись, и она пальцем провела невидимую линию между звёздами, словно рисуя созвездие прямо на небе. Билли почувствовала тепло, тихую близость и удивительное ощущение, что мир вокруг на время исчез.