Игра в кошки-мышки

Тишина ночного офиса была иной, чем дневная. Днем она была зыбкой, призрачной, готовой в любой момент взорваться телефонными звонками, стуком клавиатур, гулким гулом голосов. Сейчас же тишина была плотной, осязаемой, как черный бархат. Она поглощала звуки, делая их интимными и значимыми. Скрежет колеса офисного кресла, отодвинутого Лео, был похож на раскат грома. Щелчок ее собственной ручки - на выстрел.

Алиса сидела, уткнувшись в монитор. Цифры и строки отчета по «Нектару» плясали перед глазами, не желая складываться в связную картину. Ее сознание было где угодно, но только не в анализе целевой аудитории. Оно было там, внизу, под фонарем, где он стоял несколько часов назад. Оно было в памяти о том, как его пальцы сжимали стеклянный стакан, как тень от ресниц падала на скулы, когда он смотрел на огни города.

«Пять минут», - сказала она ему тогда.

Они растянулись на час.

Они не говорили о работе. Они сидели на холодном парапете под его машиной, передавая бутылку виски туда-обратно. Сначала молча. Потом он начал задавать странные, обходные вопросы. О ее детстве. О том, почему она выбрала дизайн. Она отвечала скупо, стеной, но он умел находить щели. Он не давил, не перебивал. Он слушал. И это было опаснее любой его язвительности.

- Ты всегда так? - наконец спросила она, отпивая глоток. Жидкость обжигала горло, согревая изнутри. - Приходишь под окна к коллегам, которых на дух не переносишь?

Он повернул к ней голову. В свете фонаря его глаза были почти черными безднами.

- Только к тем, кто смотрит на меня, как на таракана, которого вот-вот прихлопнут, - ответил он без тени улыбки. - Мне интересно, что у них внутри. Страх? Брезгливость? Или что-то еще?

Алиса отвела взгляд. Ее снова, как в лифте, пронзило ощущение, что он видит ее насквозь. Читает ее как тот самый отчет, который сейчас не могла осилить.

- А у тебя что внутри? - бросила она, желая контратаковать. - Одна сплошная уверенность в себе и цинизм?

Он долго смотрел куда-то вдаль, на течение ночных машин.

- Практичность, - наконец сказал он. - И необходимость выживать. Всегда.

И тогда он замолчал. И этот разрыв в его обычно такой гладкой броне был красноречивее любых слов.

Сейчас, в офисе, она снова поймала себя на том, что смотрит на него. Он работал, уткнувшись в свой экран, наушники на шее, из которых доносился приглушенный ритмичный стук. Его пальцы быстро летали по клавиатуре. Он был сосредоточен, его брови были слегка сдвинуты, губы поджаты. В этом не было ни капли его обычного напускного высокомерия. Это был просто человек, погруженный в свою работу.

И вдруг он резко дернул плечом, сдерживая непроизвольный вздох, и потянулся рукой к лопатке, как будто пытаясь размять затекшую мышцу. На его лице на секунду мелькнула гримаса боли, настоящей, неподдельной. Та, которую не показывают, если знают, что на тебя смотрят.

Алиса отвела глаза, чувствуя себя шпионкой. «Выживать. Всегда». Его слова прозвучали в памяти.

Они работали еще часа два. Полночь давно миновала. Город за стеклянной стеной офиса погрузился в сон. Алиса чувствовала, как ее веки становятся тяжелыми. Кофеин больше не работал.

- Ладно, - ее голос прозвучал хрипло от усталости. Она откинулась на спинку кресла. - Я больше не могу. Мозг кипит.

Лео медленно снял наушники. Тишина снова накрыла их, но теперь она была другой - уставшей, почти мирной.

- Согласен, - он провел рукой по лицу. - На сегодня хватит.

