Ты принадлежишь мне.
Лера шла по тёмной улице, дрожа не только от холода, но и от ощущения преследования. Шаги её становились всё быстрее, но Туров будто вплетался в само пространство вокруг неё. Он не был рядом физически, но она чувствовала его дыхание, его гнев.
- Ты сбегаешь? - его голос зашипел прямо в ухо, хотя она была одна. - Сбегаешь от меня, как будто это возможно? Малыш, ты не понимаешь. У тебя нет пути от меня. Я - внутри тебя.
Её дыхание сбилось. Она свернула в переулок, спряталась в тени. Хотела набрать Илью, но пальцы дрожали. Экран телефона едва загорелся - и тут же погас. Аккумулятор разрядился. Или это снова он?
- Он не чувствует тебя, как чувствую я. Он не знает, как ты дышишь, когда спишь. Как ты вздрагиваешь от прикосновения. - Его голос был низким, пульсирующим, будто сливался с её пульсом. - Я знаю тебя всю. До самого дна. До последней боли. Ты не можешь принадлежать ему.
Внезапно она почувствовала прикосновение. Лёгкое касание к волосам. Ладонь, будто из воздуха, провела по её щеке.
- Ты боишься? - прошептал он, теперь с жуткой нежностью. - Боишься, потому что знаешь: ты моя. Даже сейчас, когда ты думаешь о нём, ты всё равно чувствуешь меня. Моё дыхание. Мои пальцы. Мою тень.
Она прижалась спиной к холодной кирпичной стене, вжавшись в неё, будто это могло спасти.
- Я ревную тебя, Лера. - В его голосе звучала темнота, сырая, липкая. - Ты не представляешь, что чувствую, когда вижу, как он смотрит на тебя. Как будто он имеет право. Как будто он заслужил тебя. Он просто человек. А я... Я - вечность.
Внезапно всё вокруг словно задрожало. Фонарь над её головой замигал, воздух сгустился, как перед бурей. Голос Турова стал тише, но острее, как лезвие по стеклу:
- Если ты снова позволишь ему прикоснуться... я покажу тебе, что значит настоящая ревность. Не игра, не чувства. А огонь. Боль. Обладание. Ты будешь со мной, Лера. Потому что у тебя нет выбора. Потому что я не отпущу.
__________
Ночью Лера проснулась от ощущения, будто кто-то лежит рядом. Она резко обернулась - кровать была пуста, но матрас был чуть вогнут, словно недавно кто-то встал. Воздух пах его присутствием. Туров.
- Ты спала, как будто ничего не происходит, - его голос раздался прямо в ухо, и она вздрогнула. - А он тебе снился, да? Ты улыбалась во сне. Я видел.
Лера попыталась встать, включить свет, но он не зажёгся. Всё погрузилось в мягкий полумрак, будто сама ночь смотрела на неё.
- Ты думала о нём. Ты мечтала о нём. - Голос Турова стал тише, опаснее. - Ты представляла, как он держит тебя, целует. Ты позволила ему поселиться в своей голове. А ведь раньше там был только я. Я один.
Холодная рука скользнула по её плечу, но тело осталось неподвижным - он касался не плоти, а души.
- Я чувствую всё, что ты чувствуешь. Знаю, как дрожат твои пальцы, когда он рядом. Как ты ловишь его взгляд. Как ты думаешь: а вдруг с ним будет проще. Ты хочешь простого? Но ты - не простая. Ты принадлежишь мне.
Её сердце бешено стучало, и она прижала ладони к груди, будто могла удержать себя от падения в бездну.
- Он не видит настоящую тебя. Он не знает, как ты ломаешься внутри. А я знаю. Потому что я был там, когда ты плакала одна в темноте. Я был тем, кто держал тебя, когда никто не пришёл. И теперь ты решила забыть меня? Отдать себя ему?
В зеркале у кровати Туров проявился - как будто вытек из теней, из самого страха. Его глаза горели.
- Я не просто ревную, Лера. Я уничтожу всё, что станет между нами. Он думает, что может любить тебя? Нет. Он даже не понимает, кого хочет забрать. А я знаю. Я чувствую. Я знаю, что ты принадлежишь мне.
Он наклонился к зеркалу, его губы почти касались стекла, как если бы он целовал её отражение.
- Если ты поцелуешь его - я почувствую вкус. Если он обнимет тебя - мои руки сожмутся. Если он скажет тебе «люблю» - я сорву ему голос. Ты слышишь меня? Ты только моя. И никто, слышишь, никто не сможет любить тебя сильнее, чем я. Даже ты сама.
Лера упала на пол, прижавшись к стене. И поняла: чем больше она пыталась убежать - тем ближе он становился. Потому что ревность Турова - это не просто эмоция. Это была сила. Это была его любовь. Больная. Безумная. Единственная, в которой он верил.