Он встал, потянулся, и снова она увидела, как его тело на мгновение застыло в напряжении, прежде чем расслабиться. Он подошел к кофемашине, что стояла в углу, и начал готовить два эспрессо, не спрашивая. Механическое движение. Ритуал.

- Спасибо, - сказала она, когда он поставил маленькую чашку перед ней.

Он лишь кивнул, прислонившись к своему столу напротив. Они пили молча. Кофе был горьким и обжигающе горячим.

Именно тогда она заметила. На его левой руке, на внешней стороне кисти, чуть ниже костяшек, тянулся бледный, неровный шрам. Небольшой, может, сантиметра три, но старый и глубокий. Он не походил на след от несчастного случая. Он выглядел... целенаправленным.

Он поймал ее взгляд и последовал за ним. Его лицо ничего не выразило. Он не убрал руку.

- Любопытно? - спросил он нейтрально.

- Нет, - солгала она, заставляя себя отвести взгляд.

- Вранье, - он усмехнулся, но беззлобно. Скорее, устало. - Все всегда любопытны. Думают, это от потасовки в баре. Или от падения с велосипеда.

- А это не так?

Он сделал еще один глоток кофе, его взгляд стал отрешенным, будто он смотрел куда-то в прошлое.

- Мой брат, - начал он, и голос его звучал ровно, монотонно, как будто он рассказывал чужую историю. - Он старше меня на семь лет. После того как нашу семью... ну, скажем так, перестала существовать, он меня поднял. Не всегда легальными способами.

Алиса замерла, не дыша, боясь спугнуть этот миг откровения. Он говорил так, будто его самого в этой комнате не было.

- Однажды ему должны были. Должны были много. Пришли к нам домой. Я был молодой, горячий, полез в драку. Один из них достал заточку. - Лео поднял руку, показывая шрам. - Брат успел оттолкнуть меня, но не совсем. Он тогда их... убедил уйти. Навсегда.

Он поставил пустую чашку на стол с тихим стуком.

- Сейчас он сидит. Отбывает срок за то самое «убеждение».

Он посмотрел на нее, и в его глазах она впервые не увидела ни насмешки, ни вызова. Она увидела пустоту. Ту самую пустоту, которую годами пыталась заполнить работой, злостью, ненавистью к таким, как он.

- Поэтому да, - он снова натянул на лицо маску легкой ухмылки, но это уже не работало. - Уверенность в себе и цинизм. Иногда это просто панцирь. Чтобы не показать, что тебя уже давно перемололи в фарш.

Алиса не нашла слов. Все, что она думала о нем - самовлюбленный карьерист, вор, манипулятор - вдруг разлетелось в прах, открывая нечто сложное, изломанное и до боли знакомое. Они были из разных миров, но дышали одной болью. Болью одиночества и необходимости быть сильным, когда внутри все разрывается на части.

Она посмотрела на его руки. Сильные, с длинными пальцами, с которыми она так отчаянно спорила за идеи. Руки, которые могли украсть чужую работу, а могли, как тогда в парковке, с такой яростью защитить. Руки, которые знали вкус уличной драки и боль предательства.

Он был не тем человеком. Не тем, за кого она его принимала.

- Лео... - начала она, не зная, что сказать дальше. «Мне жаль»? Звучало бы как насмешка. «Я понимаю»? Она не имела права.

- Не стоит, - он отрезал, и его голос снова стал твердым, закрытым. История закончилась. Дверь захлопнулась. - Это не оправдание. Это просто факт. Как целевая аудитория «Нектара».

Он надел куртку.

- Идем? Провожу до машины.

Алиса молча кивнула, собирая вещи. Она чувствовала себя опустошенной и переполненной одновременно. Они шли по темному коридору к лифту, и она смотрела на его спину, на этот вдруг ставший уязвимым затылок, и понимала - игра изменилась. Теперь ее противник был не просто наглым соперником. Он стал реальным человеком. Со своей болью, своей правдой.

И это было в тысячу раз опаснее.

Продолжение следует...